Глава 21

Связь сердец — это когда бессмертные вдруг оказываются способны разделить муки и страдания смертных. Никто не знает, откуда это взялось и как объяснить природу явления. Когда живёшь так долго, можешь смириться с любой странностью. Но это…

Наше авто останавливается у дома Потёмкиных. Георгий пытается сказать мне что-то, но я не слушаю его и выхожу из салона. Ощущаю в воздухе запах крови. Её крови. Я уже знаю этот запах, сладкий с лёгкой горчинкой, будто дерево вишни. Когда-то Георгий спрашивал меня, что я буду делать, если Яна поранится во время заезда. Я и сам беспокоился об этом, пока впервые не ощутил этот запах. Я с детства ненавижу запах вишни.

У ворот я вижу следы вампиров. По-видимому, произошла драка. Охранники, приставленные к Яне Георгием, были серьёзно ранены. Но ни единой живой души не осталось вокруг. Я спешу во двор, где аромат крови особенно силён.

— Здесь на неё напали. Недалеко от ворот. Но после, кажется, увезли куда-то, — я в растерянности оборачиваюсь на друга. Боль в груди по-прежнему сильна.

На крыльце появляется дядя Яны. Я подаюсь вперёд, но Степан останавливает меня.

— Дайте мне с ним поговорить, — произносит он хмурясь.

— Думаешь, он скажет тебе что-то? — спрашивает Георгий.

— Мы с ним прежде служили в одном ордене. Если он не станет говорить со мной, то ни с кем не станет.

Степан направляется к Потёмкину. Мне не по себе оттого, что приходится стоять в стороне. Тело ноет, а на душе неспокойно. Георгий сочувственно опускает мне руку на плечо.

— Позволь ему попробовать. Их разговор мы сможем услышать и отсюда. Незачем нервировать этого человека лишний раз. Он может что-то знать.

Потёмкин встречает Степана холодно и настороженно. К моему удивлению, они оказываются знакомы. Хотя в разговоре это Степану никак не помогает.

— Предатель… Почему ты с ними заодно?! — цедит Потёмкин сквозь зубы. — Как ты можешь служить этим монстрам?

— Я лишь исполняю волю главы нашего ордена, — отвечает Степан невозмутимо. — Но у тебя в любом случае нет права звать меня предателем. Ты был первым, кто покинул орден, сбежав прямо с места битвы.

— Не смей меня обвинять… — шепчет Потёмкин бледнея.

— У меня и в мыслях не было. Я всего лишь хочу знать, что стало с твоей племянницей.

Потёмкин бросает на меня мстительный взгляд. Я не из пугливых, но всё же у меня мороз проходит по коже.

— Они забрали её, — произносит он взволнованно. — А я ведь предупреждал Яну, что не стоит связываться с Романовым. Но эта упрямая девчонка только послала меня подальше.

На секунду мне становится немного приятно, что Яна не поддалась на манипуляции и выбрала меня. Но потом я снова возвращаюсь в жестокую реальность, где мы не знаем, где она и что с ней. Но, по крайней мере, теперь мне понятна причина злорадства дяди.

— Мы разыщем её, чего бы это нам ни стоило, — произношу я, поднимая с земли мобильный Яны.

— И что потом? — зло усмехается Потёмкин. — Что ты можешь дать ей, монстр?

— Дворец в центре Москвы, личный самолёт или любую другую вещь, которую она захочет, — произношу я, подходя ближе. — А ты? Что можешь дать ей ты, кроме душевных травм?

Мужчина не отвечает. Но дверь за его спиной отворяется, и на крыльцо выходит худая светловолосая женщина. В тусклом свете в первые несколько секунд мне кажется, что это Она. Та самая женщина из моего видения десятилетней давности. От удивления я застываю на месте. Женщина бросает на меня сердитый взгляд, и до меня доходит, что это жена Потёмкина и тётка Яны. Неудивительно, что она показалась мне знакомой.

— Раз вы намерены найти её, чего же вы ждёте? — сипло спрашивает женщина. — Или господам бессмертным всё же понадобилась наша помощь?

Степан оглядывается на меня, будто спрашивая разрешения. Я киваю.

— Я могу отследить её с помощью куклы, — Степан смотрит на опекунов Яны. — Для этого мне нужна часть её тела — ноготь или волос.

— А крови тебе недостаточно? — спрашивает Георгий, глядя на пятно на дорожке. Потёмкин закатывает глаза и цокает раздражённо.

— Помолчал бы, если не понимаешь ничего!

— Я могу сам поискать, если выпустите меня в дом, — говорит Степан.

— Нет нужды, — отвечает тётка и скрывается за дверью. Вскоре возвращается с соломенной куклой в ярком народном сарафане. Только вместо ниток у неё на голове нечто, напоминающее натуральный волос. — Вот, забирайте! Но с условием: этой гадины больше в моём доме не будет!

— Лена! — возмущённо восклицает Потёмкин.

— Я уже двадцать лет Лена! Хватит! Ты сжил со свету мою сестру, но со мной у тебя этот номер не пройдёт! — она бросает на меня вопросительный взгляд. — Мы договорились, Романов?!

— Мы договорились, — киваю я. Она швыряет куклу Степану. Тотс брезгливостью на лице ловит её.

— Что такое? — спрашиваю я, когда мы направляемся обратно к машине. — Это не её волосы? Или недостаточно?

— Дело не в этом, — отвечает Степан. — Я просто впервые вижу настоящую ритуальную куклу.

— Но разве ты не о чём-то подобном говорил? — Георгий смотрит на него удивлённо.

— Разумеется, нет! Кукла для поиска пропавших — простая деревяшка с именем. А это просто жуть какая-то. Не представляю, как сильно нужно ненавидеть, чтобы сделать такое.

В машине я ещё раз осматриваю куклу и вижу у неё небольшое повреждение на голове. Становится жутко. Кажется, я начал понимать, что Степан имеет в виду.

Мой водитель тяжело вздыхает и легонько сжимает куклу в руках.

— Порядок, я её чую. Только вести вряд ли смогу.

— Георгий, садись за руль, — бросаю я. — Степан укажет нам дорогу.