=34=

Из офиса, где работала моя сестра, я выходила с бешено бьющимся сердцем и постоянно оглядывалась по сторонам, ожидая погони и гневных окриков, приказывающих остановиться.

Но было тихо.

Толпа людей спешила по своим делам. Им не было до меня никакого дела.

Кажется, я впервые была рада, что живу в городе миллионнике, в котором улицы постоянно переполнены галдящими людьми, у каждого из которых не было времени и желания глазеть по сторонам.

Я добралась до вокзала без приключений, купила билет на электричку и села в зале ожидания, с тревогой глядя на часы.

Каждая минута казалась мне растянутой до невозможности долго.

Слёзы накатывали из ниоткуда. Наверное, со стороны я выглядела затравленно. Я молила лишь об одном — успеть уехать до того, как меня кинутся искать.

— На третьи пути приходит электропоезд… — раздался голос в динамике.

А я только этого и ждала, сразу же подскочила, прижав к груди небольшую сумку, и поспешила на выход.

Отсюда до небольшого городка я доберусь за два часа. Там уже придётся дождаться рейсового автобуса, который идёт в Узенку всего лишь один раз в день. Если мне повезёт, то я никуда не опоздаю и приеду вовремя…

Я до самого последнего момента тряслась, как в лихорадке. И лишь когда электричка плавно сдвинулась с путей, я вздохнула свободнее и села в дальний угол, глядя как за окном проскальзывают пейзажи, меняясь всё быстрее по мере того, как поезд набирал скорость.

***

В деревню я попала только к пяти часам вечера. По памяти нашла дорогу к дому тёти Нади, это было не так сложно. Постучалась в калитку дома, стоящего напротив.

На стук и лай собаки из дома вышел мужчина лет сорока.

Поздоровавшись, я объяснила, что мне нужны ключи от дома и приготовилась к долгим разговорам под пристальным взглядом. Но мужчина внезапно улыбнулся:

— Настя, кажется? Дашкина сестра!

— Да, откуда вы меня знаете?

— Запомнил. Вы пару раз приезжали, когда были помладше. С мамкой…

— Да, это было давно, — вздохнула я.

— Ну, как родители, как жизнь?

Сосед попытался завести беседу, видимо, от тотальной скуки. Однако я не была расположена к разговорам.

— Не хочу показаться невежливой, но уже довольно поздно, а я очень устала с дороги…

— Да ну, тьфу. Какая невежливость! Вижу, что ты бледная, чуть ли не зелёная. Сейчас дам ключи, конечно, какой вопрос! — Николай вошёл в дом ненадолго и вернулся, протянув мне ключи. — Вот, на держи!

Спустя несколько минут я уже отперла ключом дверь дома тёти Нади.

Войдя внутрь, я поёжилась от прохлады. Нужно было что-то делать. Во-первых, стоило затопить печь. Кажется, в одном углу веранды лежали дрова.

Покопавшись в воспоминаниях, я вспомнила, как топила печь тётя Надя и попыталась воспроизвести тот же самый процесс.

Но…

У меня ничего не получалось! Дым валил отовсюду — из зольника, из дымовых колодцев, из круглого отверстия, через которое я загружала дрова, даже через щели в кирпичной кладке.

Едкие, тёмно-серые клубы дыма щипали глаза и заставляли меня кашлять, задыхаясь. В густом чаду, которым быстро наполнилась комната, было сложно что-либо разглядеть.

Я поняла, что больше не могу вдохнуть ни одного глотка воздуха и выбежала на улицу, щурясь слезящимися глазами.

На выходе из дома я, ничего не видя, внезапно врезалась в кого-то. Длинные, заскорузлые пальцы легли на мои плечи, сжав их крепким захватом.

— Ну ты даёшь, соседка! Смотрю, ты Надькину хату спалить решила?

По низкому, немного развязному голосу я поняла, что ко мне пришёл сосед Николай, у которого я взяла ключи от дома тёти.

— Нет, не пожар. Я печь затопить пытаюсь, — просипела я и снова судорожно закашлялась.

— Да уж, сразу видно — городские! — презрительно сплюнул в сторону Николай. — На улице прохладно, а ты полуголой выскочила. Нехорошо… Так и заболеть можно в два счёта.

— Там дым стоит очень плотно, я просто не успела схватить вещи, — оправдывалась я.

— На вот, накинь фуфайку!

— Нет-нет, что вы. Не стоит! — запротестовала я, смущённая тем, что меня застали неумехой, с головой погрязшей в глупой ситуации.

— Накинь! — надавил голосом мужчина и, сняв с себя тёмно-серый ватник, набросил мне его на плечи.

На меня сразу же легло тепло одежды, нагретой от чужого тела.

Ватник пропах мужским потом, впитал в себя запахи домашнего скота и сена. Неудивительно, потому что Николай держал нескольких коров и свиней.

От ватника него пахло грязной, физической работой.

Тошнота подкатила к самому горлу. Я с трудом подавила рвотный позыв, но почувствовала, что слёзы заструились из глаз по щекам.

— Присядь на лавку. А я посмотрю, что ты там начудила, рохля! — хлопнул меня по плечу Николай и распахнул дверь дома, выпустив огромное количество дыма.

Я отошла от дома и села на лавку, стоящую под окнами крохотной кухоньки.

Дурнота отступала постепенно, мне пришлось дышать через нос, чтобы не вдыхать лишний раз запахи, от которых меня начинало подташнивать.

Раньше я считала, что токсикоз существует лишь на ранних стадиях беременности.

Сейчас у меня закончился первый триместр и начался второй. Однако чувствительность на резкие, неприятные запахи решила настигнуть меня именно сейчас!

Снова душной, плотной волной накатило бессилие. Я опустила взгляд на свои руки, покрытые царапинами и занозами. Под ногтями появился чёрный ободок, а копоть въелась и во все крохотные трещинки, и в рисунок кожи.

Я никогда не была белоручкой, много работала и трудилась, содержала дом в чистоте и даже подрабатывала дворником некоторое время. Считала, что мне по силам справиться и с жизнью в деревенском домике.

Но пошли всего первые сутки, а я уже измотана и физически, и морально. К тому же понимаю правоту слов Даши о холодном, нетопленом доме и отсыревших дровах.

Только сейчас, оказавшись лицом к лицу с трудностями, которые ожидали меня в дальнейшем, я поняла все перспективы. Они были нерадужными и, откровенно говоря, пугали меня.

Как я смогу прожить здесь? Хотя бы месяц… А что будет зимой, когда ударят постоянные холода, начнёт засыпать снегом и бить трескучим морозом?!

Проблемы одна за другой вставали перед моими глазами, и я совершенно не понимала, как я со всем этим справлюсь.

В одиночку.