=64=

Первая поездка за границу, совместная, в качестве пары, проходила превосходно, несмотря на довольно трагическую причину, по которой мы оказались в южной стране.

Суровый договорился о перевозке Дарьи в Россию и даже определил её в специальный центр, где ей нужно было восстанавливаться.

Сармат скептически смотрел на мою веру в то, что Даша больше не причинит мне вреда.

Но я верила, что люди меняются в лучшую сторону. Просто кому-то для этого нужно чуть больше времени, а кому-то нужно упасть на самое дно, чтобы потом выкарабкиваться долго и мучительно, перерождаясь целиком.

***

Перелёт сблизил нас.

Я чувствовала, что теперь мы с Сарматом стали ещё ближе. Мы планировали поужинать совместно в номере отеля с видом на море. Но мужчина поцеловал меня — тягуче и требовательно.

Я отозвалась на его поцелуй и ужин отошёл на второй план. Мне хотелось приникнуть к любимому мужчине близко-близко, чтобы стали одним целым. Суровый без слов понял моё желание и был одержим тем же. Он поднял меня на руки и отнёс в спальню, опустив на кровать.

Суровый крепко обхватил ладонями мое лицо и прикоснулся губами моих губ с такой нежностью, что я, кажется, мгновенно слилась с ним воедино. Я простонала, прижимаясь губами, запустила пальцы в его волосы, перебирая их — короткие и колкие, но приятные на ощупь.

Суровый усилил напор поцелуя и я, словно обезумев, крепче прижалась грудью к мужскому телу.

— Ты такая красивая…

— Даже сейчас? — спросила я.

Мой большой живот упирался в твёрдый, хорошо накачанный мужской пресс. Сама себе я казалась круглой как арбуз и ничуть не привлекательной.

Но желать Сурового от этого меньше я не стала.

Поцелуй пьянил меня. Мне хотелось ощутить его крепкие объятия и и его умелые губы, повсюду на своём теле.

— Особенно сейчас, — ответил мужчина, погладив мой живот ладонью.

Когда он провёл широкой, шероховатой ладонью по животу, по моему телу следом за его прикосновением пронеслась горячая, приятная волна мурашек.

Таких чувств я ещё ни разу не испытывала и наслаждалась каждым мгновением. Задрожав от сильного желания, я притянула Сурового к себе за шею, усиливая наш поцелуй.

— Ой, — пробормотала я, опустив ладонь на живот.

Ребёнок уже такой большой.

Я хорошо чувствовала все, до единого, толчки и шевеления малыша. Эти шевеления рождали во мне приятные мурашки и заставляли замирать от сладких, небывалых ощущений. Однако сейчас чувства были совсем другими.

— Что случилось? — встревожился Суровый.

— Немного потянуло низ живота, — призналась я.

Мужчина мгновенно поднялся, с тревогой посмотрев на меня.

— Нужно вызвать врача?

— Срок немаленький, скоро роды, — вздохнула я. — Врач предупреждал, что иногда могут возникать такие… тренировочные схватки. Нужно подождать немного. Если они не станут чаще и болезненнее, это лишь тренировка. Малыш хочет появиться на свет.

— Сколько нужно подождать? Нет, я всё-таки позвоню врачу и уточню.

Сармат поднялся с кровати — взрослый, серьёзный, решительно настроенный. У меня дух захватило от его суровой, мужской красоты. Он набрал номер врача и начал подробно выяснять детали, потом передал телефон мне, чтобы я рассказала о своих ощущениях.

Врач успокоила меня, посоветовала прислушаться к своим переждать немного и перезвонить спустя несколько минут. Эти несколько минут мы провели с Суровым в полной тишине, глядя друг на друга, словно ждали появления чуда, которое не происходило.

— Сколько времени прошло?

— Пятнадцать минут, — ответил Суровый, сверившись с часами. — Как ты?

— Кажется, больше не повторяется. Да, не повторяется. Всё спокойно, — призналась я.

После звонка врачу, с заверениями, что неприятных ощущений больше нет, я устроилась поудобнее, на плече любимого мужчины.

Жарко. Горячо. Вырывая остатки кислорода из лёгких и заставляя забыться.

— Ты заводишь меня… — признался Суровый, оторвавшись от моих губ. — Но нужно немного повременить с нашей близостью. Не хочу спровоцировать сексом преждевременные роды. К тому же перелёт и душевные переживания могут сказаться негативно…

Он замедлил свой поцелуй, но его пальцы крепче и глубже зарылись в мои волосы, касаясь кожи головы так мурашечно и пьяняще.

Я подчинилась ритму его медленного, чувственного поцелуя, сгорая от страсти и чувствуя, что любовь к Сармату переполняет каждую клеточку моего тела.

Суровый переместил одну руку вниз, прокладывая дорожки пальцами по моей груди и по животу.

Мне захотелось, чтобы Сармат не останавливался и касался меня повсюду, где достанет. Везде. Где угодно.