=68=

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем во дворе дома появился внедорожник Руслана.

Я видела из окна, как друг Сурового резко тормозит и бросается бегом вверх по крыльцу, а следом во двор въезжает машина скорой помощи.

— Ну, как ты?! Рожаешь уже или терпишь ещё? — ворвался в комнату Руслан.

Его появление было ожидаемым, но всё равно я немного вздрогнула: не привыкла к нему настолько, чтобы без трепета смотреть на этого большого, сильного мужчину.

— У меня просто спазмы…

— Рожаешь ты, дурында, а не спазмы! — передразнил Руслан и заставил меня сесть на кровать.

— Как Суровый? Ты до него дозвонился? — схватила Руслана за пальцы от нового острого приступа боли.

— Ты о себе думай, а не об этом пентюхе. Надо же, а?! Пропустить роды своего первенца, желанного наследника. Да я бы его за такое… — и выпустил порцию отборного мата.

— Добрый день, Анастасия. Какой у вас срок беременности? Сколько полных недель? — вокруг меня засуетились врачи.

Медсестра заполняла карточку сведениями, врач осматривал меня, измерял пульс и давление. Руслан громко и грязно матерился, чтобы меня скорее везли в роддом, а не теряли время зря.

Медперсонал убеждал взвинченного мужчину, что врачи делают всё по протоколу. Они сказали, что у меня начались схватки, которые продлятся не один час, прежде чем я начну рожать.

Царил настоящий хаос, в эпицентре которого была я.

— Что здесь творится?! Настя! — прогремел поверх голов собравшихся спокойный, сильный голос Сурового.

Сармат!

Живой и невредимый!

Растолкав всех в стороны, он опустился рядом со мной на кровать, обняв.

— О боже! Сармат… Ты вернулся! — всхлипнула я и обняла изо всех сил. — К нам вернулся? Навсегда или…

— Я и не собирался никуда пропадать, — отозвался Суровый, крепко и бережно держа меня руками, баюкая. — Что ты разревелась, девочка моя?

— Ты точно вернулся?

— Точнее не бывает.

— Я не могла дозвониться до тебя.

— Телефон разрядился, поэтому ты не могла дозвониться. Ну, что за слёзы? Боишься рожать? Мы же так долго этого ждали. Всё будет хорошо.

— Нет, я не из-за этого расстроилась. Подумала, что ты ушёл от меня к той женщине…

Врачи деликатно отвернулись, но Руслан вышел из комнаты сам и позвал медперсонал тоже выйти из комнаты, дав нам с Суровым поговорить наедине.

— К кому я ушёл, девочка моя?

— Вера. Я слышала, как ты звал её по имени во сне, и подслушала твой разговор. Можешь ругаться, что я снова сую нос не в свои дела, но мне ничуть не стыдно. Я хочу знать правду. И если ты решил уйти, то должен сказать это прямо!

— К кому я решил уйти?! — нахмурился Сармат и крепко обнял меня. — Девочка моя, не думай обо мне так плохо. Я же твой, с потрохами твой. К кому мне уходить?!

— К ней. К Вере! — упрямо повторила я, решив, чтобы мужчина прямо сейчас мне всё рассказал. — Я не глупая девочка и приму правду, какой бы она ни была.

— Да как ты могла подумать, что я захочу уйти от тебя к Вере? В моём прошлом был эпизод, когда в стенах моего дома пострадало множество людей. Долгое время я считал, что и Вера погибла в той жестокой резне, а потом все трупы изуродовал огонь до неузнаваемости. Я посчитал, что не защитил никого из них, в особенности, её, и надолго закрылся от чувств. Однако сейчас, спустя много лет, я случайно встретил Веру и узнал её лишь чудом. Я навёл справки и понял, что именно она стала той, кто подставил меня из корысти. Она предательница. Неужели я променяю тебя на эту гнусную падальщицу? Нет, милая, как ты могла такое подумать? Я лишь пошёл поговорить с ней, расставить все точки над i. Она задолжала по-крупному. Её предательство унесло с собой много жизней. Я рассудил, что будет справедливо, если она вернёт всё, что украла. Мы были у юриста, она отказывалась от всех имущественных прав в мою пользу… Я решил отдать часть денег семье Заура. Ему требуется длительное и дорогостоящее восстановление. Я не уходил к ней и не собирался этого делать. Я лишь возмещал потерянное. Не все потери восполнимы, но ты…. Ты дала мне стимул жить и верить. По-настоящему верить, понимаешь? Я никогда и ни на что это не променяю.

Речь Сармата была пылкой и проникнута сильными чувствами. Он говорил от чистого сердца, и я, как никогда ранее, почувствовала вибрации его искренних, глубоких чувств ко мне.7d423c

— Я не сказал тебе ничего, потому что хотел защитить тебя от лишних тревог и сильных переживаний накануне родов. Но позднее я бы поделился с тобой. Всем. Без утайки.

— Я так испугалась.

— Знаю, девочка моя, знаю. Я решил расправиться с этой проблемой как можно скорее, чтобы больше никогда не возвращаться к вопросу. А ты… — Суровый приподнял моё лицо и поцеловал. — Зря накрутила себя и собралась рожать. Без меня.

В последних словах Сурового прозвучал укор. Мужчина погладил меня по круглому животу горячей ладонью.

— Не терпится увидеть нашего сына и…

Он достал бархатную коробочку. Кажется, я уже догадалась, что это значит.

— Настя, будь моей женой, — с сильным волнением в голосе произнёс Суровый.

Я хорошо слышала его слова.

Но увидев изящное кольцо с большим бриллиантом, протянутое мне, я замерла от шока, изумлённая красотой кольца, и не верила, что это происходит со мной.

— Настя, — позвал меня Суровый. В его голосе отразились глубокие эмоции. — Ты не хочешь выходить за меня?

— Хочу, — сказала пересохшими губами. — Просто сейчас такой момент…

— Именно поэтому я поскорее хочу получить от тебя согласие стать моей женой! — с нажимом произнёс Суровый и надел мне на палец кольцо, поцеловав горячо и требовательно.

— Да-да-да, — прошептала я со слезами в голосе. — Вот только есть один нюанс. Кажется, я всё-таки рожаю.

— Знаю. Но хотел бы скорее прибрать тебя к рукам, — усмехнулся мужчина и погладил меня по щеке, заверив. — Я твой, Настя. Полностью твой. Запомни это… А ты — моя.

Новый виток спазмов скрутил низ живота в тугой узел.

Но сейчас я перенесла боль значительно легче, потому что любимый мужчина был рядом и не собирался оставлять ни меня, ни малыша.

— Поехали в больницу, — предложил Суровый и помог подняться, неторопливо ведя меня на выход.

— Сармат, чёртов идиот! — зашипел Руслан, как только мы вышли из комнаты и встретились взглядами с собравшимися. — Предупреждать надо! Мне бы сказал, я бы…

— Это было моё дело. Закрыть гештальт.

— Закрыл?

— Окончательно и бесповоротно, — твёрдо ответил Суровый и посмотрел на меня с любовью. — У меня есть Настя и сын, которому не терпится появиться на этот свет. Есть семья… Это дороже и превыше всего.