19. С одной ягоды сыт не будешь

— Твою ж налево, — выругалась я, удостоившись скептично поднятой брови и хитрой улыбки.

— Боишься? Ты же со мной, тебе нечего бояться.

— Не то, что бы, — замялась я, не желая подтверждать, что мне не по себе. Но сообразительный эльф разулыбался во все тридцать два (или сколько их у дроу), притягивая меня к себе.

Картинно откинувшись в обморок и посмеявшись над ситуацией, я все же позволила эльфу взять меня к себе на ручки. Вот здесь я могу обстреливать его вопросами, и он никуда не отвертится.

— Почему здесь много призраков?

— Души падших здесь. В какой-то мере, это место является памятником истории. Примерно полторы сотни лет назад здесь была война. В смысле, в империи. Но закончилась она именно в Дроггерском лесу. Сейчас он сильно разросся, не знал, что его просторы дошли и сюда. Тогда власть пытались захватить у нынешнего императора, и многим пришлось пойти на войну, дабы не просто защищать престол, но и семьи, любимых и детей. И, надо сказать, дроггеры заняли не последнее место среди тех, кто приложил к победе руку. Очень многие потеряли близких и родных. Среди живущих здесь, нет равнодушных к своим семьям. На этой войне народ дроу потерял очень много воинов, — Фаль опустил голову, а в словах слышалась старательно маскируемая горечь.

— Ты говоришь так, будто там был, — мне хотелось разделить с ним эту боль. Я мягко погладила ту руку, что придерживала меня за талию.

— А я и был, — эльф поднял глаза и я, прямо скажем, не ожидала такого ответа.

— Фаль, сколько же тебе?..

Мой эльф, скинув с себя остатки воспоминаний, хитро прищурился:

— Много.

Мне весело не было. Сколько же горя и смертей видели эти глаза, что теперь с такой нежностью смотрят на меня? Подумать только, мой эльф не только пережил войну, но и участвовал в ней. Искусный воин, не потерявший в себе добрые качества, не смотря на отношение окружающих к его народу. Дроу, который убивает, потому что смерть его уже не впечатляет.

Поддавшись желанию, я поцеловала его лоб точно так же, как обычно он целует мой. И постаралась вложить в него как можно больше поддержки и понимания, тепла и заботы. Затем прикоснувшись к его лбу своим, прикрыла глаза. Мой эльф едва отстранился и я, приоткрыв глаза, увидела его взгляд, опущенный на мои губы. Его чуть учащенное дыхание начало волновать и меня.

— Но, Фаль, как же ты попал в темницу к Ханэлю? — у меня в голове не укладывалось, как такой умелый и опытный боец поддался хоть и далеко неслабым, но все-таки не так мастерски обученным бандитам.

— Я же не всесильный, девочка, — мужчина едва заметно улыбнулся. Он поднял взгляд, смело, не оправдываясь, встречая мой. — Был тот, кого я не заметил. Отсюда и рана, которая тебя ко мне тогда и привела.

— На тебя напали со спины? — а чему я, собственно, удивляюсь? Хотела благородства со стороны тех моральных недоносков?

— Мог бы я тогда подумать, что буду благодарен?

— Что? — я вылупилась на дроу, не веря своим ушам.

— Всего одно решение и Судьба подарила мне тебя, — глаза эльфа мечтательно всмотрелись в мои, отчего я, растерявшись, сбилась с дыхания. — Одно решение крадучись напасть со спины, одно — позволить себя доставить к ногам бывшего друга, одно, рискуя, пробраться в темницы, в неизвестность, чтобы спасти пленника. Я даже не знаю, что из этого более опасно. Но, зная исход и оценивая риск, я бы вновь пришел к тебе, потому что ты моя, Ая. Мы должны были встретиться.

Воспользовавшись моей растерянностью, дроу осторожно подтянул меня к себе, придвинувшись так близко, будто желал просить разрешения к чему-то более решительному. Не могу сказать, что была в тот момент в оцепенении, но не смогла противиться тому, кто с таким блеском в глазах смотрел на меня, на мой чуть приоткрытый рот.

Я даже почувствовала едва ощутимое касание его губ моих, прежде чем кусты зашевелились, и на поляну вывалилась оборотень, вся потрепанная и в перьях. Проявив чудеса отменной реакции и пружинистого тела, я отскочила от эльфа, как ошпаренная. Волчица страстно отплевалась, от души отряхнула одежду и откинула с лица растрепавшиеся волосы.

— А вот и ужин, — продемонстрировала убитую птицу волчица, потрясывая ею в воздухе. — А может и завтрак, но это вряд ли.

Пройдя в центр «поляны», Рена по-хозяйски достала амулет из своей сумки и положила его наземь, предварительно соорудив из веток вертел.

Фаль, не удержавшись, звучно усмехнулся, поднялся с травы, на которой мы сидели до этого и, ни слова не говоря, удалился в густые заросли кустарников и деревьев. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, что только что чуть не произошло?

Не знаю, рада я или разочарована, что в столь ответственный момент явилась добытчица-волчица, но сейчас меня бросило в жар. Я, дитя, выросшее в мире, где такие вещи простая обыденность, иногда ничего не значащее развлечение, избегала этого момента с Фалем… Мне страшно будет его потерять, если вдруг наши пути разойдутся. Не стоит и начинать, поддаваться, если не уверен в чувствах стопроцентно. Да и не в том я положении, чтобы разбрасываться друзьями. Любовь, или точнее химия так называемая, только портит дружбу.

В своем мире я часто дружила с мальчишками, парнями. Подчеркиваю, дружила именно я, а я, как почти всегда оказывалось, просто им нравилась. И в порыве донести им свою светлую мысль, что нет ничего святее дружбы в мире, меня обламывали, однажды даже сказав, что как раз дружить со мной не собираются. Как друг я была не нужна, неприятно.

И сейчас, глядя как разгорается магический огонь над амулетом Рены, я обнимала собственные колени и гадала, а сейчас я больше нужна как друг или..? Потому что с Фалем было уютно, надежно, он дарил ощущение безопасности и душевной теплоты. Меня тянуло к нему, но я всячески от этой тяги отбрыкивалась. Я люблю его как друга и очень ценю за то, что он таковым для меня является.

— Скоро будет готово, — помахивала на гриль растением, похожим на лопух, Рена. Она явно чувствовала себя как дома в таких условиях. — Где там твой приятель пропал?

А и действительно. Я оторвала голову от колен, шаря глазами по поляне в поисках намека на возвращение блудного попугая. Однако дроу не наблюдалось и я начала беспокоиться. Его же минут двадцать нет, всего ничего, а сколько страшного могло за них случиться!

— Рена, я пойду поищу его, — решительно поднявшись на ноги, я направилась в ту сторону, где меньше получаса назад исчез мой друг.

И извинюсь. Правда, не знаю, за что. Просто испытываю чувство вины перед ним. Нельзя это затягивать, иначе потом возвращаться к этому будет поздно и неловко.

Волчица коротко кивнула мне, старательно подув на магическое пепелище, дыма от которого не было вообще. То, что игрушка, воспроизводимая такие чудеса, ценная, я уже не сомневалась.

А куда я, собственно, иду? Медленно переступая суки и корни, я плавно огибала могучие деревья и высокую траву. Овражистая местность вселяла трепет перед живой природой, но я шла, влекомая непонятным внутренним чувством. Может меня снова вела моя интуиция, пока я вышагивала свой путь без видимой цели? Найти иголку в стоне сена, вот на что я подписалась.

Мне хотелось позвать его, но услышал бы он? Абсолютная тишина этого леса будто поглощала посторонние звуки, словно жадно питалась ими. Иногда, даже ступив на сухой сук, я могла не расслышать, как ломается древесина.

Остановившись у широкого дерева, ветви которого густой крышей раскинулись у меня над головой, и ствол которого я вряд ли бы смогла обнять, прислушалась: вокруг ни души, а внутри необъяснимое ликование и спокойствие. Словно моей задачей и было сбежать от небольшой компании.

— Фаль, — лишь выдохнула я в никуда, как сильные руки, обвившие мое тело со спины, заставили подскочить на месте.

— Нежная моя, — я почувствовала горячие губы на своей шее и непроизвольно выгнулась от ощущений, сродни ошалевшим мурашкам под одеждой. Мужчина по-хозяйски развернул меня, не способную что-то вымолвить сейчас, прижал своим телом к широкому стволу дерева и, подхватив под ягодицы, подтянул выше, чтобы я была с ним почти одного уровня. — Хотя бы раз, — шептал он мне в губы, — Хотя бы один раз позволь мне эту слабость.

Прижавшись к моим губам страстным, но чувственным, Фаль целовал меня настойчиво, но не подавляюще. Его губы дарили мне нежность, в то время как язык вносил в поцелуй нотку откровенности. Его руки, сжимающие мои бедра, обхватывали меня крепко, умудряясь поглаживать. Задыхаясь то ли от нехватки кислорода, то ли от нахлынувших чувств, я вывернулась, давая возможность нам отдышаться.

Встретившись с красными глазами эльфа, которые застилала страсть, я не на шутку смутилась. И это при том, что хоть и не отвечала на его поцелуй, но и не сопротивлялась! Опустив глаза, я все еще молча обнимала его шею руками, телом чувствуя его напряжение и силу.

Странная перемена произошла всего за эти доли нескольких секунд. Его руки смягчились, одна даже скользнула к моей шее, чтобы приподнять мою голову и заставить взглянуть на него снова. В следующее мгновение он вновь прильнул ко мне, но в этот поцелуй вложил всю мягкость, на которую был способен.

В каждом прикосновении я ощущала…что, если не любовь? В любом касании — безграничную нежность и бережность. В этом внезапном единении было хорошо, правильно. Подчиняясь его желанию, хоть и неуверенно, но я поддалась, предприняла крохотную попытку ответить своему эльфу.

Дернувшись, словно к нему подключились разряды молний, мужчина в последний раз вжал меня в дерево, упиваясь взаимным поцелуем. Он пил меня без остатка, жадно, как в последний раз. А после нехотя, не без усилий отстранился, облизывая губы:

— Если продолжим, я могу не остановиться, — дроу бережно опустил меня на землю, стекшись по моему телу к моим ногам прямо на колени. — Я так счастлив, но боюсь, что могу потерять твое доверие. Ты можешь запретить мне тебя касаться, можешь велеть держаться на расстоянии, но не лишай меня его.

Растерянно глядя на этого мужчину, я испытывала одновременно и недоумение и благодарность. Он ставит в приоритет мои желания? Мой эльф, мой дроу, мой хранитель, мой страж — все это один и тот же мужчина, что сейчас прижимается лбом к моему животу, покорно ожидая моей реакции.

– Там Рена кулинарничает, не любопытно? — удивленный взгляд снизу вверх был устремлен на меня сразу же. — Может уже съела все без нас. Но ничего, у меня много сухарей, до утра протянем.

— Обязательно протянем, — мягко проговорил дроу, поднимаясь с колен и отходя в сторону. Последовав за ним, я обнаружила его поднимающим с травы накопленную горку корнеплодов, чем-то напоминающих что-то среднее между картошкой и редькой с виду.

Обернувшись к подошедшей мне, он протянул небольшой сверток из длинных плотных листьев, плотность которых могла соперничать с любой плетеной корзинкой. С любопытством отвернув кусочек листа, обнаружила приличную горсть мелких бурых ягодок с усиками, идеально круглых и наверняка очень сочных. Впервые такие видела. Я вопросительно посмотрела на эльфа.

— Ты же любишь сладкое, — ласкающий взгляд мужчины заставил меня также нежно улыбнуться ему. — Можешь съесть их по дороге, пока будем возвращаться. А это, — оно демонстративно поднял заначку. — Можно запечь в огне.

Возвращались мы нарочно не торопясь, обходя все колдобины и овраги длинным путем. Я, как мне и было велено, лопала ягоды с огромным удовольствием и почти верила, что жизнь — малина. Хотя скорее брусника. Новый опыт и знание, что в тяжелых спартанских условиях такие ягодки могут быть вкусным пропитанием. К чему я только готовлюсь?

— Скушай ягодку, — я по-братски протянула дроу сверток с вкуснотой.

— Обещаю, на сегодня это последняя, — и вместо свертка, протянул руку ко мне, подтянул к себе, чувственно поцеловав. — И правда, сладкая.