20. Семь раз отмерь, один раз отрежь

Я медленно открыла глаза, не сразу обнаружив под собой теплое тело эльфа, которое грело меня всю ночь. Не сразу заметила и волчицу, которая все еще спала в самодельном гамаке, висящем на склонившихся ветвях близстоящих деревьев. Потратившая много сил на дорогу, а потом еще и охоту, она первая уснула, пока мы с Фалем вернулись к импровизированному ужину.

Быстро перекусив тем, что нам оставила Рена, мы с Фалем запекли эльфийскую заначку, рассчитывая оставить ее на утро. Стараясь не разбудить оборотня, мы также дождались готовности вкусняшек и тихонько откланялись на боковую.

Не глядя на визуальную расслабленность обоих местных жителей (относительно мира) и волчица, и эльф, не афишируя, старались оставаться на чеку. Сейчас оборотень спокойно спала, и дыхание ее выдавало глубокую фазу. Я легонько шевельнулась, думая, что мой эльф спит, но его руки бережно огладили меня, надежно фиксируя на своей груди.

Интересно, как это выглядело со стороны? В спальном «гнезде» полусидит, полулежит дроу, спиной опираясь о сумки и ствол дерева, а на его груди, надежно пристроившись, боком между его ногами лежу я. И хорошо мне, даже не смущаюсь. Потому что тепло, безопасно и (раздают печеньки) холят-лелеют.

— Ты не спал? — говорю это ему, потершись щекой о его растормошенный ворот рубахи. Мужчина вздохнул, целуя мой лоб. Думаю, что в метку.

— Дремал, не волнуйся, — он целует кончик моего замерзшего носа и меня внезапно охватывает новая волна сонливости. — Рано, поспи еще.

Ничего не могу с собой поделать, голова тяжелеет и веки смыкаются вновь.

***

Не могу поверить в произошедшее. Если я сплю, то не хочу просыпаться. Ее хрупкое податливое тельце, укрытое теплым покрывалом, покоится на моем, которое отвечает ей каждым миллиметром кожи. Всего пору часов назад мы были едины, были одним целым. Только чудо помогло мне не сорваться. И теперь моя любимая девочка доверчиво спит у меня на груди.

Стоило жить на свете так долго, чтобы дождаться ее. Я ведь и правда начал задумываться о бессмысленности своего существования. Сначала взросление и служение клану, потом служба в королевской армии (все мужчины, способности которых выше среднего, проходят этот этап), потом война, потом долгие десятки лет скитаний. Безрезультатно старался найти ради кого жить. Точнее, я искал на подсознательном уровне, иначе не дал бы тому же Ханэлю себя обмануть.

Мельчайшее ее движение, а у меня мурашки по коже. Это сладкая пытка над самим же собой. Ее дразнящая близость распаляет меня, а сила воли заставляет сдерживать себя в руках. Глубокий вздох и единственная для меня девушка в моих руках. Разве способен я отпустить ее когда-либо? Я слишком слаб для этого.

Если она действительно уйдет из этого мира, то я последую за ней. Если ее мир не примет меня, то в существовании не будет смысла. Как живут те, кто лишился души?

Но я не могу позволить ей уйти. Постараюсь сделать ее счастливой, насколько это возможно. Заберу ее, спрячу, увезу далеко-далеко, чтобы никто не нашел ее, и буду рядом. Даже просто рядом, если она не захочет чего-то большего. Но не думаю, что подпущу к ней другого. И то, что произошло между нами в лесу, я почувствовал искру. Это было правильно, словно так предначертано.

Иногда мне кажется, что она часть меня самого. Потому беречь ее является естественной, практически природной задачей. Осознавать, что она не может быть моей избранной априори, даже физически больно. Но это не должно стать между нами. Я существую для нее, и хочу верить, что сам тоже ей не безразличен.

Знать бы еще, кто гонится за ней. Кому может понадобиться тихая девочка, без рода и семьи, чтобы искать ее с таким размахом? Не любая, а именно моя. МОЯ. Уничтожу любого.

Но сейчас не время этим мыслям. Сейчас хочу вдыхать аромат ее кожи, наслаждаться мягкостью ее темных пушистых волос, чарующим контрастом переплетающихся с моими. Хочу осыпать ее поцелуями, в конце-то концов! Но ее сон мне дороже.

Действие сонных чар слабенькое и она скоро вновь проснется, надеюсь, не заметив моего незначительного воздействия. Впереди долгая дорога, а то, что она не приспособлена к таким условиям, я заметил уже очень давно. Сколько бы ни пыжилась и не гордилась, я понимаю, что ей трудно. Какой твой мир, ненаглядная?

Звери неспокойно перешагнули у края стоянки, я немедленно бросил взгляд туда. Здесь, конечно, никого нет, но инстинкты говорят об обратном. Точнее, материального никого нет. И вот уже, спустя полминуты, я встречаюсь с безжизненным взглядом скучающего призрака. Хотя, может он и не скучает вовсе. Большинство призраков носит такую маску, а с теми, что нет, лучше не связываться. Больно много мороки. Но если располагаешь временем и есть желание повозиться…

Губы призрака задвигались, он явно что-то равнодушно мне говорил, но я прекрасно понимал, что слух меня не подводит. Никакого звука призрак не издавал, а я не могу читать по губам. Вялый призрак замолк, кивнув головой, указывая на сокровище в моих руках, и я напрягся. Он сказал что-то касающееся Аи?

Призрак заметил то, как я напрягся, но не могу шевельнуться, пока на мне спит девушка. Он также безэмоционально развернулся и растворился в воздухе. Что это было?

— Чего он хотел? — подала едва слышимый голос волчица, зная, что мой слух улавливает такой звук.

Я неопределенно кивнул головой, отрицая свое понятие данной ситуации. Что-то ответить я не мог, так как Ая наверняка проснулась бы. Дух не был враждебен, иначе я почувствовал бы сразу.

Надо было бы поспать хотя бы до времени рассвета, волчица бесшумно уселась на своем гамаке, стряхивая с себя сон. Безмолвно мы обменялись ролью сторожевого, и теперь я мог отдохнуть, разделяя с любимой покой.

***

Особо нигде не задерживаясь, мы мчались мимо городов и селений, будто за нами шла нешуточная погоня. Мне почему-то казалось, что опасность позади и мы никому не нужны. Однако, доверяя чутью своих товарищей, не спорила.

И теперь, когда мы спокойно шли по широкой освещенной солнцем улице, было даже непривычно. Я все так же опиралась спиной о Фаля, он же в свою очередь сжимал меня гораздо смелее, чем прежде. Я даже удивлялась, почему эти лишние касания не вызывают у меня отторжения, как случалось со мной раньше с другими мужчинами?

А сейчас я сама положила свою на его руку у себя на животе и позволила ему придвинуть себя к себе вплотную. У народа вокруг никаких вопросов более это не вызывало, ибо мой дроу теперь скрывал свою личность под длинным плащом защитного цвета, таким же капюшоном (ума не приложу, что он сам оттуда видит), а на лице его красовалась уже печально знакомая шипастая маска, которую я видела в день, когда застала Фаля в переулке. Эльф также забрал волосы в пучок, чтобы они не выглядывали и своим цветом не наталкивали прохожих на мысли.

Периодически откидывая голову, чтобы нырнуть в капюшон, я встречалась с нереальными голубыми глазами и улыбалась ему. Потрясающе видеть только лишь чужие глаза и просто утопать в теплоте, в них отражаемой.

— В этом городе можно сделать привал, — притормозила Хищника Рена, чтобы поравняться с нами и обсудить (скорее с Фалем) наш ближайший план действий. — Он довольно крупный. Даже если кто и сидит на хвосте, здесь нас быстро не найдут.

— Я был здесь пару раз, — задумчиво произнес эльф, осматриваясь. — Тога довольно спокойный. Через пару улиц неплохой гостевой дом.

Фалькониэль взглянул на явно не понимающую его ход мыслей волчицу. Признаться, я тоже несколько растерялась. За время проживания в этом мире, освоила некоторую классификацию местных гостиниц.

Есть комнаты при тавернах, от самого заведения зависит степень приличия данных помещений.

Есть постоялые двора, они, в свою очередь, делятся на два основных типа: для среднего класса и для тех, кому хочется сэкономить. Что касается первых, то можно встретить и вполне себе очень приличные, а есть просто с обычными удобствами, в комфорте и уюте. Вторые включают в себя все самое необходимое, где просто чисто и ничего лишнего. Как раз вторые я видела воочию, когда мы заходили за вещами Фаля. Как выяснилось, он там и не жил, просто нужно было место, где можно оставить некоторые вещи и перекантоваться пару ночей.

Что касается гостиничных (гостевых) домов, то в городке, где мы жили, таких не было. Я только в теории знаю, что это гостиницы подороже. Они тоже делятся на типы, но не сильно отличаются друг от друга. Первые рассчитаны для зажиточных граждан, некоторых аристократов, в общем, просто людей, имеющих доход выше среднего. А есть типа наших ВИП-апартаментов. Ну, с последними, думаю, все понятно.

Вот поэтому-то я тоже взирала на своего дроу, как на массовика-затейника. Тамада веселый и конкурсы интересные. Мы не ослышались?

— Не будем привлекать внимание излишней скрытностью, — сжалился над нами мужчина, снизойдя до пояснений. — Мы ничего не прячем, просто путники, зашедшие провести одну точь в Тоге. У нас есть некоторый запас времени от предполагаемого хвоста, но и в случае пересечения, они явно не сразу догадаются, где нас искать. Да и мест для ночлега здесь полно.

Почему мне показалось, что дело не только в этом? Свою идею он оправдал, но у меня сохранилось устойчивое ощущение, что он завуалировал настоящую причину.

— Ну, хорошо, — озадаченно согласилась волчица. — Тогда предлагаю до вечера разделиться, если вы не против. Мне здесь некоторые вопросы нужно уладить. Встретимся на этом месте на закате, идет?

— Договорились, — я озвучила немое согласие эльфа, предварительно заглянув в недра его капюшона. Удивительно, как он так умудряется слиться с толпой.

Когда волчица «галопом» удалилась в сторону торговой улицы, мы с Фалем (точнее капитан нашего чешуйчатого корабля) развернулись в сторону широкой улочки. Я с интересом отметила необычную архитектуру и пожалела, что с собой нет телефона, запечатлеть эту красоту.

— До заката часа три, — оповестил меня эльф, явно наслаждающийся свободным временем без посторонних. — Это вход в Старый город, покажу тебе его, пока у нас есть время.

— У нас тоже есть такие, — с восхищением пролепетала я, чувствуя, как душа путешественника внутри меня просыпается, долго дремавши. — Потрясающе! И это все ручками делали?

— И ручками тоже, — усмехнулся эльф, и я даже через маску увидела его улыбающиеся глаза. — Но в основном с помощью магии. Магия является важной составляющей этого мира, малышка. Без нее большинство из нас не выжили бы, так как она жизненно нам необходима.

— Потребность в магии? — зацепилась я за новые сведения об этом мире, не заметив опавшего прямо перед моим носом осеннего листочка и сняв его уже с шеи аймана. — А чем это обуславливается? Я же вроде нормально себя чувствую.

Эльф терпеливо выслушал мой вопрос и, похоже, его лица снова коснулась улыбка. Видимо, в очередной раз снисходительная. Хотя, мне кажется, ему нравится все это мне объяснять.

— Ты человек, милая, а люди единственные, кто в недостатке магии дискомфорта не ощущают. Все остальные расы зависимы от магии в разной степени. Это завязывается, можно сказать, на физиологическом уровне. Между расами есть незначительные, но все равно немаловажные отличия, которые строят на себе уклад жизни этого мира. Это же касается и того, почему у нас нет общих детей. Они просто не могут быть.

— А драконы?..

— Те еще химеры, — оп, это уменьшительно-ласкательное?

— Мне кажется, или тебе не особо по душе драконы? — хитро прищурившись, улыбнулась я, подловив друга на остром словце.

— Более того, мне вообще никто не по душе, кроме одной маленькой любознательной дочери рода человеческого, — под стиль мне также сощурился вредный эльф, щелкнув меня по носу.

Я расплылась в улыбке, мгновенно отвернувшись, чтобы не дать заметить легкий румянец на щеках. Может он говорил совсем о другом, но мне почему-то вспомнилась встреча в лесу.

Стоп, Ая, возьми себя в руки.

Так часа два мы и проходили по туристической части Тоги, а я не могла понять, какой город нашего мира он так напоминает. В меру солнечный, освещенный предзакатными лучами он выглядел очень уютным и доброжелательным. Изобилие красок постельных тонов умиротворяло разум, а вездесущая толпа народа не вселяла раздражения и выгодно позволяла нам потеряться между ними.

Все-таки уловив стилистику зданий, я отнесла схожесть с домами испанской породы древних веков. Такая ассоциация заставляла ликовать мою душу, так восхитительно находить родство между мирами! И мое настроение не скрылось от сопровождающего меня эльфа, я то и дело встречалась с ним глазами, улавливая в них то ли грусть, то ли умиротворенную нежность.

Сейчас, за его тщательной экипировкой, никто не мог распознать в нем воина, хотя, скорее всего, отдаленно догадывались по широким плечам, скрывающимся за плотно запахнутым плащом. Свои ножны Фаль ловко перестегнул на пояс, прикрепив их к ремню. Так никто не мог с ходу определить, вооружен незнакомец или нет.

Сейчас я сама себе напоминала счастливого ребенка, которого вывели погулять. Носилась то к мостику, попавшемуся по пути, пока Фаль покорно плелся позади, ведя под уздцы нашего аймана, то к торговым палаткам, посмотреть, что тут есть, то просто глазела на невысокие здания в два-три этажа.

Сейчас капюшон моего друга был далеко сдвинут назад, но кусочек оттеняющей ткани и черная маска без проблем скрывали лицо. Однако это не мешало самому эльфу следить за мной, шустро перемещающейся с места на место.

Мы пришли к большой площади, где в центре расцвел огромный фонтан, явно творящий свои чудеса с помощью магии. Вокруг была ярмарка, песни, пляски, выступления актеров и циркачей, вывели диковинный зверушек, которыми я без совести залюбовалась. Это не мудрено, ибо большая половина и низ мне была неизвестна вообще.

Очень хотелось подойти поближе, глаза зорко выцепили в толпе расслабленно раскинувшегося серого волка с яркими очень выразительными глазами. В нем было не меньше килограмм девяноста! Громадный, мускулистый, с виду очень спокойный, будто он здесь на всей этой площади альфа. Мое сердце бешено стучало, я и в своем-то мире фанатела от разного рода зверушек, а тут я уже в полуобморочном состоянии.

Оглянувшись, чтобы спросить разрешения Фаля, чтобы подойти к волку поближе, заметила, что тот помогает подняться мужчине, что, видимо, с ним до этого столкнулся. Капюшон моего эльфа откинулся каким-то образом назад, что теперь всем на обозрении открылись и его волосы и часть его лица. Однако, из-за протекающего вокруг праздника, никто особо внимания и не обратил.

Ну, что мне встревать? Волк-то так близко. Не удержавшись, я проскользнула к высокой ограде, собственно, никак не ограничивающей пространство ни для зрителей, ни для выступающих. С близи волк оказался еще крупнее. И он-то, как раз, тоже заметил мое присутствие. Недаром, говорят, животные ощущают эмоции людей. Мое сердце трепетало от восторга, он был слишком красивым.

Он грациозно спрыгнул с высокого валуна, приблизившись к хлипкой ограде, нас разделяющей. Не знаю, что мной двигало в этот момент, но просунуть руку, чтобы коснуться густой шерсти, мне безрассудным в тот момент не казалось.

— Какой же ты красивый, — шептала я, от души колошматя толстую шкурку на шее зверя. Тот охотно подставлял бока, делая вид, что пытается укусить меня за запястья. Острые зубы проходились по моей коже, не оставляя ни единой царапины. Я гладила его, тискала клыкастую морду и получала неимоверное удовольствие. — Ты мне так нравишься, зверюга. Такой потрясный.

— Ая, нет!! — я резко дернулась на эмоциональный отклик моего друга, рванувшего ко мне, но осознавшего, что опоздал. По его ужаснувшимся глазам я поняла, что что-то не так, а вот что именно, поняла буквально в следующую секунду:

— Ты тоже очень даже в моем вкусе.

Сердце, что доселе бешено колотилось от восторга, нынче рухнуло в пятки со звуком атомного взрыва в бездонном колодце. Было реально страшно обернуться после хруста ломаемых костей и мужского голоса позади, где буквально только что мял дикого зверя. Там. Был. Только. Зверь.