Глава 27. Он просит

28 мая. Суррей

Дом тети Маргарет стоял на окраине небольшой деревни неподалеку от Гилфорда. Ничего общего с Бомонт-Холлом: два этажа красного кирпича, сад за невысокой каменной стеной, старая яблоня возле кухни. Здесь можно было пройти из одного конца дома в другой за минуту, и Элизабет любила его именно за это.

За первые два полных дня тетя не задала ни одного вопроса. Кормила племянницу, заставляла гулять после дождя и рассказывала о соседях так обстоятельно, что судьба миссис Прайс, потерявшей гуся, звучала важнее любого семейного кризиса. Вечером двадцать седьмого мая Маргарет поставила вязание на колени и сказала:

-Ты все еще любишь мужа?

Элизабет чуть не уронила чашку.

-Вы могли предупредить.

-Тогда бы ты придумала красивый ответ.

Элизабет поставила чашку и после короткой паузы кивнула.

-Да.

-Он тебя обижает?

-Нет, -тихо ответила Элизабет.

Маргарет расправила нитку на коленях.

-Изменяет? Пьет? Играет?

Элизабет покачала головой.

-Нет.

-Тогда проблема в том, что он мужчина. Это сложнее.

Элизабет наконец рассмеялась.

-Он не сказал, что любит меня.

Маргарет подумала, затем взяла вязание снова.

-Некоторые мужчины не говорят, потому что не чувствуют. Некоторые -потому что думают, будто молчание выглядит мужественнее. Твоя задача -выяснить, какой достался тебе.

-Очень утешительно.

-Я никогда не обещала утешать. Только кормить.

К полудню двадцать восьмого мая Элизабет сидела в саду, когда услышала лошадь на дороге.

Не повернулась сразу. Тетя Маргарет вышла на крыльцо, прищурилась, потом громко сказала:

-Если это твой муж, выглядит он ужасно.

Элизабет вскочила. Эдвард вошел через калитку сам, оставив лошадь у конюха. На сюртуке лежала дорожная пыль, волосы растрепал ветер. Он действительно выглядел хуже обычного и поэтому, к собственному раздражению Элизабет, еще привлекательнее.

Тетя Маргарет оценила его с головы до ног.

-Лорд Бомонт?

-Да, мэм.

-Я Маргарет Харрингтон. Если обидите ее еще раз, у меня есть тяжелая каминная кочерга.

Эдвард поклонился.

-Справедливо.

Тетя посмотрела на Элизабет, затем обратно на него.

-Сад ваш на полчаса. После этого я пришлю чай, независимо от состояния брака.

Маргарет ушла в дом, оставив их одних. Несколько секунд никто не говорил; первой тишину нарушила Элизабет.

-Вы приехали.

-Да.

-Я заметила.

-Начало не лучше первого предложения.

Она едва заметно улыбнулась. Эдвард подошел ближе, но остановился так, чтобы между ними осталось несколько шагов.

-Я совершил ошибку.

Элизабет едва не спросила какую именно. Их накопилось достаточно, чтобы превратить разговор в список, но усталость в его лице удержала колкость до того, как она сорвалась с языка.

-Одну? -спросила Элизабет.

-Если спросить братьев, список длинный, -ответил Эдвард.

-Их мнение иногда полезно.

-Никогда не повторяйте им.

Уголки ее губ дрогнули; Эдвард глубоко вдохнул.

-Я не приехал забрать вас домой и не приехал доказывать, что вы неправильно поняли подарок.

Элизабет напряглась, хотя этого просила.

-Это уже многообещающе.

-Я четыре раза репетировал эту фразу по дороге.

Она посмотрела на него по-настоящему внимательно. Пыль на сапогах, плохо завязанный галстук, усталость у глаз. Обычно Эдвард мог бы председательствовать на заседании сразу после кораблекрушения; сейчас же он заметно нервничал.

-Четыре? -переспросила Элизабет.

-Пять. Один вариант был особенно плох, -признался Эдвард.

-Жаль, что я его не слышала.

-Начинался со слов: «Вы сделали неверный вывод».

Элизабет невольно рассмеялась.

-Ужасно.

-Я понял примерно возле Рединга.

-Тогда поездка уже была полезной.

Он позволил ей улыбнуться, не торопя.

-Я думала, -сказала Элизабет, -что если уеду, вы наконец поймете, что любите меня. Это довольно самонадеянно.

-Нет. Самонадеянно было с моей стороны считать, что вы обязаны понимать меня без слов.

-Я понимала многое. В том и проблема. Каждый ваш поступок можно было прочитать двумя способами. Вы помните, как я люблю кофе -потому что любите меня или потому что вы хороший хозяин? Купили дом -потому что хотите защитить меня или потому что допускаете, что однажды я уйду? Хотите детей -потому что хотите их со мной или потому что маркизу нужен наследник?

Эдвард слушал, не перебивая.

-И чем дольше я была счастлива, тем страшнее становилось спросить, -продолжила она. -Потому что ответ мог уничтожить все.

-Поэтому вы спросили только после дома.

-Потому что дом показался доказательством, что вы заранее умеете жить без меня.

Эдвард прикрыл глаза на одно короткое мгновение.

-Я покупал его ровно по обратной причине.

Элизабет кивнула. Злости в ней уже не было; осталась усталость от того, как легко двое любящих людей способны говорить на разных языках.

-Теперь знаю.

Он сделал шаг, но не ближе, чем позволяла ее тишина.

-Я приехал попросить вернуться. Если захотите.

Она ждала. Эдвард продолжил:

-Я думал, что слова дешевле поступков. Возможно, потому что в моей семье слова долго ничего не меняли. После смерти матери отец говорил, что все будет хорошо, а потом заперся в кабинете. Я решил, что лучше делать, чем обещать.

-Это не плохое решение.

-Нет. Плохим было считать, что одно заменяет другое.

Элизабет опустила глаза.

-Розалинда объяснила? -спросила Элизабет.

-Розалинда, Доминик, Николас и Натаниэль устроили суд. Приговор был единогласным, -ответил Эдвард.

-Бедный вы.

-Ужасный вечер.

Улыбка мелькнула и исчезла. Эдвард сделал еще один шаг.

-Я выбрал Джорджиану потому, что она ничего во мне не нарушала. Красивая, добрая, подходящая. Я мог представить брак с ней и продолжить жить по-прежнему.

Он произнес это без оправдания. Элизабет услышала в голосе то, чего раньше там не было: не гордость за разумный выбор, а стыд за желание прожить жизнь, не рискуя ничем важным.

-Очень лестно для Джорджианы, -сказала Элизабет.

-К счастью, она любит другого и никогда не узнает, каким скучным мужем я собирался стать, -ответил Эдвард.

-Генри будет благодарен.

-Я тоже.

Он посмотрел Элизабет в глаза.

-Потом приехали вы и первым делом раскритиковали мои окна.

-Я не критиковала. Я считала.

Уголок его рта дрогнул. На секунду они снова оказались у начала -на мокрых ступенях Бомонт-Холла, где оба еще не знали, чем обернется это знакомство.

-Это важное различие, -сказал Эдвард.

-Огромное, -согласилась Элизабет.

-Вы спорили со мной за завтраком. Вмешивались в мои решения. Смеялись с братьями. Отказались выйти за меня, что до сих пор считаю чрезмерной реакцией.

-Увы.

Он перестал улыбаться. Следующая фраза далась ему без привычной защиты:

-И каким-то образом я перестал понимать, где заканчивается мой обычный день и начинается ожидание вас в нем.

Элизабет перестала улыбаться, когда Эдвард подошел совсем близко.

-Я люблю вас.

Элизабет закрыла глаза. Она представляла эти слова сотню раз и всякий раз воображала мгновенное облегчение, как от распахнутого окна после душной комнаты. На самом деле сначала стало больно: только теперь она услышала, насколько сильно ждала и сколько ночей, прикосновений и счастливых утр помещалось между этим простым «люблю» и страхом, что оно никогда не прозвучит.

-Еще раз, -прошептала она.

-Я люблю вас.

Голос у него дрогнул едва заметно. Этого оказалось достаточно, чтобы слезы все-таки пришли. Эдвард испугался.

-Лиззи...

Она засмеялась сквозь слезы и вытерла щеку тыльной стороной ладони.

-Ничего. Продолжайте. У вас наконец хорошо получается.

Он смотрел вопросительно, не решаясь приблизиться. Элизабет сама сократила последние шаги.

-Почему сейчас?

Эдвард не ответил сразу.

-Потому что, когда вы уехали, дом остался прежним, а моя жизнь -нет. Я понял, что давно строю дни вокруг вас и называл это привычкой только потому, что слово «любовь» пугало меня больше, чем должно.

Элизабет коснулась пальцами его щеки.

-Любовь опасна.

-Знаю.

Элизабет провела большим пальцем по его скуле; под пальцем дернулась мышца.

-Я тоже могу вас ранить.

-Уже доказали.

Она нахмурилась.

-Эдвард.

-Простите. Плохое время для шутки.

Она улыбнулась.

-Очень плохое.

Эдвард накрыл ее руку своей.

-Я не приехал приказать вам вернуться. И даже не знаю, имею ли право просить после того, как заставил вас сомневаться во всем хорошем, что между нами было.

Элизабет посмотрела на него долго и спокойно. Это был тот же человек, от которого она уехала, и все же теперь он стоял перед ней, не пытаясь заранее определить исход разговора.

-Хорошее никуда не исчезло. Но мне нужны были слова.

-Будут.

Она едва заметно улыбнулась.

-Не превращайте их в расписание.

-Постараюсь.

Элизабет выдохнула и позволила себе то, чего хотела с самого утра отъезда: прижалась к нему. Эдвард обнял ее мгновенно -без осторожности и достоинства, просто с такой силой, что на секунду стало трудно дышать.

Она уткнулась лицом ему в шею и почувствовала, как он содрогнулся на вдохе.

-Я скучал, -сказал он в ее волосы.

Почему-то эти два слова заставили ее заплакать сильнее, чем само признание.

-Я тоже.

Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо.

-Вернетесь со мной?

Элизабет посмотрела на протянутую ладонь.

-Почему?

-Потому что я люблю вас. Потому что ненавижу завтракать без вас. В кабинете стоит мертвая тишина. Никто не находит ошибок в счетах. Потому что я просыпаюсь и тянусь к вашей половине кровати, а там холодно. Потому что даже когда вы сводите меня с ума, я хочу, чтобы именно вы делали это до конца моей жизни.

У нее дрогнули губы.

-Убедительно.

Она старалась удержать легкость, но голос подвел и стал тише. Теперь ей уже не хотелось проверять его красивыми словами; хотелось только понять, останется ли эта новая честность, когда они вернутся домой.

-Есть еще одно.

-Какое?

-Я выбираю вас. Снова. Теперь понимая, что это значит.

Элизабет вложила пальцы в его ладонь.

-Тогда вернусь.

Поцелуй начался прежде, чем последнее слово успело раствориться в воздухе.

Эдвард притянул ее к себе, и на этот раз в его руках не было ни вопроса, ни осторожного расстояния. Только облегчение. Элизабет почувствовала соленый вкус собственных слез на губах и его тихий, неверящий выдох.

Она целовала его так, словно возвращала все пропущенные ночи. Пальцы скользнули в волосы на затылке, его ладони крепко держали ее за талию. В какой-то момент Элизабет рассмеялась, а через секунду снова заплакала, и Эдвард тоже рассмеялся ей в губы.

-Мы ужасно выглядим, -сказала она.

-Мне все равно.

-Наконец-то разумная мысль.

Он поцеловал ее в лоб.

-Я люблю вас.

-Еще.

-Это шантаж.

-Да.

-Я люблю вас.

Она закрыла глаза и позволила словам войти туда, где раньше жило сомнение.

-Я тоже вас люблю.

Эдвард замер, а потом прижал ее к себе еще крепче.

-Я знаю, -пробормотал он.

Элизабет ударила его ладонью по плечу.

-Не портите момент.

-Простите.

-Уже лучше.

Из окна второго этажа тетя Маргарет громко захлопнула ставню. Элизабет подняла голову.

-Она наблюдала? -спросила Элизабет.

-У вашей семьи тоже есть недостатки, -ответил Эдвард.

-Не смейте жаловаться. Вы познакомились только с одной тетей.

-Страшно представить остальных.

Они снова засмеялись -уже легко и счастливо.

Тетя Маргарет дала им ровно десять минут, прежде чем появилась в дверях сада с подносом.

-Я сказала полчаса, -заметила Элизабет.

-Я передумала. Это мой дом.

Эдвард немедленно взял поднос.

-Куда поставить?

Маргарет посмотрела на него с новым интересом.

-Вы всегда так послушны старшим женщинам?

-Только тем, у кого есть кочерга.

-Умный мужчина.

За чаем она не спрашивала о ссоре, но внимательно наблюдала, как Эдвард наливает Элизабет молоко, не уточняя количество. Когда он безошибочно добавил полторы ложки, Маргарет вздохнула.

-Плохо.

Элизабет испугалась.

-Что?

-Он замечает детали. Таких мужчин труднее выгнать окончательно.

Эдвард едва не улыбнулся.

-Я постараюсь считать это одобрением.

-Не торопитесь. Вы еще не пережили ужин.

За ужином Маргарет действительно испытала Эдварда: спросила о фермерских законах, политике, цене овса и совершенно внезапно -умеет ли он сам зашивать пуговицы. Он выдержал первые три вопроса и честно провалил четвертый.

Когда он сказал, что утром они отправятся домой, Маргарет невозмутимо уточнила:

-Одну комнату приготовить вам на ночь?

Элизабет подавилась вином. Эдвард ответил столь же невозмутимо:

-Да, пожалуйста.

Тетя кивнула.

-Значит, кочерга пока не понадобится.

В ту ночь они остались в маленькой гостевой комнате под самой крышей. Кровать была уже их кровати в Бомонт-Холле, окно плохо закрывалось, а за стеной тетя Маргарет с подчеркнутым грохотом передвигала мебель, демонстрируя присутствие.

Эдвард лежал рядом и не спал.

-Что? -спросила Элизабет.

-Я думал, что вы можете не вернуться.

Она повернулась к нему.

-Я тоже.

Он взял ее руку и прижал к губам.

-Мне не нравится этот ответ.

-Мне тоже.

Они долго лежали молча. Но теперь молчание не требовало перевода.