24. Истина

Всю балладу, которую бард явно перевел с эльфийского на всеобщий, во мне нарастало тревожное звенящее чувство. Будто кто-то тетиву натягивал. Сильнее, еще туже…

И в какой момент она лопнула я даже не могу сказать.

Наверно, когда я бросила первый опасливый взгляд на Таагана. Он сидел неподвижно, словно каменный огромный валун, но клыки над его нижней губой говорили о том, что он в шаге от боевой трансформации.

Я уже знала, что это такое. Видела… и понимала, каких усилий ему стоит сдержаться сейчас и просто дослушать до конца.

Накрыла его огромную ладонь своей, она утонула в кулаке орка. Сжал пальцы на моей руке почти до боли. Но в тот же момент осторожно ослабил свою хватку, правда руку мою не отпустил. Так и держал все время, пока бард пел.

А я… Меня словно простреливало короткими образами-вспышками, но составить из них цельную картину я все еще не могла. Каждое слово внутри отзывалось старой болью. И имя! Имя эльфийки словно озарением для меня стало.

В трактире все еще стояла тишина. Паренек-бард с настороженным прищуром смотрел на нас с повелителем, но больше на него, чем на меня.

Тааган медленно, будто прилагая невероятные усилия, поворачивает ко мне голову. В его глазах клубится яростная тьма. Он опускает свои каменные веки, пряча ее от меня. Напрягается всем телом, мышцы бугрятся на его руке.

— Я знаю, что это все ложь, — тихо, но отчётливо говорю я.

Только так я могу сейчас вернуть моего Таагана. Только так могу дать ему понять, что я не поверила ни одному  слову этой фальшивой легенды.

Тааган открывает глаза. Долго смотрит мне в глаза, и все остальное  теряет значение.

— Не все, — наконец, тяжело произносит он. —Золотой лес был сожжен. Мой гнев был слишком силен, чтобы я смог его контролировать.

— Это была я? Та эльфийка? — тихо спрашиваю у него. — Риянэль? Так меня звали?

Он  с усилием кивает.

— Только не проси меня открыть тебе больше... Очень многое в этой истории и для меня осталось загадкой. Только ты сможешь пролить свет на то прошлое.

Потом поднимает глаза на барда и знаком приказывает тому подойти.

Понимаю, что здесь не место для подобных откровенных разговоров. Никто ведь не догадывается, что перед ними не простой орк, а сам повелитель. Тот самый, что разорил и сжег золотой лес из песни.

— Что ты хочешь с ним сделать? — пугаюсь я, наблюдая, как бесстрашный бард спрыгивает со своего табурета и идет к нам.

Кажется за спиной кто-то назвал его полным безумцем. Но оставшиеся посетители продолжают жадно ждать развязки. А трактирщик у стойки коротким жестом подозвал к себе своего вышибалу. Но тот явно не хочет ввязываться в драку, судя по его лицу.

— Ничего не сделаю, — отвечает мне Тааган. — Просто хочу задать пару вопросов.

Бард подходит. Чуть с вызовом задирает подбородок.

— Понравилось ли господину орку баллада? — дерзко спрашивает он, и мне отчаянно  хочется стукнуть этого глупого мальчишку по голове.

Как же он непродуманно говорит и действует! Совсем без всякой оглядки, будто не понимает опасности такого поведения. Но повелитель пропускает мимо ушей этот выпад.

— Неплохо спел, — спокойно  кивает Тааган. — Где ты ее услышал?

Тут бард, вспомнила что его зовут Ликах, поступает совсем смело. Он ногой придвигает к себе свободный табурет и садится с нами за стол.

Тааган только хмыкает на это, а сам Ликах приободряется и расправляет плечи. Думаю, завтра он будет главной темой для обсуждения здесь. Уже себе славу отчаянного смельчака заработал.

— Я мотаюсь много где, — подмигивает он мне. — То тут, то там. А песню в северном приграничье слышал. Там эльфов много. Вот однажды один из них вдруг роун мой попросил и спел. Там в зале его приятели подпевали. Душевная песня.  Теперь ее в приграничье часто поют.

— И ты сразу запомнил? — недоверчиво прищурился повелитель, а я опять захотела треснуть паршивца барда по голове так, чтоб он язык свой болтливый без меры прикусил.

— Конечно, — хвастливо улыбнулся Ликах. — У меня память, что камень. Разок высечешь и на века остается.

Тааган задумался.

— Часто поют, говоришь?

— Угу, — промычал с набитым ртом бард.

Он совсем потерял всякий страх и уже в открытую стащил пирог с блюда и запихнул в рот.

А меня пронзило мыслью, что если эта баллада стала настолько известной на севере, то скоро и сюда ее ветер принесет. Вон Ликах же уже ее поет тут, и старый бард ее слышал, раз отказался исполнить для орка.

А что же другие думают о той войне? Орков и так не особо жаловали в людском приграничье.

Эльфы изящно отомстили своим обидчикам, выставив их в виде настоящих чудовищ. И причины для нападения орков на лес извращены полностью. Я это откуда-то точно знаю.

Не верю не одному слову этой лживой  легенды. Но и всю правду я пока не знаю. Не помню…

— Эльфы складно врут и льют сладкий сироп в уши, — задумчиво говорит повелитель.

Ликах сразу настороженно ловит каждое его слово.

— А хочешь узнать правду о той войне? Как все было на самом деле? Возможно напишешь свою балладу, — обращается Тааган  к барду.

У мальчишки откровенно загораются глаза. Знаю, что все барды немного сумасшедшие, и самым важным для них является именно их творчество. Все остальное уходит назад, когда бард находит новую тему для песни.

И повелитель нашел чем зацепить парня. Ведь орки никогда особо никого к себе не звали. Я попала случайно… а другим желающим так и вовсе и думать нельзя было о подобном предложении.

— Какой залог духам надо дать? Я весь ваш с потрохами! — восторженно восклицает Ликах.

Смотрю на его вдохновленное азартное лицо и чувствую, что повелитель принял верное решение. И мне и другим королевствам нужно узнать истину. Я обязательно ее найду…