31. Вернуться к истокам

Кровь вскипает мгновенно. Голова кружится, как в лихорадке. И губы мгновенно сохнут без его живительных поцелуев. Я поддаюсь вперед и подставляю свое тело под новые все более откровенные ласки.

Вот этот раз нет осторожного узнавания, есть только наше общее яркое желание и горящая в глазах страсть, которую заставляет все тело дрожать в предвкушении и страдать от сковывающей его одежды.

Удивительно, что она осталась в итоге цела. Тааган стянул ее с меня очень быстро, но ничего не порвал.

И вот моя обнаженная кожа уже горит под его грубыми большими ладонями. Изнывает от желания более откровенной ласки.

Мой нетерпеливый стон, и его тело накрывает мое. Я сама раскрываю бедра шире. Ныряю с головой в горячую, жадную темноту его взгляда.

— Таага-а-ан! — на выдохе громко стону, принимая его первый глубокий толчок.

Плавные, размашистые, беспощадные, они следуют один за другим.

Мои губы истерзаны его голодным жадным ртом. Искусаны и снова зацелованы до красноты.

Я и сама искусала бы их до крови, пытаясь сдержать крики удовольствия, если бы Тааган не выпивал их вместе с моим дыханием.

Еще шлепок, еще… Влажные, звонкие звуки нашей близости заполняют шатер. И я забываю о том, что там еще кто-то есть снаружи. Мир сужается до теплого уютного полумрака и мужского горячего тела на мне.

Жадный рваный вдох. Низкий хрип и протяжный стон. Кто их издал? Я уже не понимаю. Все сплавилось в один большой тягучий ком из мешанины звуков, запахов, прикосновений и чувств.

По телу растекается приятное покалывание — первый признак приближающейся разрядки. Тааган ускоряется. Его движения становятся рваными, жесткими. Проникновения —  резкими, глубокими. Вспыхиваю солнцем в его руках, выгибаюсь всем телом в сладких пронзительных судорогах.

— Тааган! О-о, Тагаан! — только и могу шептать севшим голосом я. — О-о-о, — уже просто вою на одной ноте.

Тело все еще трясет, а мое лицо утопает в водопаде его поцелуев.

— Любимая… Меора… Девочка моя… Никому тебя больше не отдам, — низко рычит он в ответ и так тесно сжимает, что даже немного больно становится.

Но мне даже нравится это ощущение его силы, его надежности. Я обессиленно откидываю голову назад просто улыбаюсь от накрывшего меня ощущения безграничного счастья.

Как же хорошо! Духи! Как же я люблю его!

И тем тревожнее мне становится, когда Тааган, после новых неторопливых ласк и нежных слов, возвращает разговор к нашему прошлому.

— Мы через три дня мы  выезжаем, Меора, — задумчиво говорит он, любуясь нашими переплетенными пальцами.

Иногда он приближает их к своим губам и легко целует самые кончики моих пальцев, нежно прихватывая губами  мягкие подушечки.

— Куда? — млея от его ласк, удивляюсь я.

— Шаман сказал, что надо вернуться к истокам. Туда, где все началось. Я с ним согласен. Мы отправимся к границам золотого леса. Прежнего золотого леса, — добавляет он.

Сердце пропускает удар и пальцы начинают бесконтрольно  дрожать.

— Ну-ну, не бойся, сокровищу мое, — он жестко прищуривает глаза. — Там уже давно нет ничего опасного ни для кого. Это мертвые земли. Эльфы ушли оттуда, вслед за остальной живностью.

— Мертвые? Но ведь после пожара прошло столько лет…

— Верно, Меора, эти земли так и остались заброшенными. Даже звери туда не вернулись. Духи отвернулись от этих высокомерных ублюдков. Они не помогли им во время нашей ярости. Не вернули свое расположение и после.

— Я не знала… — растерянно откликаюсь я. — Ты думаешь это поможет мне вспомнить?

— Я уверен Меора, что поможет. Стоит попробовать. Прости, что я так тороплю тебя, — мягкое прикосновение мужских губ к моему плечу. — Но духи ветра встревожены. Мне не нравится те знаки, что они приносят.

— Хорошо, — киваю я, прижимаясь к нему теснее.

Я не стала говорить, что и у меня тревога разрастается внутри. Что-то тянет куда-то. Что-то зудит и не дает успокоиться. Может как раз моя разбуженная память рвется наружу и требует еще одного маленького толчка.

— Но сегодня я хочу проверить всех своих пациентов, — решительно говорю я. — Как тут малыши? Не было больше вспышек?

Тааган  гулко и довольно смеется.

— Ты неисправима, любовь моя. Кто бы другой побежал примерять новые наряды и сплетничать, а ты в первую очередь летишь к своим больным.

— Но это же дети.

— Я знаю, Меора. Ты это ты. И я люблю именно тебя вот такую. Ты жизнь моя, — притягивает он мое лицо для нового поцелуя.

— Хорошо, у тебя как раз есть сегодня полдня, чтобы навестить всех пациентов и собраться, — становится серьезным его голос.

— Мы поедем одни?

— Нет. Я возьму отряд. Не будем рисковать. Путь не близкий. Ну и барда своего тоже можешь позвать.

Он снова улыбается в ответ на мой возмущенный тычок в бок.

— Это ты его позвал!

— Согласен, — кивает он, наконец. — Тогда я сам его позову поехать с нами.

Что-то мне подсказывало, что Ликах не откажется, а наоборот, всеми руками и ногами ухватится за эту возможность.

— А завтра проведем обряд. Я не хочу больше ждать, любимая, — неожиданно добавляет повелитель, с явным удовольствием целуя меня в растерянные распухшие губы.