Часть 9

Приближался долгожданный выходной. На этот раз он совпадал с Днем Обретенных Стрел — городским праздником, уходящим историей в седую древность, в доимперские еще времена. И легенда была: когда-то давным-давно осаждало Аш неприятельское войско. У города было достаточно защитников, крепкие стены и хватало всего, чтобы выдержать долгую осаду. Но случилось так, что одна из дочерей здешнего короля была влюблена в военачальника, осаждавшего город. И он прислал ей голубя с письмом, в котором склонил к измене. В ночь перед штурмом королевская дочь испортила стрелы, припасенные в гарнизоне. Но её выдал неловкий сообщник, правда, слишком поздно — все стрелы были надломлены. Невозможно было так быстро изготовить новые, и не было клея, который бы склеил испорченные крепко и достаточно быстро. Но городской маг сумел применить свое мастерство и изготовил нужный клей, правда, важным его компонентом была кровь изменницы, на каждую стрелу её требовалось по капле. Король не стал щадить дочь, и девушка умерла, исправляя тем самым совершенное ею преступление.

Ардаю было лет шесть или семь, когда мать прочитала ему эту легенду из старой книги. Он хорошо помнил, как это было: отец, мать и он сам сидели в зале у камина, мать — с книгой на коленях, а у отца на руках задремала совсем ещё маленькая Валента…

— Бедняжка, — вздохнула мать. — Но любовь не дает права предавать своих сограждан.

Ардаю сказка не понравилась.

— Глупо, — сказал он. — Ну как она переломала стрелы? Их же было очень много. Или она пользовалась магией? И лучше бы тот военачальник подговорил её открыть потихоньку городские ворота.

Родители переглянулись и рассмеялись, негромко, но Валента проснулась и захныкала.

— Наверное, это все-таки сказка, сынок, — объяснил отец, передавая жене дочку. — В сказках все немножко иначе, чем на самом деле.

Сказка ли, не сказка, однако это был последний летний праздник, и Ардаю хотя бы в этот день хотелось попасть домой. Отец накануне известил, что приедет — тоже надоело, видно, зря дожидаться сына. Может, хоть он сумеет столковаться с куратором?

С утра куратора Ириана вызвали в ратушу. А школа тем временем потихоньку просыпалась — время подъема прошло, по случаю праздника побудку в колокол не прозвонили. Из кухни аппетитно тянуло запахом свежей выпечки.

Ардай искренне не понимал, с какой стати валяться в постели в такое утро, особенно если имеешь право уйти отсюда на целый день. Будь у него возможность, он бы улетел в Варгу ещё затемно. Нет, если не удастся получить законный выходной, он непременно сбежит хотя бы на пару часов, посадит птицу на одной из городских башен…

Его Лем уже ждал во дворе на низкой тумбе, полностью готовый, в нарядной сбруе. Сам Ардай, одетый в парадный костюм, стоял на галерее второго этажа, опираясь локтями о каменные перила, и лениво посматривал по сторонам. Во дворе уже появились первые экипажи: приехали родственники учеников. Имень Блай сидел в одном в компании трех девушек, даже издали было понятно, что это его сестры.

Может, и отец приедет не один, а с мамой и с сестренками? Или хотя бы с Валентой?..

Высокую белокурую девушку Ардай заметил, потому что она подошла к его Лему. Стояла совсем близко и рассматривала птицу. Незнакомая девушка, и цвета её платья ничего ему не сказали, она была не из местных. Красивая.

Мимо прошел Колвен. Не замечая Ардая, он спустился по лестнице и подошел к белокурой незнакомке. Они поговорили не больше пары минут, и Колвен направился к стоявшей неподалеку коляске, в которой, видимо, сидели спутники девушки. А та осталась возле Лема.

Ардай прекрасно видел их лица: Колвена, незнакомки, двоих пожилых мужчин, с которыми Колвен почтительно разговаривал. И как он поглядывал при этом на девушку, и что при этом выражали её глаза… Может, ему показалось?

Нет, он же не слепой. Голосов он не слышал, но и без этого разыгравшаяся сценка была очевидной. Бедняга Колвен влюблен в эту беловолосую, влюблен серьёзно и безнадежно. А она так небрежна, так явно снисходит до него, так холодна. Колвен надеется раздуть огонь любви там, где и гореть-то нечему. Эйда вот никогда не была такой…

Чувства можно заменять. Одно — другим. Так сказала Шала.

Ардай замер, обдумывая мелькнувшую мысль. Чувство можно заменить?..

Как всё просто. Странно, что во сне он ничего не понял, а это действительно просто. Заменить страх, к примеру, ненавистью. Нужно сильное, очень сильное чувство, которое заменит сильный страх. И, пожалуй, другой возможности может не представиться. А тянуть ещё — нужно ли?..

Не зря ведь, демоны на них, возможность выйти за ворота школы для Ардая привязана к успехам Колвена. На что-то же рассчитывает куратор Ириан?..

Девушка прохаживалась вокруг руха, разглядывала его со всех сторон — может, и не самого руха, а узорчатые бляшки на упряжи. Или всё-таки рух ей понравился?..

Знать бы, куда и зачем ушел Колвен, но вряд ли он собрался седлать свою птицу. Значит, придётся помочь ему в этом. Ардай нащупал в кармане монетки — отлично! Он быстро, почти бегом спустился вниз, в кухню, где как раз завтракала обслуга, поймал за рукав первого попавшегося птичника, сунул ему в ладонь несколько дирремов и объяснил, что требуется. Тот даже не особенно удивился: рухов Эстерела и Колвена часто седлали одновременно.

Ардай вернулся во двор. Ничего не изменилось: незнакомка продолжала разгуливать вокруг Лема. Это всё упрощает. Просто подойти к незнакомой молодой особе, игнорируя её старших родственников — нахальство, но если девушка возле его птицы, а все остальные обстоятельства — где-то в стороне, то он их замечать не обязан. Мало ли что?..

Ардай подошёл не спеша, засунув большие пальцы рук за свой широкий пояс — на поясе тоже такие бляхи, что загляденье.

— Здравствуй, — сказал он. — Тебе, вижу, понравилась моя птица.

Он обошёл девушку и встал вполоборота к лестнице — чтобы видеть, когда вернется Колвен. Было важно не пропустить возвращение Колвена и не подпустить его близко, и чтобы ему успели оседлать руха…

— Здравствуй, имень Эстерел, — девушка искоса взглянула на него, с ходу определив имя по цветам костюма. — Да, понравилась. Рух великолепен. Правда, молодой ещё, да? Ничего не умеет?

Эх, вот бы тоже понять, кто она, и назвать по имени! Но, демоны, этого он не мог, и шансов сообразить не было ни малейшего.

— Он умеет почти всё, — заверил Ардай. — Потому что я умею всё. Хочешь убедиться? Обожаю катать девчонок, особенно когда они пугаются и громко визжат.

Это была совершенная неправда. Во-первых, он если и катал кого, то делал это бережней некуда, а во-вторых, наверняка это удовольствие на любителя — когда у тебя в седле визжащая дурочка, которая будет дергаться, рух неправильно поймет и непонятно как начнёт себя вести. Тут не до удовольствия, тут бы вообще справиться с птицей.

— Не рассчитывай, Эстерел, — сказала девушка. — Я визжать точно не стану. Меня отец с детства в седло брал, а он много лет считался лучшим наездником Северного Приграничья. А тут, дядя сказал, ты лучший? Победил на последнем смотре.

Лучший наездник Северного Приграничья? Тогда Ардай мог и знать это имя, что-то завертелось в голове… Но нет, он решительно не мог припомнить.

— Не лучший, — заскромничал он. — Но не из худших, наверное. На смотре кому как повезёт. Знаешь, зато у меня голова дырявая, никак не могу выучить геральдическую книгу Итсваны, — он многозначительно окинул незнакомку с ног до головы.

— Меня зовут Нантия Клейя, — девушка улыбнулась.

Клей… Растор Клей. Ардай вспомнил. Когда-то давно, в Сардаре, они с отцом смотрели его выступление. Отец в тот раз почему-то не летал. Но, демон, если Ардай ничего не путает, то отец был знаком с этим Растором, и на большом обеде в честь победителей они сидели рядом… Или не сидели? Ладно, какое это имеет значение сейчас?..

— Ты дочь Растора Клея. Рад нашей встрече, Нантия.

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться, Ардай Эстерел. Что ты там высматриваешь за моей спиной?

А она наблюдательная девочка.

Вот и птичник верхом на рухе Колвена, посадил птицу стетах в пяти, на тумбу у самого крыльца. Ардай махнул ему рукой — молодец, дескать, работа принята. И где же Колвен? Или он вообще не намерен тут появиться? Тогда всё напрасно.

— Кто тебе мой приятель Колвен? — спросил он, это нужно было знать.

— С чего ты взял, что он мне кто-то?

— А разве я ошибся?

Нантия взмахнула пушистыми ресницами, они, как и брови, были у нее тёмно-медового цвета. Вообще, у Колвена губа не дура, девочка — прелесть. Внешне, во всяком случае.

— Можно сказать, не ошибся. Колвен мой будущий жених.

Вот как, значит. Будущий жених — значит, помолвку ещё не подписали. Только, говоря о женихе, вовсе не обязательно подчеркивать, что он «будущий».

— Я так и думал, — Ардай кивнул. — Я твоего жениха собираюсь немного позлить, поможешь? Не думай, мы не в ссоре. Это будет шутка. Ты лишь прокатись со мной на рухе, а?

И почему он был уверен, что она не откажется?

— Всего лишь? — она заулыбалась. — Да сколько угодно. С лучшим наездником Приграничья, наверное, интересно кататься. Вот мой дядя, пойдем, ты представишься ему. Он позволит.

Если бы его Эйда так ответила на подобное предложение! Но об этом можно не думать, потому что такого не случится никогда. Старина Колвен, тебе не повезло.

— Будет интересно, — заверил Ардай. — А дяде я представляться не буду. Сейчас увезу тебя, и все дела.

— Даже так? Это не слишком, а, Эстерел? — вскинула брови Нантия.

Да, это и было «слишком», вообще говоря. Но иначе бесполезно.

Ага, вот и Колвен показался. Как вовремя. И ни к какому дяде они точно не пойдут, чтобы у Колвена не было времени приблизиться…

Колвен остановился, он увидел свою оседланную птицу, потом перевел взгляд на Ардая с Нантией. На его лице было откровенное недоумение. Пока только недоумение.

Ардай подхватил девушку на руки и буквально забросил в седло, от неожиданности она вскрикнула, но и только. Через мгновение он оказался в седле перед ней и защелкнул пряжки на ремнях. И дополнительный ремень накинул, которым обычно не пользовался — ему не нужны случайности, а полетать, должно быть, придется как следует.

— Не бойся, сиди спокойно, слышишь? — быстро сказал он девушке. — Что бы ни случилось, не бойся и не мешай. Можешь ещё завизжать? Пожалуйста.

— Не дождешься! — ответила Нантия, крепко обхватив его за талию. — Не волнуйся, я умею летать в седле.

— Хорошо, что умеешь! Я лишь хочу, чтобы он погнался за нами, всего-навсего, — сказал Ардай обычным, даже будничным голосом, но при этом он повернулся к девушке и говорил, почти касаясь губами её уха.

Со стороны это, надо думать, выглядело соответствующе. И Колвену должно очень не понравиться. Важно, чтобы он не думал и не рассуждал. И чтобы его никто не отвлек, не остановил.

Ещё через миг Ардай взлетал, красивым винтом — прекрасный получился взлет. И они с Нантией, разумеется, уже привлекли внимание, на них глазели все, кто был во дворе, и даже из окон выглядывали. Один из родичей Нантии что-то возмущенно кричал и махал руками.

Нантия смеялась, крепко держась за пояс Ардая, и, к чести её надо заметить, сидела в седле отлично, даже во время взлета не дернулась и не помешала ему.

— Здорово, Эстерел! — сказала она, склоняясь к самому его уху. — Вот уж не думала, что здесь будет так весело! А изобрази-ка, что выделывал на смотре!

Вместо ответа Ардай бросил птицу в простой, быстрый кувырок вперед.

Это тебе, Нантия. Чтобы не приставала.

Та от неожиданности охнула и вцепилась в него ещё крепче, но больше не издала ни звука, даже повиснув на миг вниз головой. И совершенно точно была довольна.

Он сделал медленный круг над школой. Что там Колвен, замерз, что ли?..

Слева села на школьную башню хорошо знакомая птица, которую Ардай ни с какой другой не перепутал бы — это Бак, а на нём, конечно, отец. Почти тут же внизу раскрылись ворота, и во двор въехал куратор Ириан на своей вороной. Он остановился, не слезая с седла, подозвал кого-то, коротко переговорил — должно быть, получил объяснения, что происходит, — и стал смотреть на Ардая и Нантию.

Отец, тот слез с седла, стоял на краю башни и тоже смотрел. Он, видимо, пока мало что понимал и не вмешивался. А захочет помешать, поднимет Бака, чтобы принудить Ардая сесть… Конечно, не факт, что догонит…

Ну же, Колвен, сколько можно?!

От Колвена сейчас ждут действий. До определенного момента, очень недолго, он еще может делать вид, что всё в порядке. Но ещё немного — и ему уже будет неловко свататься к этой девушке, и на него станут показывать пальцем. Ему надо прыгать в седло и лететь за ними, чем скорее, тем лучше.

— Полетели… куда-нибудь отсюда, да? — попросила Нантия.

Внизу куратор Ириан подъехал к Колвену, что-то ему сказал.

И вот оно! Колвен, как будто очнувшись, кинулся к птице. Ардай успел увидеть, как рух взлетел, коряво взлетел, как бревном нагруженный. Но очень быстро!

— Да, полетаем, — крикнул Ардай Нантии и понесся прочь от школы, в сторону Южных ворот, за которыми вилась дорога на Варгу.

Старый обычай: если девушку, свободную от обязательств, имень сажает на руха и привозит на двор своего дома, или даже просто делает круг над ним, это равноценно официальному предложению руку и сердца. Ну так Ардай не намерен и близко приближаться к Варге с Нантией в седле, ни за какие коврижки. Он просто немножко поиграет в догонялки с Колвеном, в конце концов даст себя догнать и повернуть, и они вернутся вместе, и старина Колвен получит свой прекрасный приз, и все останутся довольны. Надо только так и этак погонять Колвена, чтобы все видели, как он летает, когда не боится свалиться.

Он оглянулся и придержал Лема, чтобы дать Колвену приблизиться. Потом сделал виток, ушел вниз, Колвен — следом. Совсем неплохо!

Всего на несколько мгновений позволив Колвену оказаться в шаге от успеха, Ардай рванулся верх, оставляя соперника внизу. Сделал круг и опять опасно приблизился, и опять полетел в сторону Варги, предлагая Колвену догонять. Тот, естественно, понёсся следом. Ардай старался не слишком отдаляться, и хорошо видел лицо Колвена: бледное, губы сжаты, глаза — от них хоть камин в большой зале зажигай…

Ещё немного, и можно возвращаться.

Ардай опять ушёл вниз, давая Колвену подняться над ним и чуть опередить, и опять рванул вверх. Нантия смеялась, ей нравилась эта игра «вверх-вниз». Простенькая игра, Ардай поднаторел в ней, когда был мальчишкой, а Ковену ещё только предстоит это освоить. Наверняка предстоит. Потому что главное случилось — он летает, летает свободно и без ненужных опасений. В полёте надо думать о полёте, а не о том, что можешь свалиться. О безопасности следует волноваться, когда седлаешь птицу, когда пристегиваешься, а в полете об этом думать нельзя…

Когда он направил птицу вниз, позволяя наконец Колвену опередить их с Нантией и оттеснить назад — пора возвращаться, не до вечера же так летать, — руки Нантии вдруг быстро скользнули вдоль его пояса, схватили поводья и резко натянули их, он почувствовал, как сжались её колени, и Лем послушно пошел вверх.

Вот это номер. Девочка не просто умеет держаться в седле, она сама наездница, причем неплохая — это ж надо, перехватить у него поводья!

— Прочь руки, и попробуй ещё только!.. — рыкнул он, повернув голову.

Она затихла, послушалась, опять крепко схватилась за его пояс. Не хватало еще, чтобы кто-то в его седле правил его птицей! Нахальство какое.

Всё, представление окончено. Ардай отпустил поводья, толкнул Лема кулаками у основания шеи — значит, вниз, обратно. От Колвена не отрывался, и они сели почти одновременно.

Кто был во дворе, встретили их криками, а местами и аплодисментами. Большинство ведь понимали, что произошло и зачем. Да и зрелище получилось, надо думать, занятное. Ардай помог Нантии слезть с седла, подвел её к Колвену, сказал:

— Кажется, вам нужно поговорить?

И поспешно ретировался, вскочил на Лема и улетел. Недалеко — на ближайшую башню. Ослабил на на рухе упряжь, принес ведро воды. Не то, чтобы сильная птица устала, Лем и не на такое способен. Скорее чтобы самому отвлечься, собраться с мыслями.

Наверное, получилось, да? И у них сегодня будет выходной.

Вообще говоря, Колвен показал в небе не всё фигуры, что был должен. Но куратор, конечно, не может на понимать: дело сделано. С сегодняшнего дня Колвен будет летать. Почему-то Ардай был в этом уверен.

Он посидел немного, глядя, как Лем пьет, и собрался уже идти вниз, разыскать отца, объясниться, если нужно, но тут затрезвонил школьный колокол — общий сбор! Пришлось не идти, а бежать, перепрыгивая через ступеньки.

Ириан стоял на главной лестнице, его окружили тесным кольцом, Ардай оказался позади всех. Тут толпились не только ученики и служащие школы, но и гости, которым по-хорошему надо и дальше восседать в своих экипажах — что такого важного для них может сказать куратор школы дальконтов в Аше? Ан нет, все были тут, все были взволнованы, переглядывались и ждали.

— Значит, новости такие, мои добрые лиры, — куратор прокашлялся. — Сначала о плохом. Все вы догадываетесь, что там, — он махнул рукой в сторону Драконьих гор, — случилось неладное. Вы видели. Так вот, у колдунов пропал дракон. Точнее, драконица с детёнышем. Колдуны, как водится, подозревают, что это козни итсванских магов. Доказательств у них пока нет.

Глухой, возмущенный ропот побежал по толпе. Опять?! У тех, в Ите, разума, что ли, совсем недостает? Только год назад отдали колдунам сто девочек, навсегда, как похоронили, и грядут новые беды?

— Если через месяц дракон не будет найден, — повысил голос Ириан, — и не выяснится, что с ним случилось, колдуны будут сжигать по одному городу каждую неделю. Город Аш, — Ириан перевел дух, и у большинства горожан на эту пару мгновений сердца перестали биться, — город Аш не пострадает, мои добрые сограждане. Его нет в списке, приложенном колдунами к их ультиматуму. Зато есть Ит, и он в этом списке первый.

Немалое облегчение, которое испытали все, тут же сменилось откровенным изумлением. Колдуны грозят сжечь Ит? Столицу? Разве это осуществимо — сжечь Ит, один из самых укрепленных городов империи? И разве кто бы ни было решится на подобное, просто потому, что пропал дракон? Подумаешь, драконица с детенышем — по сравнению с таким городом…

— Теперь о том, что внушает некоторую надежду, — продолжал Ириан, — император не отдавал приказа похищать дракона, а первый придворный маг поклялся, что скоро предоставит колдунам доказательства непричастности Итсваны к пропаже. Честные жители империи могут спать спокойно. Всем ясно?

Ясно было, конечно, всем, но мало кого успокоило. А если дракона не найдут? Или колдунам не понравятся доказательства магов?..

Возможно всё. Да-да, решительно всё. Пришла беда, и мало кто теперь будет спать спокойно, несмотря на то, что их собственные дома и угодья в безопасности.

А что будет твориться в окрестностях Ита! Тысячам людей придётся уезжать, бросая дома и нажитое имущество, и хорошо, если есть, куда уезжать! Спешно убирать остатки урожая — если до того будет. Мало кто понадеется, что маги дело уладят и найдется эта злосчастная драконица, хотя молиться о этом будет вся Империя.

— Что касается наших дел, лиры, — Ириан прошёлся взглядом по некоторым ученикам, остановился на Ардае, — всё будет, как задумано. Вы заканчиваете курс, сдаете экзамены, получаете свидетельства. Никаких послаблений, их у вас и так довольно. А сегодня все могут быть свободны.

— Пойдем, — появившийся откуда-то отец крепко взял Ардая за предплечье. — Нам пора. Мать соскучилась.

— Домой? — в первый момент Ардай растерялся, слишком он был потрясен услышанным. — Отец, что же будет теперь?

— Поглядим, — сухо отозвался имень Гай, — сказано же, маги обещали уладить. Я тебе сейчас поведаю нечто не менее захватывающее. Для тебя, во всяком случае.

Но заговорил он только на башне, поправляя и так идеально подогнанную упряжь на Баке и не глядя на сына:

— Вот такое дело. Когда закончишь курс, слетаем в Трир, в дом именя Клея, чтобы ты ближе познакомился с его племянницей Нантией. Думаю, подпишем помолвку ещё до твоего отъезда в Ит, да храни его Провидение.

— Что… отец? — Ардай даже не сразу понял. — Помолвку… мою? С Нантией?!

— Ну а с кем же? С кем ты сегодня совсем позабыл о приличиях?

— Отец, ты шутишь надо мной? Нантия — невеста Колвена, он ни за что не отдаст её.

— Ты так считаешь? — усмехнулся имень Гай. — Колвен, бедняга. Нантия прилюдно ему отказала. Дядюшка её поддержал. Как кандидат в племянники ты его устраиваешь больше, у тебя титул, ну и вообще…

Тут Ардай как раз сообразил — а ведь Колвена не было в толпе, когда куратор говорил. Совершенно точно не было. Он не явился на общий сбор.

— Отец. Я не женюсь на Нантии. Не хочу потому что. Ты же не станешь заставлять меня?

— Я? Не собирался заставлять. Но здесь тот самый случай, когда ты сам всё устроил своей выходкой. Ириан, правда, доволен, обещал тебя расцеловать, если у Колвена наладится с полётами. А на разные сердечные печали Ириан всегда плевать хотел.

— Отец…

— Что — отец? Дочь именя Растора Клея, красавица и с приданым, хорошая партия.

— Я должен поговорить с Нантией… или с её дядюшкой. Прямо сейчас, — он готов был сию секунду бежать разыскивать этого дядюшку.

— Забудь, — сказал отец жестко. — Поверь на слово, не о чем тебе с ним сейчас разговаривать. Разве что извиниться, так я уже это сделал. За нас обоих.

— Я не женюсь.

— Да хватит уже! — вышел из себя имень Гай. — Слышать не хочу! И так забот хватает. Матери дома можешь поплакаться, что жениться не хочешь, ясно?

Они больше не слова не проронили до самой Варги.

Дома отец сразу пресек все приветственные восторги, собрал домашних — и семью, и слуг, — и пересказал сообщение Ириана, не забыв подчеркнуть, что столичные маги обещают всё уладить. Его речь была встречена подавленным молчанием.

— Говоришь, хозяин, Аша в списке нет? И Асмакана нет, что на побережье? — уточнил пожилой конюх дядюшка Ивген. — Значит, и правда будут жечь. Если драконы столицу пожгут, что же будет, а, хозяин? Война с колдунами?

— Не будет войны, — покачал головой отец. — Слишком глупо было бы её допустить. Колдунов немного, но они сильнее.

Расходились в молчании, только кухарка причитала:

— Проклятые маги, и всё им неймется! Колдуны и вовсе безобидны, если их не трогать, а тут, надо же — опять драконов воровать! Сто несчастных девочек отвезли в Драконьи горы — все мало им! Видно, не тех! Надо было всех императорских дочек собрать, да всех дочек колдунов, да племянниц…

— Тихо, Лита, — прикрикнул отец, — чтоб не слышал больше! — и она затихла, всхлипывая.

Больше было бы и горя, и слез, если бы скорая беда была обещана родному дому, но она разразится очень и очень далеко. А может, и не разразится — на что же тогда император, его маги и министры?

Все-таки неплохо, что Аш — бывший город горных колдунов. А может, и не бывший?..

Про Нантию отец заговорил позже. Всё рассказал: и про Колвена, и почему Ардаю теперь непросто отказаться от помолвки. Мию это взволновало даже больше, чем ультиматум колдунов.

— Как нехорошо, — она всплеснула руками. — Ардай приобрёл врага. Так получают врагов на всю жизнь, это нехорошо, мой дорогой! Как мог Ириан поступить так, он ведь твой друг, Гай?

— Иногда дела иначе не сделаешь, Мия, — неожиданно возразил имень. — Ириан хотел повлиять на Колвена, а не на Ардая. И как он мог ожидать, что наш с тобой сын окажется столь предприимчив? — отец грустно усмехнулся. — Ничего, это воля Провидения. Вполне подходящий брак. Кто знает, может, и правда, не стоит откладывать со свадьбой. Ты ведь помнишь дочку Клея? Она тебя устраивает, как считаешь?

— Я ее помню, — вздохнула Мия. — Устраивает? Да, конечно да. Она была милая. Но… не знаю. Мне не нравится всё это.

— Конечно, не нравится, — кивнул имень Гай. — Но помолвка ещё не свадьба. Не переживай, не стоит.

Ардай слушал молча, ни разу не вмешался. Расхотелось спорить, все равно бесполезно. Да и что тут скажешь?

Шала, Шала, ну куда же ты подевалась, рыжая? Вот он, твой совет. С одной стороны помог, с другой — боком вышел.

Вскоре прилетел Крей. Ардай его ждал. Он быстро оседлал Лема, Крей помогал. Всё, как раньше. Они друзья, они давно не виделись, и не прочь погонять на птицах над лесом, а потом поболтать — почему нет. А остальное, в том числе и одна невеста на двоих — так ли важно?..

— Дашь свою птицу? Давно хотел попробовать такую, не обученную, — попросил Крей.

— Да сколько угодно, — сразу согласился Ардай.

Крей откровенно восхищался птицей — это понятно, ему приходилось летать на старой, по большому счету, никуда не годной.

— Вот куплю себе руха, — мечтательно сказал он, покусывая травинку, когда они с Ардаем посадили птиц посреди мало-мальски подходящей лужайки и блаженно растянулись на траве. — Только раздобуду деньжат, и куплю. Бракованного куплю, они дешевле.

Приближалось облако, похожее на диковинного хвостатого зверя — не дракона, нет. И почему не шли из головы драконы, наваждение какое-то!

Сколько ведь, в сущности, из-за них неприятностей! Не было бы драконов, никто бы не зарился на их мощь и силу, людям спокойней бы жилось. А так — всегда найдутся желающие разгадать их великую тайну, чтобы приручить, отнять у колдунов. Сколько, интересно, нужно заполучить драконов, чтобы можно было бросить вызов колдунам — десяток? Сотню?..

Просто колдуны должны признать, что не у них одних есть право владеть драконами. Великая тайна колдунов… или драконов, как там Шала говорила? Она его касается. Он может погибнуть, если не узнает ее. Или узнает, погибая? Или не узнает никогда, но это вряд ли? Или… Короче, ему нужно эту тайну узнать! Шала мастерица морочить голову, скажет — и думай, что это значит.

А сразиться с драконом? Безумие, да и страшно. Но почему-то кажется, что надо. Какой у него ещё выход? Никакого. Это же не он придумал — сражаться с драконом!

Дракон — всего лишь огромный и умный зверь. Он понимает человеческую речь, если она сказана в мыслях. Колдуны умеют говорить мыслями — может, в этом и есть их великая тайна?..

А кто сказал, что рухи не умеют слышать мысли? Говорить мыслями рухи не умеют, это верно, а слышать? Ардай посмотрел на Лема.

«Лети и дотронься до него, и возвращайся».

Он имел в виду облачного зверя. Это произошло случайно. Такая особенность мысленного языка — он где-то поблизости от просто мыслей, можно что-то сказать, не взвесив как следует.

Лем встрепенулся, издал негромкий клекот, неловко хлопнул крыльями раз-другой и взлетел. Несколько быстрых мгновений, и он уже над деревьями, и стремительно удаляется.

— Что такое?! — Крей вскочил на ноги, — ты его не привязал?!

Не привязал. Должен был, но не привязал. Забыл. Прихваченная из башни крепкая веревка так и осталась висеть смотанная у седла. Привык не привязывать Бака, сажая в лесу, но Лем — не Бак, а молодая и достаточно бестолковая ещё птица. Верхом неосторожности было не привязать такого руха.

Ардай сел и в смятении смотрел, как удаляется, делаясь всё меньше, его рух, летящий к облачному зверю. Именно туда.

Крей сел рядом.

— Может, он в Аш вернётся? А мы пока что делать будем? Мой старичок нас не потянет. Мне слетать, привести тебе Бака?

— Погоди, — сказал Ардай, — наверное, он сейчас вернется сюда.

Крей недоверчиво хмыкнул.

— Сюда?.. И с какой же стати?

Рух совершенно исчез из виду. Ардай ждал. Вот наконец появилась маленькая тёмная точка, вынырнула из облака — рух возвращался. Летел к ним. Скоро он грузно приземлился практически на прежнее место, и заклекотал, как будто любопытствовал: ну и зачем, хозяин, ты гонял меня в этакую даль?

Ардай подошел, погладил птицу по шее, покрытой жесткими перьями, все-таки набросил ему на ногу петлю из веревки и привязал другой конец к дереву.

«Молодец, — сказал он Лему, — хороший рух. Самый лучший».

Вот так-то. Птица слышит его «драконьи» речи.

Он ведь даже не объяснил толком, куда лететь, просто думал про облако незадолго до этого. И ещё, каждый наездник прекрасно знал, что облако — это всего лишь густой туман, который плывёт в вышине, у облака нет четкой границы. Рух мог не понять, куда ему следует слетать и где должен закончиться полет, но нет, он выполнил именно то, что хозяин захотел: нырнул в облако и сразу вернулся.

Это же редкое сокровище, с которым ещё надо решить, что делать. Интересно, все горные колдуны так умеют?..

Ардай вернулся к Крею, присел рядом. Помолчали немного. Крей смотрел куда-то на кусты, по которым прыгали бойкие солнечные зайчики.

— Послушай, я хотел бы кое-что тебе рассказать. Объяснить, в общем. Но ты сохранишь это втайне?

— Мог бы не спрашивать, — немного обиженно отозвался Крей, — я ведь уже со счета сбился, сколько твоих тайн храню.

— Да-да, это верно. И я ещё хотел бы попросить тебя. Мне нужна помощь, понимаешь?

— Да сколько угодно. Если, конечно, мне не придется превращаться в ворону или ещё в какую-нибудь тварь.

— Не придётся, точно говорю, — Ардай улыбнулся. — Знаешь, почему рух улетел и вернулся? Я приказал ему. Нечаянно. Неосторожно подумал так, что он мог услышать, и он услышал.

Крей в смятении уставился на Ардая.

— Что?.. Ты подумал так, что он услышал?! Это как же?

— Понимаешь…

Ардай всё ещё отчаянно колебался, признаваться ли? Но ведь уже начал! И помощь ему нужна. А Крей не выдаст.

— Знаешь, почему Сарита про меня глупости рассказывает? Первая жена отца тут ни при чем, была она колдуньей или нет. Скорее всего не была, — решил он соврать. — Всё дело в моей прабабке. Вот та была дочкой горного колдуна. Так что во мне есть эта кровь… во всех нас есть. И поэтому у нас, у Эстерелов… не у всех, нет, но иногда у нас получаются некоторые не совсем обычные вещи. Вот и Сарита, наверное, видела что-то, необычное, ещё когда я маленький был. А рассказать, что на самом деле видела, она не может. Отец какой-то колдунье или знахарке заплатил за заклятье, чтобы Сарита не болтала зря. Вот и получается, что она и правду сказать не может, и молчать не хочет, вот и говорит ерунду, про проклятье отцовой жены, например. Никто ведь ей не верит. А расскажи она правду — эх, знать бы, что это! — может, ей и верили бы.

— Ничего себе, — только и сказал Крей. — А твой отец тоже может птицам приказывать?

— По-моему, немного может. Я раньше внимания не обращал, думал, все так могут. Бабка моя могла, ещё кто-то. Не знаю точно, кто. У нас как-то не любят о этом говорить. Я недавно узнал, и почти случайно.

Крей спросил, неуверенно, отведя взгляд:

— А Эйде ты расскажешь?

— Не знаю, — Ардай вздохнул. — Я вот даже не уверен, что моей матери всё известно.

— Но ты не должен скрывать от Эйды такое. Это неправильно.

— Да почему? Я только её перепугаю, она же наслушалась Сариту. Ни одной моей бабке, тётке и прочим родственницам соддийская кровь не повредила, а во мне её и вовсе чуть.

— Так вот, значит, почему у тебя оказалось яйцо дракона, — сказал Крей задумчиво.

— Ну, не знаю. И я ведь сразу потерял того дракончика, так что это совершенно не имеет значения. Знаешь, я видел надпись на стене, — зачем-то добавил он, — это во дворце наместника. Там написано, что каждому полагается только один дракон.

— Каждому колдуну? — уточнил Крей.

— А про это ничего нет. Каждому, и все.

— Ты меня о чем-то попросить хотел? — напомнил Крей, которого загадочная надпись, похоже, не впечатлила.

— Верно. Я самое главное еще не сказал. Понимаешь, я долго думал. Если Провидение даёт в руки что-то, и настойчиво указывает путь — надо идти, да? Может быть, в этом единственный выход? И не только для меня?

— Не тяни, а? — попросил Крей. — Что там за путь?

— У меня есть настоящий драконий меч. Но он сломанный, считай, рукоять одна. И чтобы его починить, нужна твоя помощь. Я не могу сам отнести его мастеру на переделку. У меня есть хороший клинок, он мой, хранится у меня, так что отец не хватится. Вот его бы и посадить на ту рукоять…

— Что ты такое говоришь?! — поразился Крей.

Вот теперь он был потрясен.

— Я нашёл обломок настоящего драконьего меча, — повторил Ардай. — В подвале. Именно потому, что во мне есть соддийская кровь, я точно знаю, что он настоящий. Я чувствую это. Ты бы ничего не почувствовал, а я чувствую.

— Чувствуешь — что?..

— Боль. Сильную боль. Я от него слабею. Но потом силы возвращаются, умноженные многократно. Вот дай руку, упрись локтем…

Крей послушно протянул руку.

Они делали это много раз. В поединке «на руках» не просто было победить Крея Даррита. Никаким оружием, кроме ножа и палки, сын мельника пользоваться не умел, да мельник Даррит это и не одобрял — зачем, баловство одно. Но силу Крей имел немалую, ему то и дело приходилось таскать тяжелые мешки и ворочать жернова…

Ардай надавил ладонью на ладонь Крея — и почти не ощутил сопротивления.

— Ничего себе, — в который раз удивился Крей. — А ну-ка, давай еще разок.

Второй раз получилось так же.

— Вот видишь, — сказал Ардай. — Я не хвалюсь, моей заслуги тут нет. Это из-за меча. Но я уже легко побеждаю лучшего бойца школы, у нашего куратора глаза на лоб полезли, когда он увидел это. И с драконом я сражаюсь лучше всех. То есть, не с настоящим, мы учимся на специальной кукле, похожей на дракона и оживленной волшебством.

— О демоны, — пробормотал Крей.

— Видишь, само Провидение желает, чтобы я сразился с настоящим драконом. Как говорит один мой родственник — Провидение зовет трижды. Посылает три знака. Если есть три причины для безрассудного поступка, его надо совершить. Первая — тогда я наверняка получи Эйду. Вторая — я нашел драконий меч. Третье — кто-то должен остановить колдунов, уж не знаю как, но ведь должен!

— Тебя по голове не били последнее время, там, в вашей школе? — не удержался Крей. — Ты вздумал сражаться с драконом? Это безумие. Их побеждают единицы, и то, должно быть, как-то случайно. И каждый, кто идёт вызывать дракона — очень хорошо подготовленный боец, разве нет? Самый лучший. То, что ты сказал, конечно, интересно, но…

— Вот именно, — вздохнул Ардай. — А ты, видимо, не слушал меня. Каждый знает, что победить дракона можно только драконьим мечом. Таким мечом дракона лишь заденешь правильно — и всё, считай, победил. Пустяковой раны хватит. Но попробуй, задень, нанеси эту пустяковую рану! Зато никто не знает, что драконий меч добавляет сил бойцу. И не только сил — быстроты, ловкости! Но не каждому, а такому, как я. Ты понял? Чтобы победить дракона, нужно быть таким, как я. Быть хотя бы чуть-чуть соддийцем! А иначе мечу цена медяк.

— Ты это точно знаешь? — не унимался Крей. — Кто тебе сказал?

— Я сейчас это понял, — признался Ардай. — Вот только сейчас. Но это же очевидно, разве нет?

— Нет. Я считаю, что лучше точно знать все, как оно есть, — заявил Крей. — А когда сам только что понял, то можно и не всё понять, или вообще неправильно понять…

— Ладно, — вздохнул Ардай. — Но я хочу починить меч. И надо разобраться, может, у него есть какие-то другие свойства. И как он дальше будет на меня влиять. Но вызывать на бой дракона я пока не собираюсь, не переживай.

— Если пообещаешь ничего не решать сгоряча, я помогу починить меч. Может, и стоит узнать получше, что это такое. А не лучше его к наместнику снести, пусть настоящие маги разбираются? Это ведь их дело?

— Крей, они не соддийцы. Ни один их них до сих пор не понял, что меч в ратуше, великое достояние Аша — подделка. Отдать им меч — потерять навсегда, да еще придётся объяснять, чем он особенный, и почему я это понимаю, а они — нет.

— Я тебе помогу, — пообещал Крей.