Глава 11

Драка началась немедленно, но была какая-то… односторонняя.

Ухмара атаковала без предупреждения. Это было настолько зрелищно и, честно сказать, настолько ужасно, что я забыла, как летать. И поняла, что тогда, на полигоне, Пусинда не нападала на меня, а просто развлекалась. Теперь же…

Нечисть превратилась в плотный черный туман, который понесся на зверя со скоростью урагана, захватив по дороге пару валунов и воду из ручья.

Магия во плоти. Такая, что меня, стоявшую сзади, оглушило жутким воем, пригнуло к земле, обдало холодом. А в огромную сову врезались сотни черных жгутов, с шипением впились в перья и… словно стекли вниз.

Ухмара собралась воедино – теперь она не била, она давила, искривляя вокруг совы пространство. Воздух шел рябью, вода превратилась в пар. Черный туман нырнул в землю и вырвался оттуда, заключив Сипуха в огромную воронку смерча. И тут же опал, бессильно взвыв.

А Лунный Сипух даже не шевельнулся. Только на перьях неторопливо гасло бледное свечение.

Ухмара атаковала его чем-то вроде черных молний – и с тем же результатом. Молнии били в цель и тут же отваливались, превращаясь в куски тумана.

На этом моменте священному зверю надоело. Он ухнул дважды, мотнул головой и распахнул крылья. И я наконец отлетела к елям, где уцепилась когтями за ветку.

И едва удержалась на ней.

Потому что профессор Эйдан с бережка исчез, зато на взлетавшую сову кинулась уже другая молния. Одна. Больше всего похожая на закрутившийся спиралью столб. Серебристо-синий, сверкающий и безумно быстрый.

Лунный Сипух завопил, попытался ударить неведомого врага крылом, щелкнул клювом, но враг обвился вокруг его шеи, избежав обоих ударов.

Да это же змея! Откуда здесь змея?!

Я с открытым клювом пялилась на происходящее, не совсем понимая, за кого болеть. Что сделает новое чудовище, если придушит сову?

И где Кайшер?!

Раздеться он, видимо, успел – вон лежит кучка шмоток…

На ветку рядом плюхнулся тихо подвывающий клок тумана и выругался очень нехорошими словами. Ухмаре явно здорово досталось – откатом магии, видимо, которая реально не подействовала на Сипуха.

– Давай мочи его! – прошипела Пуся, закончив ругаться.

Священный зверь вертелся вокруг себя, пытался бить крыльями, яростно щелкал клювом – но змею достать не мог. Она обвилась вокруг его тела и, по ходу, сжимала свои кольца.

– Души, Кай, души гада!

Кай?!

Вот эта змеюка – Кай? Кайшер?

Я перевела взгляд на его одежду и прикусила губу. Потом внимательнее вгляделась в змею. Серебристо-белая чешуя… синий гребень, размер… ламир?!

Это же ламир!

Лунный Сипух вдруг захрипел, отчаянно дернулся и высоко подпрыгнул. Видимо, со всей силы, потому что когда он опустился – земля треснула. Треснула и обвалилась вниз! Священный зверь рванулся вверх и все же сумел скинуть с себя ламира.

Расправил крылья и рванул прочь. А змей полетел вниз!

Ухмара молча метнулась следом, а я…

Я их не брошу!

Влетая в провал следом за своими защитниками, успела подумать, что надо было захватить рюкзак с одеждой… или хотя бы штаны для Кайшера!

Ламира.

Профессор Кайшер Эйдан – ламир. Мой жених – ламир. Достойная пара для совы, правда же?

* * *

Провал был широкий и показался мне бездонным.

Что, конечно, оказалось неправдой.

Бездонные провалы, наверное, дают своим жертвам хотя бы время как следует переосмыслить жизнь, пока те красиво падают в темноту.

Я же, кувыркаясь, летела сквозь облако пыли и каменной крошки, потом отчаянно замахала крыльями, сворачивая, потому что едва не врезалась в стену.

А точнее, в кладку.

Очень старую, потрескавшуюся, из светлого камня с голубоватой искрой внутри. Того самого, из которого были сложены развалины форпоста Ламирии, где я застряла с виверной под клаузурой.

Я ударила крыльями сильнее, выровнялась, пролетела между двумя обломками и оказалась в большом круглом помещении.

Это был зал. То есть когда-то давно.

Сводчатый, широкий, с обвалившейся серединой пола и темными проемами по сторонам. Часть потолка рухнула совсем недавно – угадайте, благодаря кому, – и теперь сверху все еще сыпалась земля, корни и редкие капли воды. Сквозь дыру далеко-далеко наверху виднелся бледный кусочек неба.

Но на стенах сохранились остатки мозаики.

Синие, серебряные и золотые осколки складывались в линии дорог. Или рек? В центре рисунка когда-то был знак – корона между двумя вытянутыми силуэтами. Я даже знала какими!

– Кайшер! – крикнула я.

Получилось, конечно, хрипло, но в пыльном подземном зале все равно разлетелось странным эхом.

Ответа не было.

Только где-то внизу глухо осыпались камни.

Внизу?..

Я подлетела к краю провала в полу, посмотрела вниз и осознала, что неведомые подземные дворцы, судя по всему, были многоуровневыми. А сам, Кайшер, видимо, обалдеть каким тяжеленным… ламиром! Пол-то провалить…

Я сжала когти.

Ладно, – истерика потом! Претензии в стиле: «Почему вы не упомянули на каком-либо этапе знакомства, что вы огромная древняя змея?» – тоже потом.

Сейчас надо было его найти… не могу же я просто его бросить? Будь он хоть сто раз ламиром, он меня, можно сказать, спас, так что надо быть хорошей девочкой.

Я нырнула вниз.

Следующий уровень оказался не коридором, а чем-то вроде старого подземного узла. Здесь расходились сразу пять проходов: два уходили ровно и низко, один поднимался плавным пандусом к заваленному пролету, еще один затоплен почти до половины, а пятый… пятый был раскурочен.

По полу тянулась свежая борозда. Камни вывернуты из кладки, арка треснула, и дальше зияла новая дыра.

Я подлетела ближе и заметила, что на краю пролома осталась длинная серебристая чешуйка.

Большущая такая! Размером с мое крыло. Очень красивая чешуйка, кстати. Светлая, гладкая, с холодным голубоватым отливом.

Совершенно неподходящий момент для эстетического восхищения.

– Кайшер! – снова позвала я, сунув голову в темноту провала, где даже совиное зрение не особо помогало. Потому что для него нужен хоть какой-то свет!

И снова – ничего.

Только вода где-то капала. Вдалеке, за боковыми ходами, гулял слабый сквозняк, и от него старые металлические подвески под потолком едва слышно звенели.

Подвески?

Я подняла голову.

Под потолком действительно обнаружились какие-то тонкие цепочки и круглые пластины. Возможно, когда-то здесь висели лампы?

Из бокового коридора вдруг вылетело нечто черное, потрепанное и очень злое.

Я вздрогнула и едва не шлепнулась в пролом.

– Там нет, – хрипло сказала Пусинда, собираясь в ворону уже на лету. Получилось плохо: одно крыло у нее дымилось, хвост расползался, а правый глаз светился ярче левого. – Тупик и обвал.

– А ты разве его не чувствуешь? – выдохнула я.

Пусинда приземлилась на поваленную колонну чуть в стороне и каркнула:

– Если не позовет – нет.

– Но ты же…

– Я его слуга, а не фамильяр, – Она помолчала, а потом добавила тише и злее: – И даже слугой мне дали шанс стать.

Как интересно.

Кем же надо было быть до этого, если служба – это шанс, а не вынужденная мера?

Вообще-то ухмара называла себя подругой Кайшера. Значит, врала? Или одно другому не мешает?

Я посмотрела на потрепанную ухмару внимательнее. Спросить хотелось очень, но даже мой опыт подсказывал, что меньше знаешь – крепче спишь. А я и так знала многовато для спокойного сна, а потому…

– Давай туда? – Я кивнула на проем, на котором нашла чешуйку.

Пусинда посмотрела туда. Потом на меня. А потом снова туда!

– Давай. Кстати, а ты тут зачем, Айлин?

– В каком смысле?

– В прямом. Ты маленькая, мягкая, пернатая и в целом плохо подходишь для спасения огромных древних змеев.

– Я не могу его бросить.

– Почему?

– Потому что приличные люди не бросают тех, кто ради них падает в катакомбы, – ответила я.

– А ты приличный человек? – задали мне еще более коварный вопрос.

– Сейчас я приличная сова. – Я даже немного разозлилась и резко спросила: – Мы летим или ты продолжишь допытываться, пока хозяин там хвост отбрасывает? Или что, нет хозяина и нет служебных обязательств?!

– А ты резкая птичка, – хмыкнула в ответ ухмара, и вновь превратившись в облачко, нырнула в провал. – Пойдем уж… хотя я сомневаюсь, что такая живучая скотина, как Кайшер, вдруг откинет упомянутый тобой хвост от такой малости.

– Его до этого Лунный Сипух трепал, – напомнила я пустоте впереди, в которой маячили янтарные глаза. Благодаря свету которых, кстати, я теперь ориентировалась гораздо лучше! Вот она – бытовая польза от древней хтони!

– Слева, – вдруг сказала она и свернула.

На свет… тусклый, но все-таки.

Я рванула за ней и почти сразу остановилась, суматошно захлопав крыльями.

Светились голубые искры в каменных стенах.

Ламир лежал поперек коридора, но не той аккуратной спиралью, что я видела раньше, когда он атаковал. А как после неконтролируемого падения. Серебристо-белая чешуя тускло отсвечивала, гребень вдоль спины прижат. Хвост уходил в боковой пролом, и только тогда я поняла, что вижу не всего ламира, а лишь ту его часть, которая поместилась в коридоре.

Дышит!

Это я определила сразу и с облегчением, которое оказалось неожиданно острым.

– Живой, – сказала Пусинда. Голос у нее был странный. – Ну и слава всему на свете.

Я опустилась рядом и осторожно потрогала лапой гребень.

Кайшер никак не отреагировал, и панические настроения начали поднимать голову. До этого я почему-то была уверена, что уж ламир-то цел и невредим, а упал чисто потому, что крыльев не имеет. И как только я его найду, то все сразу станет нормальным!

– Что с ним?! – Я повернулась к Пусинде.

Она уже собралась в фигурку туманной девушки и в задумчивости стояла рядом с огромным змеем.

– Ну дык, упал он, птичка. А до этого хорошо так подрался. Думаю, что-то себе сломал.

– Ага… – бестолково ответила я и, подумав, отлетела в сторону, где и обернулась в человека.

Целителем я была не очень хорошим, но в этом виде мне хотя бы доступна магия.

Нежная человеческая кожа тотчас покрылась мурашками, и я зябко обхватила себя руками. Пусинда посмотрела на меня, вопросительно изогнула бровь, но все же, ни слова не говоря, достала откуда-то рюкзак Кайшера и кинула мне.

– Там твой мешок с одеждой и сапогами.

– Откуда? – удивилась я. – Ты же вперед меня за ним кинулась!

– Ну, удержать-то я его не могу, – пожала плечами ухмара. – А тут ты летишь… Подумала, что вещи вам обоим не помешают, если выживете.

– Молодец!

Я радостно закопалась в рюкзак и, найдя свою наволочку, вытащила из нее костюм и обувь.

Натянула на себя, заплела волосы в косу и нерешительно приблизилась к ламиру, который, надо сказать, и не подумал казаться мне меньше, чем воспринимался в птичьем виде. Все та же здоровенная тварь!

Ладно, как тварь лечить? Что я вообще знаю о ламирах?

Ну, кроме того, что вроде как это высшая нечисть и питается энергией. Стало быть, моя целительная сила должна ему помочь? Но для такого здорового тела меня слишком мало…

– О чем задумалась? – спросила ухмара.

Я медленно шла вдоль серебристого тела. Не удержавшись, коснулась жесткого синего гребня и, дойдя до головы, сказала:

– О том, как бы его уменьшить. А то я ни продиагностировать, ни полечить не смогу. С анатомией ламиров я незнакома.

– Айлин, а ты сказки в детстве читала? – почему-то воодушевилась Пусинда. – Как обычно превращают чудище в принца?

– Он же не лягушка.

– Но тоже земноводное!

– Пресмыкающееся! Но в любом случае – целовать не буду, – радикально ответила я, присаживаясь на корточки у головы ламира. – Тем более что сдается мне, это не поможет, а просто доставит удовольствие. Притом ладно бы ему – но ведь тебе!

– Какая ты умная, а? – расстроилась ухмара. – Мне это не нравится!

– Жаль, – совсем не искренно ответила я и, подавшись вперед, решительно постучала по… пусть будет носу. – Кайшер! Надо прийти в сознание!

Чешуйчатые веки дрогнули и приоткрылись, сверкнув зелеными глазами, которые в этом облике напоминали огромные драгоценные камни.

– Молодец, – облегченно выдохнула я, но тотчас встревоженно нахмурилась, потому что глаза начали закрываться. – Стой! Кайшер! Кай, вернись!

Я даже подалась вперед, вставая коленом на нос, и от души приложила его ладонью между глаз. За спиной сначала потрясенно охнули, а после захихикали.

Под ногой шевельнулось, и ламир глухо выдохнул:

– Слезь…

Я торопливо отпрыгнула в сторону.

Оборот у него занял куда больше времени, чем на поверхности, тогда все прошло стремительно и почти незаметно. И был явно болезненным, судя по судорогам, в которых изгибался ламир.

Наконец змей превратился в человека. Кайшер лежал на боку на каменном полу подземного коридора, со светлыми волосами, разметавшимися по камню, и с таким выражением лица, которого я у него никогда еще не видела.

Пусинда молча достала из рюкзака рубашку и брюки и положила рядом. Кайшер скосил на нее взгляд.

– Спасибо.

Я быстро встала и, отойдя на несколько шагов, отвернулась, давая спутнику спокойно одеться.

– Если честно, я в недоумении, – сказала Пусинда у меня за спиной. – Какая-то птичка так эпично тебя раскатала. Пусть даже она сто раз Лунная!

– Это тотемная птица целого вида. Дар бога, – хрипло ответил Кайшер. – Тут, что называется, «спасибо, что живой».

– Тогда зачем ты вообще полез?!

– Магией было не взять, лишь физическая сила. А она у меня есть лишь в этом виде, – проговорил ламир, так и не дав ухмаре прямого ответа на вопрос «зачем». – Но, в мою защиту, Сипух тоже пострадал.

– Надеюсь, что улетел и где-то там благополучно отбросил лапы и хвост! – раздраженно прошипела ухмара.

– А я надеюсь на обратное…

– Почему?! Он же тебя едва не прибил!

– Потому что потерять священного зверя – это страшно, – серьезно ответил декан. – Как бы я ни относился к лорду Аррану, народ сов ни в чем не виноват. И даже старейшин с их решением тоже можно понять, потому что всегда есть высшее благо и частное.

Хм, если ламиры когда-то давно были оборотнями и стали нечистью после того, как бог от них отвернулся, то у них, получается, тоже был свой священный зверь? И что с ним случилось?.. Судя по настрою Кайшера, ничего хорошего.

Пока я думала о великом и высоком, ухмара за моей спиной вдруг воскликнула:

– Ну что ты мучаешься, давай я помогу!

– Я в силах сам застегнуть на себе штаны!

– Да вижу я, как ты в силах, одной-то рукой! Если меня стесняешься, то давай позовем Айлин?

– Пусинда!

– Что? – искренне удивилась ухмара. – Она точно знает анатомию, и вряд ли ты ее удивишь. У тебя все там очень даже скучно для змея, между прочим. Одного носка бы и правда хватило!

– Пусинда…

Судя по интонации, скоро на одну уникальную древнюю хтонь в этом мире станет меньше. И после этого многие вздохнут с облегчением!

Стена, возле которой я стояла, к счастью, была интересная. Очень интересная. Каменная, потрескавшаяся, с голубоватой искрой внутри. Просто верх занимательности. Я прямо никогда раньше не видела стены. Какая удача, что именно сейчас представилась возможность изучить одну из них максимально внимательно.

– Айлин, – голос Кайшера прозвучал устало, – прошу прощения. И все, можешь поворачиваться.

Если честно – трусливо не хотелось, но я буквально по кусочкам соскребла в себе взрослую, самоуверенную женщину и направилась к ламиру. Лечить!