Глава 13

В доме Чара Аррана

Опустившись на самую верхушку серебристого дерева, вокруг которого был выстроен дом, Хильда ухнула от искреннего восхищения. Отсюда вид был даже лучше, чем на подлете. Казалось, сидишь над ночным небом и под тобой горят звезды… Понятно, что это всего лишь фонари, развешенные между ветвями. Но как же здорово придумано!

Пока фамильяра испытывала гордость за своих почти что сородичей, Финик и не думал любоваться окружающей красотой. Наоборот!

– Какой ужас! – шепотом сказал он, еще сильнее вцепившись в совиные перья. – Даже хуже, чем лететь! Какая-то бездна!

– Что б ты понимал! – недовольно отозвалась Хильда. – Слезай с меня и посиди здесь, я слетаю на разведку.

След Айлин – тот, который может почуять только фамильяр, – привел сюда, но здесь он не заканчивался. Однако именно здесь Айлин провела не меньше суток. Стоит посмотреть, где именно и в каких условиях. Потому что предыдущая остановка хозяйки Хильде совсем не понравилась.

К тому же это явно дом главы клана. Слишком прекрасен. Подошел бы для храма! Куда и зачем девочку потащили дальше?!

– Я здесь не останусь! – заверещал шуршик. – Ты что, с ума сошла?! Я упаду! Меня кто-нибудь съест! А если ты не вернешься?! Я даже слезть отсюда не смогу!

Сможет! С его-то цепкими лапками! Но Хильда так утомилась за время долгого полета, что спорить не стала.

– Тогда веди себя тихо! В доме живут!

– И Айлин? – с надеждой спросил Финик.

– Уже нет, – вздохнула фамильяра и осторожно полетела вниз, лавируя между ветвями и избегая открытых галерей.

Роскошную комнату Айлин она нашла довольно быстро. Пустую. Но хозяйка точно жила именно здесь. И ушла совсем недавно. Причем через открытое окно.

Шуршик спрыгнул, стоило ей приземлиться на подоконник. И кинулся… о нет, не рыдать на пустой огромной кровати! К столику, накрытому для чаепития.

Те, кто тут чаевничал, выпили свой чай (три пустые чашки), но не тронули ни печенье, ни крохотные эклеры. Вот ими-то и занялся Финик.

– Не шурши! – шикнула на него Хильда.

– Угумс…

Некоторое время она смотрела, как Финик жадно и быстро-быстро поглощает еду, а потом принялась осматривать комнату.

Так… здесь совершенно точно был профессор Эйдан. Он и в тех развалинах был, а значит, Айлин нашел и не бросил. Но кроме него здесь была… леди Элиза?! А ведь точно она. Значит, они сбежали втроем? Через окно?..

Впрочем, главное – это Айлин, и она отсюда улетела, перекинувшись.

– Что ты там делаешь? – Хильда наконец обратила внимание на шуршика. То есть на хвост, торчавший из ящика туалетного столика. – Эй, не смей ничего воровать здесь!

– Хозяйка забыла драгоценности! – пискнул Финик, на миг высунув мордочку наружу.

– Не забыла, а не взяла! Это не ее вещи.

– Почему? – удивился шуршик. – Комната ее, значит, и вещи ее!

– Летим отсюда.

– Сейчас, сейчас…

– Финик!

Но когда шуршику было нужно, он передвигался с такой скоростью, что сова не только за ним не успевала, но даже уследить не могла!

– Иду, иду!

Хильда завертела головой, но только попадавшие на стеллаже безделушки указали, что шуршик там… только что был.

Эта наглая морда, смертельно уставшая за время полета и пять минут назад сожравшая кучу сладкого, уже смотрела на нее с подоконника.

Изображая полную готовность к полету.

Хильда подлетела, с трудом вырвала из лапок воришки какую-то крохотную шкатулочку, маленькую статуэтку и блестящую тряпочку. И тут же схватила его клювом за шкирку и закинула себе на спину.

Уже отлетев от совиного особняка метров на двести, фамильяра осознала, что шуршик как-то сильно потяжелел. Но вещички она отобрала, а печенья было все-таки не так уж много… Ах да, еще эклеры.

– Надеюсь, ты хотя бы сыт! – сердито сказала она.

– Мгм, – откликнулся Финик.

И больше ни слова не сказал. Ни через полчаса… ни через час…

Не будь Хильда так озабочена поисками, может, и задумалась бы всерьез, почему шуршик так долго молчит. В конце концов, это только в радость! Может, уснул, наевшись вволю?

Тишина была настолько приятной, что фамильяра только стала лететь аккуратнее, чтобы спящий Финик не свалился.

Шуршик бы и уснул! Но, во-первых, спать, сидя на птичьей спине, реально страшно! Во-вторых, во сне можно нечаянно проглотить колечко с красивым камушком, которое у тебя во рту. Или распрямить скрученный хвост, на который тоже нанизаны колечки. Зато надетые на шею и на пузико браслеты точно не спадут…

А след Айлин тем временем тянулся дальше.

Ниже.

Хильда не понимала, как направление может вести вниз, под землю, но фамильярная связь упорно тянула ее именно туда. И чем дальше они улетали от дома Голоса, тем тяжелее становилось у нее под крыльями.

Не от Финика.

От дурного предчувствия.

* * *

Наверное, когда-то здесь было красиво.

Как профессор Эйдан назвал это место? Гристарашн, что ли?

Чудом запомнила, наверное только из-за того, что за время учебы сто и один раз ломала свой язык об язык древнемагический, лантуанский.

Потому, собственно, ламирская фонетика не показалась столь уж зверской, как могла бы показаться неподготовленному слушателю.

– Будешь еще? – спросил вдруг Кайшер, протягивая мне кусочек недавно добытой на складе еды.

О том, сколько она пролежала, и о надежности заклинаний стазиса я старалась не думать. Опять!

Вообще такая странная ситуация, с одной стороны, о некоторых вещах надо прям со всей силы размышлять, а вот о других даже не пытаться во имя собственного спокойствия.

Главное, их не перепутать, ага…

– Мм… – с некоторым сомнением протянула я.

– Боюсь, ничего приличного в ближайшие дни не будет, – вздохнул ламир. – А силы восстанавливать надо, так что не советую пренебрегать.

И я взяла очередной кусочек мяса и принялась грызть его, пытаясь представить, что это пирожные.

Представлялось плохо. Мясо упорно оставалось мясом: сухим и жестким, почти безвкусным.

Кайшер же ел спокойно, без малейших признаков трагедии на лице. Что, конечно, многое говорит либо о его выдержке, либо о том, насколько плоха была ламирийская кухня в целом.

Пусинда какое-то время наблюдала за ним с подозрительным умилением, потом перевела взгляд на меня.

– Неплохо ты его вылечила! – торжественно похвалила она, видимо устав молчать. – Смотри, как уплетает! Хороший аппетит – признак здоровья.

Подвешенный над нами светляк давал отличную видимость вблизи. Потому я проглотила усмешку, глядя, как Кайшер закатывает глаза.

Но на самом деле веселого было мало. Демоны с ней, с безвкусной едой. Но торчать в каком-то подземном ходе, в компании нечисти, не имея понятия о том, куда и зачем меня ведут…

Так-то мы вроде меня спасали, но что дальше?..

– Уже недалеко, – сказала ухмара, видимо уловив мои эмоции. – Вон за тем поворотом лесенка. Вверх, на волю!

«Воля» оказалась очередным подземным залом, таким же заброшенным, но уже не пустым. Во-первых, стены квадратного помещения были с барельефами. Во-вторых, в нем стояли полуразрушенные колонны. Штук двадцать на не такой уж большой площади – примерно с университетскую аудиторию для общих сборов. Причем разрушились колонны только сверху, и ровно над каждым обломком зияло отверстие, сквозь которое лился солнечный свет.

Чего тут не было – так это выхода. Тупик.

– Ритуальный зал? – предположила я.

– Примерно так, – откликнулся Кайшер. Он обходил обломки колонн и ощупывал их в поисках неизвестно чего.

Странный зал мне инстинктивно не нравился. Очень хотелось обернуться и вылететь в одно из отверстий – сова вполне протиснется.

– Думаю, здесь проводили секретные обряды! – предположила ухмара, поочередно облетая колонны в виде вороны. – Ламиры в натуральном обличье обвивались вокруг колонн, по одному на штуку, и…

– Медитировали, – мрачно закончила я.

– Каким же богатым бывает женское воображение, – заметил Кайшер, продолжая свое занятие.

– Предлагаю выбраться наружу здесь! – заявила Пуся.

Вот! Только стоит вынести в клюве как минимум рубашку и штаны. Обувь я уже не удержу.

– Мне труда не составит, Айлин тоже пролетит, а ты можешь проломить потолок, – прикинула ухмара. – Или не можешь?

– Я ищу дверь, – кратко пояснил Кайшер.

– О… – многозначительно протянула Пусинда и все же вымелась в отверстие.

– Если хочешь, можешь тоже вылететь, – великодушно разрешил мне ламир. – Но осторожно. Там даже не лес.

– А что?

– Болота.

Иммерзильские, само собой? И лишь боги и демоны знают, не столкнусь ли я там нос к носу с какими-нибудь занятными эндемиками.

Вылетать на волю резко расхотелось. Еще и с одеждой морока. Подожду.

В ожидании я бродила по залу, рассматривая барельефы.

Барельефы на стенах явно были не просто украшения для. Это была история, высеченная в камне: ламиры, драконы, башни, мосты, какие-то торжественные процессии. Местами лица и морды стерлись, но общий смысл угадывался легко – здесь кто-то кого-то защищал, кому-то клялся и чем-то очень гордился.

Иначе на кой демон запоминать эти события в камне?

– Профессор! Можно спросить или отвлекаю?

Тяжелый и громкий вздох, видимо, означал реакцию на обращение.

– Спрашивай.

– А почему ламир всегда нарисован рядом с драконом, а между ними корона?

– Потому что в Ламирии было двоевластие.

– Серьезно?

– Абсолютно. – Он говорил и одновременно работал: касался камня, задерживал ладонь на резных завитках, иногда прикрывал глаза, словно прислушиваясь. – Изначально эта территория представляла собой набор мелких… княжеств, пожалуй. Почти как сейчас, собственно: если ты посмотришь на карту, то оборотнические территории по-прежнему раздроблены и человеческий король стоит над ними лишь номинально. Насколько хорошо ты знаешь древнюю историю, кстати?

– Настолько древнюю? Боюсь, что очень плохо.

– Тогда начнем издалека. – Его голос стал более низким, звучным, словно затягивая меня в далекое прошлое и рисуя картинки перед внутренним зрением. – Давным-давно, когда мир был молод и боги временами ходили меж своих творений, тут стоял прекрасный город – речная жемчужина севера, Иммерзиль. И прекраснее его был лишь Облачный Град, столица драконьего герцогства.

Облачный Град в целом и сейчас славился своей архитектурой и недоступностью, так как, во-первых, находился высоко, а во-вторых, драконы не особенно любили чужаков и туристическим центром его сделать не стремились.

– Если двоевластие, то почему Ламирия? – хмыкнула я.

– Потому что змеи хитры и коварны, – подарил мне усмешку ламир, продолжая методично ощупывать каменный стык между плитами. – А вообще потому, что изначально царь был один. Тогда же, в старые времена, работала вассальная система, и часть народов были под рукой ламиров, а часть под властью драконов. И верховный ламир, разумеется, ничуть не обрадовался внезапной перспективе делиться троном. Но ему пришлось. Хайвупуатлинен тогда решил, что два его самых сильных творения не могут враждовать и должны защищать всех остальных оборотней.

В целом-то древнего змея можно понять. Создал страну имени себя, интригуешь потихоньку, драконы, стало быть, одни из вассалов – и тут к тебе с ноги заходит бог и говорит, что властью придется делиться.

– Слушай, а откуда тогда общепринятое мнение, что ламиры и драконы – межвидовые враги? Там даже в хрониках есть какие-то свидетельства эпичных битв.

– Слушай, учитывая, что и мы, и драконы по сути рептилии, то мы имеем дело скорее с конкуренцией за территорию и кормовую базу, – тихо рассмеялся Кайшер. – А что касается хроник… ну представь, что ты какой-то маг средней руки в древние времена. Путешествуешь и видишь в горах, как дерутся две здоровенные твари, притом периодически ревут друг другу гадости.

– Выводы можно сделать самые разные, – признала я. – Ладно, прости, я перебила. Вот Хайвупуатлинен решил принести в социум мир и процветание путем двоевластия. И что дальше?

Ну, после небольшой истерики и скандала, как я подозреваю.

– Дальше были века процветания, потому что ламиры действительно хорошо занимаются политикой, а драконы – восхитительные воины и отлично поддерживают порядок и защищают границы. А там было от чего защищать…

Он замолчал на полуслове.

Его пальцы легли на тонкий каменный ободок у основания колонны. Сначала ничего не произошло. Потом по полу пробежала едва заметная серебристая рябь, дошла до стены – и погасла, словно передумала.

Кайшер раздраженно выдохнул.

– От эльфов? – предположила я, вспомнив, чем кончила Ламирия.

Правда, почему эльфы разнесли ее вместе с драконами, конечно, есть вопросики!

– Верно, – чуть рассеянно кивнул Кайшер, и продолжил мини-лекцию: – Они и драконов не слишком любили, а уж с ламирами и вовсе находились в состоянии вечной холодной войны. Причем не по вине ламиров.

– Ну конечно, – хмыкнула я, рассматривая очередного каменного змея.

– Представь себе. Эльфы вообще большие любители нагадить ближнему при первой же возможности… А уж дальнему – и говорить не о чем.

– Не замечала за ними такого, – возразила я.

На землях людей эльфы вели себя безупречно. Немного высокомерно – да.

Но дядя Тео одно время торговал с эльфийскими домами, и я помнила его рассказы: договоры они соблюдали, товар поставляли отличный, цены держали зверские, но не позволяли себе хамить в открытую. Даже расизм у них был какой-то выверенный. Не «вы, грязные короткоживущие существа», а «как удивительно, что среди людей встречаются настолько достойные собеседники».

– Это сейчас. Расы смешиваются, толерантность растет… по большому счету. Хотя не исключено, что я предвзят, Айлин. К эльфам у меня свои счеты и свои… вопросы.

Кайшер продолжил рассказ – о торговых путях, вассальных клятвах, драконьих заставах на перевалах и ламирских наместниках в речных городах.

И говорил так, что я почти видела все это: светлые мостовые, каналы, крылатые тени над башнями, длинные лодки на воде, змеиные гербы на воротах и драконьи знамена на стенах.

Вот уж кто действительно умел читать лекции. Не сухо, не по бумажке, не «запишите определение», а так, что древняя история вдруг переставала быть списком дат и начинала жить.

Другое дело, что сосредоточиться я все равно не могла. Не потому, что неинтересно, просто первый стресс, видимо, прошел, и я начала задумываться о будущем. И целях тех, рядом с кем я сейчас нахожусь.

Это только кажется, что прикоснуться к истории – невероятно волнующе. Я же боялась, что прикосновение может стать роковым.

Потому водила пальцем по изгибам барельефов, поглядывала в окошки потолка и думала, думала…

Надо сказать, скульпторы здесь поработали очень талантливые! Каждый ламир и каждый дракон – разные. Ни единой одинаковой морды. Разве что все – красавцы. Мощные ящеры, изящные змеи…

– …и драконы, по сути, защищали границы Ламирии от далеко не безобидных эльфов. Тогда их еще не считали хрупкими поклонниками искусств, а я и сегодня очень сомневаюсь в их невинности и безвредности. Зато эльфы прекрасно умеют и свалить на других свои проблемы, и создать проблемы окружающим, и все это обустроить так, что никому и в голову не придет их заподозрить.

– То есть на самом деле невинными были ламиры?

Кайшер рассмеялся.

– Ну зачем же так, дорогая! Все были хороши, что уж там. К тому же… – Он замолчал, повернул что-то в кладке, и я услышала тихий щелчок где-то в глубине стены. – Ну наконец-то!

Я без понятия, что можно повернуть в обломке колонны – даже не центральной! – чтобы потолок начал раскрываться. Точнее, он оказался сделан из блоков, которые теперь поворачивались, словно шестеренки в механизме, постепенно открывая нам бледно-голубое, словно выцветшее небо.

А один из барельефов точно таким же образом сложился в лестницу, ведущую наверх.

– Прошу, – сказал Кайшер, с поклоном указывая мне на ступени.

И я в очередной раз залюбовалась им. В измятой и грязной одежде, с небрежно собранными в хвост волосами, с каким-то пятном на щеке, все лицо в пыли… И близко он сейчас не походил на лощеного профессора. Но осанка оставалась той же, идеальной, и эти зеленые глаза…

Почему ему было не родиться обычным человеком? Ладно, магом.

Насколько бы все было проще!

И мы бы точно тут не оказались…

– Айлин?

– Да, я иду.