Глава 23

Я шагнула к трону и недоверчиво заглянула в лицо очевидно свихнувшемуся Фейну. Но почти сразу шарахнулась назад, потому что сейчас лицо красноволосого имело мало общего с теми чертами, к которым я привыкла за тот недолгий срок, что мы путешествовали вместе.

Сердце бешено колотилось, а в голове метались мысли, основной мотив которых был – непонимание.

Черты ламира практически не изменились, но вот глаза теперь были не голубыми, а красными, практически в цвет волос. А по лицу змеились светящиеся надписи, похожие на древние руны.

Ни на что не похожие древние руны… я такие, кажется, только в храме всех богов видела.

Фейн выпрямился, касаясь лопатками спинки трона, положил руки на подлокотники. Забросил ногу на ногу и удовлетворенно протянул:

– Надо сказать, что троны в Ламирии всегда были удобные. Это последняя страна, где я являлся во плоти… хоть какой-нибудь.

Пусинда спряталась за ближайшей колонной, оставив снаружи только желтые глаза. Очень разумная хтонь.

– Фейн?..

– Конкретно сейчас скорее нет, чем да.

– Многоликий Хайвупуатлинен? – недоверчиво спросила я, от души радуясь, что умудрилась правильно сказать длиннющее имя.

– Вижу, что у тебя тоже все в порядке с базовой эрудицией. – Ко мне повернулось такое чуждое лицо.

– Но… как?..

Ответил мне, впрочем, не сомнительный бог, а Кайшер.

– Аватар. Фейншар, очевидно, является аватаром Многоликого. Какой внезапный сюрприз.

Изначально божества – это суть энергия, которая не имеет физического воплощения. И, по одной из версий, первые живые творения были созданы как раз потому, что боги хотели ощутить этот мир… на физическом уровне.

Ветер, воду, траву под ногами…

Но для этого как бы нужны как минимум ноги, а как максимум весь комплект. Потому и натворили боги всяческих рас и с тех пор могут воплощаться в них, чтобы получать немножечко банальных жизненных удовольствий.

Про Многоликого я читала, что он вообще по очереди проживает жизни в облике каждого из своих творений.

– Итак, – в голосе Многоликого появилась глубина и звучность, – я слушаю тебя, Ксилот, последний принц Ламирии.

Кайшер все еще был в смятении от такого оборота дел. Это читалось по тому, как он замер, глядя на Фейна, и не сразу сделал вдох. Но растерянность продлилась недолго, уже в следующий миг ламир шагнул вперед, остановился посреди площадки у подножия трона и отвесил глубокий поклон.

– Приветствую тебя, Многоликий Хайвупуатлинен, Отец всех оборотней, даровавший нам вторую суть, – произнес он. – Я пришел просить не за себя.

– Все, кто так говорят, обычно просят именно за себя, – заметил аватар.

– Возможно, – не стал спорить Кайшер. – Я последний принц страны, которой больше нет. В этом смысле любое будущее ламиров касается и меня тоже.

Красные глаза Фейна – уже не Фейна – смотрели на него спокойно и тяжело.

– Говори.

– Ламирия не сохранила доверенного ей дара. Мой отец нарушил клятвы, разорвал союз, презрел вторую корону и обратил твое благословение в право властвовать, а не служить. Я пришел не оправдывать его. И себя тоже не пришел оправдывать.

Я смотрела на Кайшера с удивлением. Вот это было… неожиданно.

Он не торговался. Не пытался переложить вину на эльфов, на отца, на мертвых царей, на обстоятельства. Хотя, честно говоря, мог бы! Материала там хватило бы на целый обвинительный трактат с приложениями.

– Да, эльфы принесли смерть, – продолжил он. – Но почва, куда она проросла, была уже отравлена нами. Гордыней. Страхом. Ненавистью. И все же…

Он запнулся. Совсем чуть-чуть, но я заметила и прикусила губу, с состраданием глядя на ламирского принца. Не представляю, каково быть на его месте… и слава богу. Только не этому вот, конечно!

– И все же нас осталось слишком мало, – сказал Кайшер тише. – Десять. Даже девять, если считать твоего аватара отдельно.

– Мой аватар такой же ламир, как и ты, – отозвался Многоликий. – Кроме тех мгновений, когда в нем я.

– Тогда десять, – кивнул Кайшер. – Десять живых существ, у которых больше нет будущего. Нет детей. Нет права исправить то, что было разрушено до нас и нами. Я пришел просить о милости, великий Хайвупуатлинен. Не о возвращении трона, не о возрождении Ламирии и тем более не о мести. Только о возможности жить дальше. Дашь ли ты нам еще один шанс?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Ламиры – любимые дети мои, – сказал аватар наконец, и в этот раз в словах звучало что-то другое: не усталость и не безразличие, а боль, тихая и старая, давно прожитая, но не ушедшая до конца. – Вам было дано больше, чем кому бы то ни было. И, возможно, потому мое разочарование оказалось настолько сильным.

– Значит, вы снимете проклятие? – не удержалась я. – И почему вообще настолько сильно наказали? Словно того, что сотворили эльфы, было мало.

Кайшер бросил на меня короткий взгляд. Видимо, не каждый день проситель приводит с собой Голос, который мало того, что оказывается ненужным, так еще и спорит с богом до вынесения решения.

– Божественный гнев подобен стихии, – гулко отозвался Многоликий. – Тайфун сметает все на своем пути.

Угу.

То есть «я психанул и наказал всех», а потом, может, и передумал, но обратиться к нему ламиры не могли. Царь-то запечатал дворец с артефактом, а ламирский Голос Многоликого, видимо, был на тот момент убит.

А раз не могут обратиться, то как же снизойти и снять проклятие? Не самому же взять и передумать. Еще решат, что бог был неправ. Очень удобно, конечно.

Надеюсь, меня не слышат…

Аватар медленно повернул голову ко мне.

Ой.

– Тогда, может, и божественная милость станет подобна солнцу и обогреет все свои творения? – спросила я как можно вежливее. Все же риторика – отличная наука. Особенно когда очень хочется нахамить, но при этом желательно выжить.

Многоликий молчал долго. Кайшер, кажется, даже дышать перестал.

– Я дам вам ответ через месяц, – наконец сказал Фейн-аватар. – Приведи Круг Десяти, принц Ксилот. Полный Круг должен услышать мой ответ.

– Будет исполнено, – сказал Кайшер.

– И Голос должен быть с вами.

Я вскинула голову.

– Простите?

– Голос должен тоже прийти.

Кайшер сделал шаг вперед.

– Она не принадлежит нам.

Многоликий посмотрел на него.

– Споришь со мной, последний принц?

– Нет, но…

– Вот и хорошо. И да, в следующий раз тебе придется заплатить за беседу, Ксилот.

То есть все же надеть побрякушку и поплатиться годами жизни и страшно еще представить чем?

Жадная Многоликая скотина, а?

После того как прозвучали последние слова, Фейн внезапно запрокинул голову, выгнулся, а потом обмяк на троне.

Я несколько секунд недоверчиво смотрела на аватара, но тот не спешил приходить в сознание. Десять секунд, тридцать, минута…

Я с опаской ткнула Фейна в плечо, но он завалился на подлокотник кресла еще больше.

– И долго ждать, когда он очнется? – спросила я.

– Может, он вообще умер? – с надеждой спросила Пусинда. – Я слышала, что с аватарами так бывает от нисхождения божественной сущности! Если умер, то в целом даже никуда нести не надо, дворец – очень достойный саркофаг.

Кайшер поднялся по ступеням, безо всякого пиетета вернул красноволосого в вертикальное положение, прижал два пальца к его шее и спустя несколько секунд сказал:

– Жив. Придется вытаскивать.

– За ноги, я надеюсь? – спросила добрейшая Пуся.

– Нет, ты понесешь. Но прошу, осторожнее, чем Чара Аррана! Фейн и так мстительная, мелочная скотина, а учитывая, что он аватар Многоликого, я вообще не представляю, чем ты рискуешь поплатиться.

– Хорошо-хорошо, – покивала явно ни капли не проникнувшаяся ухмара. Развеялась дымкой, обволокла и подняла в воздух тело Фейншара. – Идем!

Ну мы и пошли.

Притом, судя по глухому стуку позади, который я слышала минимум два раза, – вредная хтонь и не подумала мыслить и поступать логически.

Тильда и Финик

Тильда, разумеется, не знала, что квадратная дыра, ведущая из странных подземных помещений, совсем недавно была потолком Гристарашна, бывшей школы стражей Ламирии. Да если бы и знала, не впечатлилась бы. Ну, потолок, ну – школа…

Зато она знала, как выглядят Иммерзильские болота. А учитывая, что из этой самой дыры не так уж давно вылезла ее драгоценная хозяйка… То в болота, собственно, Айлин и отправилась!

Но зачем?! С кем?! А ведь точно же не одна. Потому как ну что делать порядочной леди одной в Иммерзильских болотах?! Да и непорядочной тоже, да и компания особо не поможет… Туда даже студенты на практику не ездят, а осмелившиеся сунуть нос исследователи, как правило, не возвращаются.

Словом, фамильяру Айлин было очень, очень грустно. И страшно. Не за себя – за хозяйку. И за глупого шуршика, который увязался на поиски. Тильда уже тысячу раз пожалела, что взяла с собой эту обузу.

Тем более что шуршик неожиданно перестал быть обузой. То есть моральной. Он помалкивал, на озабоченные оклики отвечал только «Угу» и вообще был тихий, смирный… есть не просил…

Вылетев из дыры, сова опустилась на булыжники.

– Слезь с меня! – скомандовала Финику и принялась осматриваться.

– Угу…

Так. Это же дорога. Судя по ширине – торговая. Но давно заброшенная. Несколько тропок, ведущих в гнусного вида жижу. Болота простирались до самого горизонта во все стороны, куда ни глянь. Но направление, в котором шла Айлин, прослеживалось по-прежнему четко.

– Залезай обратно, – мрачно сказала Тильда своему спутнику.

– Угу…

Направление – направлением, но, в отличие от Кайшера Эйдана, Тильда не была ни ламиром, ни магом. А потому лететь до Садового дворца ей пришлось очень долго: то ли сами болота, то ли какая-то древняя защита, стоявшая на них, не позволяли передвигаться с обычной скоростью. Вроде и летишь, как всегда, а на самом деле едва шевелишь крыльями. Это стало понятно, когда сова заметила, что кривое дерево впереди за час практически не приблизилось.

Впрочем, это место (или местная магия?), видимо, хорошо относилось к нечисти. Потому что последняя мышь, пойманная Тильдой в туннелях Гристарашна, была там же и съедена, а голода ни сова, ни шуршик не ощущали. И спать не хотелось. И крылья не устали…

– С тобой там все нормально? – периодически спрашивала Тильда, поворачивая голову.

– Угу, – неизменно отвечал шуршик.

Да что ж с ним такое?!

Но с проблемами Финика (если они все же есть), можно разобраться и позже.

В результате сова и шуршик оказались над большой площадью возле огромного дворца ровно в тот момент, когда из него выходила целая компания. Почти все – знакомые! Айлин, ухмара из Хармарской академии и с ними… Узнав декана нечистеведов, Тильда откровенно выдохнула и расслабилась.

Ну да, Айлин и профессор сильно потрепанные и в странной одежде. Ну да, ухмара тащит за собой какого-то мужика с красными волосами – враг или друг, неизвестно, но точно в полной отключке, значит, безопасен.

Живая! Это главное! Живая и на вид вполне себе здоровая!

Фу-ух!

До встречи с Айлин оставались какие-то пятьдесят метров.

Но, к сожалению, шуршик, тихонечко сидевший у Тильды на спине, тоже увидел хозяйку. Которую очень, очень любил! Которой нес ее забытые драгоценности! Потом отдаст… наверное.

Радость Финика оказалась настолько велика, что он с ней не справился.

– Наф-шли! – заорал он во весь голос. – Мфы наф-шли Ай… Ик! И-ик… Айлин нашли… – выговорил он уже четко, с ужасом понимая, что от своего вопля проглотил красивое колечко.

С красным камушком! Которое всю дорогу держал во рту и помалкивал, как раз чтобы не проглотить нечаянно! Терпел муки голода, жажды и отсутствия общения!

И теперь колечко ему давит на живот… Только почему-то не изнутри, а снаружи.

А потом что-то треснуло, полетело во все стороны, и из-под пушистого зада пропала опора.

Тильда же ощутила, что на нее обрушилась как минимум гора. По счастью, она успела, взмахнув крыльями, рвануться вниз и вбок. Только потому эта самая гора и не похоронила сову под собой.

Дальше события развивались с невероятной скоростью.

Тильда неуклюже приземлилась в сторонке и ошарашенно замотала головой. Айлин взвизгнула и одновременно с профессором начала ставить щит.

Но ухмара среагировала быстрее. Лежавший в туманной сетке красноволосый мужик повалился на землю, а к горе, напавшей на Тильду, метнулась страшная черная хтонь.

Это не гора, поняла сова, обернувшись. Это такая же жуткая хтонь!

Перед Садом Царицы возвышался огромный монстр, размером никак не меньше василиска. Он неуверенно, пошатываясь, шагал вперед на мохнатых и кривых задних лапах и потрясал четырьмя передними – тоже кривыми, длинными, с загнутыми огромными когтями. Морда наполовину плешивая, наполовину обросшая шерстью. Острые уши, казалось, упираются в небо. За спиной монстра бил по булыжникам толстый лысый хвост.

А оскаленная пасть пыталась издавать какие-то звуки…

Не рев, не вой, именно звуки. Будто сказать что-то хотел. И правильно делал, потому что именно эта нечленораздельная речь и остановила Пусинду от удара.

Она превратилась в черную кошку того же размера, что и монстр, и задорно выкрикнула:

– Чего хочешь, смертник?! Тебя целиком сожрать или по кускам? У-у-у, страхолюди… то есть тварина!

Монстр остановился, тоскливо рыкнул и вдруг уселся. Поднял верхнюю пару лап, посмотрел на них и завыл, мотая жуткой башкой. А потом посмотрел на огромную кошку и медленно пополз на заднице прочь, продолжая что-то бормотать.

– Ну, как скажешь! – сделала вывод ухмара и пригнулась, готовясь к прыжку.

– Пуся, стоять! – гаркнул вдруг профессор Эйдан, убирая свой щит.

Айлин тоже прервала плетение. А Тильда, видя, что защитников тут и без нее хватает, метнулась к хозяйке и была схвачена в родные объятия.

– Тильда! Как ты?! Откуда ты? – забормотала Айлин. – Ти-ильда-а-а…

Она прижала сову к себе, и только умение выкрутить голову, не поворачивая тела, позволило Тильде увидеть то, что творилось сзади.

– Чего стоять?! – возмутилась ухмара. – Будет тут дрянь всякая…

– Не трогай, говорю, – бросил ей профессор и… зашагал прямиком к монстру.

– Кайшер! – крикнула Айлин.

– Он не опасен, – откликнулся профессор. – Кажется, болен.

– Да откуда он взялся?! – злобно прошипела Пусинда. – Кай, ты куда? Я такую дрянь еще не видала. Мне тут на пару укусов, ну?

– Ты кто? Успокойся, тебя не тронут, – пообещал профессор, осторожно подходя к монстру. – Пуся, уберись, ты его пугаешь.

– Я его пугаю?! – удивилась ухмара. – Вот сразу видно нечистеведа.

Она обернулась туманной девицей, сделала вид, что плюнула, и вернулась к Айлин. Которая тоже как-то очень внимательно всматривалась в неизвестную хтонь.

– Конечно, – весело сказал профессор. – Это однозначно нечисть. И судя по внешним параметрам… с ней что-то произошло. Успокоился?

Монстр жалобно взвыл. Замолчал. Наморщил лысый лоб так, что складки набежали на глаза.

– Ай… Ай-ли-ин-н… – выдал он. – Ау-у!

– Ой-й-й… – прошептала Айлин. – Хильда? А… а где Финик?

– Шуршик, да? – ласково спросил профессор. – Ты же шуршик? Лапы только лишние… И лысоват. Но судя по ушам и хвосту…

Тильда вывернулась из рук хозяйки и подлетела к чуть не убившему ее монстру. С интеллектом и логикой у совы все было в полном порядке. Тем более если представить это страшилище сильно уменьшенным и с нормальным количеством лап…

– Финик! – Она всплеснула крыльями. – Это реально, что ли, ты?

– Я-ау! Ф-фин… ик… Тиль-да-да!

– А ну соберись, – приказал ему профессор. – Язык точно на месте. Ты что-то съел? Я так понимаю, ты минут пять назад был обычным шуршиком. Уже потому, что такой нечисти я никогда в жизни не видел.

– Сел… съе-ел! – закивал преобразившийся Финик. – Прогы… прогыла… Про-гло-тил! – выговорил он четко. – Коль-цо.

– Поганый воришка! – ахнула Тильда. – Кольцо? Во рту держал?! Вот почему ты молчал всю дорогу!

– Это правда Финик?! – с ужасом спросила Айлин. – Кайшер, а можно как-то его назад…

– Можно, – кивнул профессор. – Артефакт следует извлечь. Это потребует некоторого времени и уединения.

– Уединения? – переспросила ухмара с нескрываемым интересом.

– Профессионального, – твердо сказал Кайшер.

– Кайшер, ты у нас теперь еще и зооцелитель, это замечательно. Разноплановый такой, – умилилась нечисть.

– Я нечистевед, – едва заметно усмехнулся декан.

– Умница, красавец и нечистевед! – согласилась ухмара. – Давай, магичь! А то смотреть на него больно. По степени ужасаемости тварина получилась, конечно, просто феноменальная…

– Ик… – жалобно сказал шуршикомонстр.

– Так вот, дамам следует отойти подальше. Хотя бы вон за ту статую, – профессор махнул рукой, указывая. – Финику предстоит небольшая медицинская процедура.

– А ты не можешь просто вынуть из него, чего он там сожрал? – с интересом спросила ухмара. – Ну, опа – и вылетело.

– Увы. Артефакт следует извлечь аккуратно, иначе последствия могут быть непредсказуемыми. – И, немного помедлив, он задумчиво добавил. – Для всех присутствующих.

Лечение длилось около получаса. Подробности Тильда предпочла не запоминать, хотя бы во имя того, чтобы потом хоть как-то с шуршиком дружить.

Иногда временная амнезия – это лучшее, что ты можешь подарить другу!

Минут двадцать спустя Кайшер Эйдан присоединился к «дамам», честно ожидавшим за статуей ламирского воина. И протянул Айлин сьежившегося и очень несчастного шуршика, которого держал за шкирку. Впрочем, очень аккуратно держал.

– Твой?

– Наш, – печально подтвердила Тильда, глядя как Айлин нежно гладит питомца.

– Ну тоже красавец! – восхитилась ухмара, трогая Финика туманным пальцем. – А ты добрый, Кай! Я бы его чистить не стала – заслужил!

– Мы все тоже заслужили этот чудный аромат? – саркастично спросил профессор. – К тому же он и так наказан. Думаю, теперь будет более… осторожен. Да, Финик?

Он тоже погладил млеющего от рук хозяйки шуршика.

– Ему нужны какие-то дополнительные осмотры? – осторожно спросила Айлин.

– Только покой и диета, – невозмутимо ответил профессор.

Финик медленно повернул голову, посмотрел на него и пискнул:

– Какая диета?

– Щадящая.

Морда шуршика вытянулась с такой выразительностью, что комментарии были излишни.

– Где ты взял это кольцо? – продолжил Кайшер, не давая питомцу времени на дальнейшее осмысление трагедии.

– Айлин забыла его в доме этого… ее совиного папы! – смущенно сказал Финик. – Я ей нес! Колечко и…

– Ничего я там не забывала!

– И что еще ты нес?! – грозно спросила Тильда.

– Это кольцо невидимости, – сказал профессор, крутя в пальцах украшение с красным камушком. – Весьма мощный артефакт. И, видимо, дает очень интересный эффект при попадании в желудок нечисти… Кстати, Айлин, вряд ли его хранил в твоей комнате лорд Арран.

– Да уж, – поморщилась Айлин.

– А значит, его принесла твоя мама.

– Ты думаешь? Но почему она им не воспользовалась?

Хотя куда бы она, пусть даже и невидимая, пошла из дома Голоса Многоликого? Оборотни обладают не только зрительным восприятием, так что…

– Возможно, берегла на крайний случай. А сказать не успела: насколько помню, мы весьма экстренно ее телепортировали, – пожал плечами профессор. – Кстати, про телепортацию… Пуся, а где Фейн?

– Да вон валяется, – указала ухмара и фальшиво вздохнула. – Забыла я про него…

Профессор подошел к распростертому красноволосому и что-то извлек из его кармана. Подкинул на ладони и удовлетворенно кивнул.

– Как я и думал.

– Что это?

– Фейн – весьма запасливый товарищ, – усмехнулся Кайшер, глядя на лежащего аватара Многоликого с нечитаемым выражением лица. – Так что я был практически уверен, что у него с собой есть портальные артефакты. Этот еще и мощный и сможет перенести всю нашу компанию в Хармар.

Ламир окинул всех оценивающим взглядом, прикидывая суммарный вес «компании».

– Значит, нам не придется идти самим? – неверяще спросила Айлин, которую явно угнетала перспектива обратного пути.

– Не придется, благо я знаю координаты телепортационного зала академии, – подтвердил профессор. – Приключение закончилось. Весьма удачно, должен заметить.

Тильда была с ним полностью согласна.

Жаль только, радостной встречи толком не произошло. Но сама виновата – не надо было брать с собой Финика.

А Финик, успевший слезть с рук хозяйки, ползал в пыли, собирая куски лопнувших на его брюхе браслетов и упавшие с хвоста колечки. И клялся себе – нет, не в том, что больше не будет воровать. Да он и не воровал ведь, а нес хозяйке – и вот, пригодилось. Так что…

Но держать во рту он больше никогда ничего не будет. Только еду.

Кстати, о еде.

– Айлин? А есть что-нибудь покушать? – заныл он, подбегая к хозяйке с полными лапами поломанного добра. – Я же могу умереть, я, знаешь, как давно ничего не ел? У меня уже животик болит от голода!

И даже не сразу понял, почему все так громко смеются.