Глава 24

Возвращение – очень странная штука.

Потому что уезжает всегда один человек, а возвращается другой.

И вот так интересно получается, что ты уже немного иная, а проблемы у тебя все те же.

Я вздохнула и поглубже сползла в приятно пахнущую воду моей, как оказалось, очень просторной и комфортабельной ванной в аспирантском блоке.

Первые сутки после возвращения я почти полностью проспала, и это было прекрасно. А потом лежала здесь: дважды меняла воду и с почти религиозным восторгом оттирала грязь Иммерзиля от кожи.

Как хорошо снова быть чистой!

И быть дома… пусть даже этот дом и аспирантская общага.

Я провела по руке и задумчиво посмотрела на бутыльки, стоявшие на краю ванны. С краской для волос, глазными каплями… я ими так ни разу и не воспользовалась с момента возвращения. Отчасти потому, что стоит ли прикидываться собой прежней, если меня уже многие видели в истинном виде?

Вдобавок сомневаюсь, что клан сов просто забудет о моем существовании в свете того, что после пропажи Чара Аррана у них и вовсе не осталось Голоса.

Потому первое же, что я сделала, как только проспалась, это послала им официальный запрос с предложением встречи… от юной совы, которая обернулась в уже взрослом возрасте в очень травматичной болотной ситуации!

Ну а что, учитывая, что тайна выплыла наружу таким вот глупым образом, то, раз не можешь остановить слухи, надо их возглавить и оформить нужным тебе образом. Того, что меня снова упрячут в леса клана, я не боялась: у публичности, которой управляешь ты, есть свои плюсы.

Так что, думаю, они весьма быстро организуют мне родословную, где вполне официально будет значиться, что крови оборотней у меня, допустим, одна десятая. То есть нагрешила не моя мама, а какая-нибудь прапрабабушка!

Приезжать в клан и становиться там Голосом я, конечно же, не планирую. Но это даст мне нужную легализацию и легитимность. Я смогу жить спокойно, ничего не боясь, и моя мать – тоже!

Кстати, она обещала приехать буквально завтра… и я могла бы сказать, что собираюсь посоветоваться, но честным будет признать, что я уже все для себя решила.

И с достоинством приму последствия этого решения, если я вдруг ошиблась.

Но я твердо знаю одно: если у меня есть шанс жить и не прятаться, то я должна им воспользоваться.

А потому я решительно встала из ванной, вытерлась и с улыбкой посмотрела на свое встрепанное отражение. Светлые волосы, черные пряди, янтарные глаза… настоящая я!

И пусть всем рот не заткнешь, но лучше, если они станут обсуждать предложенную мной версию, а не то, что придумают сами, не так ли?

А обсуждать, разумеется, станут, потому что если раньше про меня и Кайшера просто ходили сплетни, то что будет после торжественного возвращения вместе после недельного отсутствия, я даже представлять не хочу! Тем более с изменившейся внешностью.

Я машинально опустила взгляд на запястье – тонкие линии помолвочной татуировки услужливо проступили на коже, напоминая о нашей с Кайшером сделке.

Сделке… Слово-то какое подобралось. Хотя, наверное, именно оно лучше всего отражает сложившуюся ситуацию: в рамках нашего договора я спасла его, а он за это меня не убил. Спасибо большое, конечно!

Я потерла рисунок и вздохнула.

Помолвку нужно расторгнуть. Желательно было сделать это еще вчера, но вчера Кайшер очень удачно почти весь день не попадался мне на глаза. А когда попался за ужином, я так же удачно вспомнила, что давно хотела прогуляться.

Я закрутила на волосах тюрбан и невесело хмыкнула.

Трусость? Возможно.

Но после Иммерзиля я имела право хотя бы на пару дней, чтобы разобраться, чего я вообще хочу.

Я решительно накинула халат и вышла в спальню.

С Кайшером разберусь, но чуть позже. А сейчас надо заняться делом!

Почесав за ухом сидящую на своей жердочке и подремывающую Хильду, я села за стол и, заглянув в почтовую шкатулку, обнаружила там несколько писем.

Ответ от мамы: она подтверждала время своего прибытия, и я с нежностью погладила бумагу.

Послание от дяди Тео. Встревоженное, полное вопросов и, конечно же, предложений помощи. В целом, возможно, помощь даже потребуется, потому что третьим письмом было как раз официальное послание из клана сов.

В котором весьма вежливо говорилось, что они счастливы найти нового птенца своего клана, но совы птицы вольные и никто меня ограничивать не будет. А официально, вне сомнений, признают! Не соблаговолит ли уважаемая Айлин Тарри встретиться на нейтральной территории?

Какая красота! Какая смена риторики! Никаких тотемных птиц, посланных в погоню, – все сугубо уважительно!

– Что там? – Из-под кровати выскочил Финик и, подойдя к моей ноге, демонстративно поднял верхние лапки, намекая, что после всего пережитого его все еще нужно носить на руках!

– Там все идет по плану. – Я улыбнулась и, подхватив животину, затащила его на колени. Почесала между ушами и, поймав взгляд умоляющих глазок, строго сказала: – Орехов больше не дам. Ты и так мешок сожрал!

– Но у меня болит животик!

– Так, может, поэтому и болит, Финик? – мрачно предположила проснувшаяся Хильда.

– Нет, он болит от артефактных последствий и влияний! – немедленно надулся шуршик.

– И лишь орехи могут их нивелировать? – спросила я.

– Да. И украшения, которые ты отобрала!

И правда, первое, что я сделала после того, как выспалась, – это выгребла из гнезда под кроватью все шуршиковы сокровища. От самых подозрительных избавилась, разложив их на видных местах в академии, а выглядевшие ценными отнесла в бюро находок.

Остались непристроенными буквально несколько дешевых безделушек, которые, скорее всего, были давно забытыми моими, и непонятно откуда взявшийся мужской носок.

– Верни-верни-верни-верни! – Финик умоляюще уставился на меня. – Я ведь болею!

– Цацки-то как на твоем здоровье скажутся?

– Они скажутся на моем ментальном здоровье, которое в свою очередь положительно повлияет на мой кислотно-щелочной баланс!

Слова-то мы какие умные знаем!

– Нет.

– Айлин, ну хотя бы носок! – взмолился питомец.

– Он-то тебе зачем? И, главное, где взял?

– Нашел… гулял и нашел.

Ладно, вроде носки – не сверхредкие артефакты, которые владельцы станут пытаться вернуть любыми путями.

Потому, со вздохом выдвинув верхний ящик стола, я извлекла оттуда темно-синее чулочно-носочное изделие с красивой серебристой вышивкой на высоком голенище.

И камешками…

Вот на них я раньше внимания не обратила, потому что ну кто вообще станет присматриваться к камням на НОСКЕ?! И, кстати, где-то я этот носок видела… какой-то он знакомый…

– Спасибо! – Не дав мне хорошо подумать, Финик схватил носок обеими лапками и, спрыгнув с моих колен, очень бодро, назло всем животикам, умчался обратно под кровать. Формировать в гнезде новую сокровищницу…

– Давай отдадим его леди Элизе? – с надеждой предложила Хильда. – Там он будет тырить в пределах дома.

– Боюсь, что мама его может все же пристукнуть…

– Твоя-то мама? – скептически хмыкнула фамильяра.

– Она трепетно относится к своим драгоценностям. К тому же, как выяснилось, у нее есть артефакты. Не стоит рисковать.

Я встала, развернула тюрбан на голове и, потрогав влажные волосы, решила, что в целом можно заплести их в косу и пойти… да куда-нибудь пойти!

Начну с вивария.

А потом можно и в библиотеку, поучиться… поизображать хотя бы перед собой бурную деятельность.

Так что я быстро переоделась, закинула в сумку все нужное и важное и выскочила из комнаты. Конечно же, в сопровождении Хильды и шуршика, который ради этого покинул подкроватье.

Я даже иронизировать не стала, потому что друзья до сих пор переживали и предпочитали ходить вместе со мной. Но это пройдет.

Все проходит, и жизнь возвращается в привычное русло.

* * *

В виварий я заглянула до обеда.

Ревор встретил меня у входа с видом человека, у которого накопились вопросы, но хватило мудрости их не задавать. Он только кивнул и жестом пригласил следовать за собой. Мы прошли мимо вольеров с мелкой нечистью – оттуда доносилось привычное шуршание, попискивание и один раз что-то грохнуло в дальнем углу. Ревор, давно привыкший к разнообразным звукам, грохот проигнорировал.

Остановились у закрытого бокса в дальнем углу ангара.

– Вот, – сказал он. – Пока тебя не было, привезли.

За решеткой сидело нечто размером с небольшую кошку, покрытое чем-то средним между перьями и чешуей, с тремя парами глаз, расположенных на узкой морде по дуге. Нечисть явно ругательно зашипела и шибанула лапой по барьеру, высекая искры из металлических прутов.

Значит, когти очень прочные… интересно!

А еще – я такую тварюшку никогда раньше не видела, и это интересно вдвойне!

– Что это? – спросила я.

– Сам не знаю, – признался Ревор. – Поймали в Шаударском лесу, в сопроводительных документах написано: предположительно из семейства хвостатых химероидов, но я таких раньше не видел. Надо описать, классифицировать, понять, чем кормить!

– А чем пробовали?

– Рыбой. Оно отказалось. Мясом – отказалось. Жучков швырнуло в нас.

Существо в загоне моргнуло всеми шестью глазами поочередно и слегка шевельнуло хвостом.

– Ну почему же «оно», зачем так грубо? – Я с улыбкой присела возле загона. – Это явно самочка. Ну, здравствуй… Котя?

Кошка наклонила голову.

Следующие два часа прошли примерно так: я сидела у загона с блокнотом, наблюдала, делала заметки, осторожно предлагала разные варианты корма через специальный лоток. Химероид категорически отвергла травы, задумчиво обнюхала сухари, съела два кусочка твердого сыра и долго смотрела на меня после этого с выражением, которое я затруднялась интерпретировать. Ревор периодически заглядывал через плечо в мой блокнот и одобрительно хмыкал.

К обеду у меня было три страницы наблюдений, набросок с изображением Коти, предварительная гипотеза о питании и огромное желание покопаться в бестиарии по Шаударскому лесу!

Чем я и занялась сразу после обеда!

И уже на улице, шагая по дорожке в сторону библиотеки, я подхватила на руки ждавшего меня на ближайшем дереве Финика и, запрокинув голову, проводила взглядом реющую в небе Хильду.

Улыбнулась, глубоко вдохнула и длинно выдохнула.

Вот она – нормальная жизнь!

* * *

Библиотекарша с улыбкой поздоровалась, я изложила ей свой запрос, и леди Таринис, немного подумав, сообщила, что вернется минут через десять. Я кивнула и прошла к дальнему столу у окна, который негласно считала своим уже несколько недель. Сейчас таких далеких, словно из прошлой жизни… Но тем больше удовольствие от возможности сесть на то же самое место!

Хильда устроилась на спинке стула рядом. Финик немедленно полез в сумку – осторожно, без обычного энтузиазма, и я покосилась на него.

– Как живот?

– Я снова начинаю чувствовать покалывание. – На меня уставились круглые страдающие глаза. – И он немного урчит. Но это уже лучше, чем вчера… наверное. Я бы не стал сильно радоваться! Может, это просто временное улучшение, и оно уже ухудшается!

Его жалобы прервала библиотекарша, вернувшаяся даже быстрее, чем обещала. Она положила передо мной несколько пухлых томов.

Я раскрыла перед собой блокнот, с заметками и принялась за каталоги, которые любезно принесла мне библиотекарша.

Шаударский лес… Около пятидесяти лет назад в расположенной рядом с ним долине проснулся очередной Источник магии, и примерно треть всех животных подверглась мутациям. С тех пор нечисть там не переводится, больше того – возникают новые виды. В общем, истинный рай в плане исследовательских и практических нужд! И при этом очень опасное место, в котором попадаются очень опасные твари…

Я листала каталоги, сверялась с блокнотом, делала пометки на полях.

– Айлин, – сказала Хильда минут через двадцать.

– Угу.

– Ты перелистнула одну и ту же страницу четыре раза.

Я посмотрела на раскрытую книгу. Действительно – страница с описанием лесных светляков, совершенно мне сейчас не нужных.

– Задумалась.

– Вижу, – сказала Хильда. – О химероиде?

– О нем в том числе.

Сова помолчала с тем особым терпением и многозначительностью, которые хуже любых вопросов. Я вздохнула и вернулась к каталогу.

Если предположить, что это действительно химероид – а других версий у меня пока нет, – то интересен не только вид, но и поведение. Существо явно понимает, к нему обращаются или нет. Реагирует на интонацию. На сыр согласилось только после того, как я объяснила вслух, что предлагаю, – что само по себе было довольно странно.

– О чем задумалась? – спросила сова.

– О разумной нечисти. – Я почесала бровь.

– Разумность весьма относительна, – не задумываясь, ответила сова. – Вот смотри, Финик у нас вроде бы по классификации нечисть разумная: реагирует на речь и понимает контекст. Но делает ли его это шибко сознательным?

Из сумки донеслось возмущенное сопение.

– Я высокосознательный, – сообщил Финик. – Просто избирательно.

С улыбкой потрепав питомца по спинке и уже отнимая руку от его гладкой шерсти, я заметила вновь засверкавшую на запястье татуировку.

Она была единственным, что постоянно напоминало про Иммерзиль и все, что там произошло.

Уши предательски запылали.

Я резко натянула рукав.

– Ты опять зависла, – укоризненно сообщила Хильда. – Как вернулась – сама не своя! И ничего толком так и не рассказала…

Переживашка моя пернатая!

– Думаю…

– Страшное дело.

– Сама боюсь.

Из-под стола донеслось подозрительное хрумканье. Хильда резко повернула голову практически назад.

– Финик!

Хрумканье прекратилось.

– Я ничего не делаю!

– Именно поэтому у тебя во рту страница?

Я заглянула под стол. Финик действительно сидел там с уголком бумаги, торчащим из пасти. Когда он из сумки-то вылезти успел?!

– Это что, мой черновик?..

– Угумс! – подтвердил шуршик, быстро дожевал улику и выполз обратно. – Целлюлоза полезна для кишечника!

– Выс-с-соко-с-с-сознательный! – прошипела сова. Я даже и не думала, что она умеет издавать такие звуки!

Нет, все-таки возвращение домой однозначно меня радует! Все как всегда! И это прекрасно!

Я улыбнулась и снова уткнулась в лежавшую передо мной книгу. И как раз в этот момент разговоры вокруг начали постепенно становиться тише: вот один голос оборвался, второй стал приглушеннее, где-то перестали хихикать. Так обычно бывает, когда в помещение входит кто-то, на кого всем очень хочется посмотреть, но никто не хочет признаваться, что смотрит. И я еще даже не успела обернуться, а уже поняла, кого именно принесло в читальный зал.

Ну конечно! Профессор Эйдан…