Глава 28

От классических женских страданий на тему «нечего надеть», меня, наверное, спасло только то, что было еще и НЕКОГДА.

Потому что сразу же после того, как ушел Кайшер, откуда-то снова материализовался Ревор… с очередным важным делом и очень жалобным взглядом, который не позволил мне бросить ближнего в беде.

Потому я прокопалась еще часа полтора, и в итоге времени мне хватило ровно на то, чтобы помыться, высушить волосы и, цапнув первое попавшееся платье из шкафа, унестись из комнаты, оставляя Хильду с ее вопросами без ответа.

Впрочем, глядя на то, как я в последний момент вдеваю в уши сережки и буквально на ходу влезаю в туфли, она вздохнула и сказала:

– Главное, совят не принеси… в этом, как его…

– В подоле, – услужливо подсказал Финик из-под кровати. – Обычно всякое такое несут в подоле.

Не желая участвовать в птенцово-подольных дискуссиях, я малодушно сбежала.

А пока тряслась в магтрамвае, успела подуспокоиться, отдышаться и даже решить, что зря не предложила встретиться у тех же ворот академии. Ну а что, если бы мы поехали вместе, то к тому моменту, как достигли города, первая неловкость успела бы пройти.

А сейчас я, наоборот, думаю-думаю! Переживаю, между прочим!

Но переживала зря.

Он действительно снова сидел на бортике фонтана Вечной Скромности, притом даже одежда была если не та самая, то очень похожая. Никаких пафосных сюртуков, обычная рубашка, легкая куртка сверху и высокие зашнурованные ботинки. Которые почему-то смотрелись на Кайшере Эйдане просто преступно совратительно!

Зеленые глаза лениво скользили по площади, пока не выловили взглядом меня. Красивые губы расплылись в ленивой усмешке, стоило подойти ближе.

– Ты все-таки пришла, – заметил он.

– А были сомнения? – Я насмешливо изогнула бровь.

Кайшер выразительно посмотрел на меня и усмехнулся.

– Никаких, разумеется. Разве я могу тебе ответить что-то иное?

Ну да, фразы вроде «переживал со страшной силой и «сомневался до последнего» даже в фантазиях плохо липли к Кайшеру.

– Вот и отлично. – Он пружинисто поднялся. – Голодная?

– Разве что немного. – Я задрала голову, чтобы посмотреть на него. – Ты говорил о закате?

Закат тем временем скорее обозначал, что собирается начаться.

– Еще есть время. Тогда погуляем… тут как раз ярмарка.

– Нам везет на ярмарки, в прошлый раз тоже была.

– Сейчас осенняя. Они в Хармаре, надо заметить, милейшие.

– Тебе нравится все милое?

– Представь себе. – Мне подарили очередную улыбку, от которой сладко замирало сердце. – Иначе вряд ли оставил бы у себя Пусинду.

– Ты считаешь ухмару милой?!

– А ты нет? – поразился в ответ ламир. – Она прелесть, если честно. Такая детская непосредственность – мне очень нравится.

Вот уж точно, у всех разные представления о милоте!

– Ну что, вперед? – Мне галантно предложили локоть, и я, немного подумав, положила на него ладонь.

И мы пошли.

Где-то через квартал Кайшер вдруг свернул на улочку, по которой я не раз ходила днем и которая казалась мне совершенно неприметной. А сейчас все было иначе: вдоль домов горели магические фонари, между ними протянули светящиеся гирлянды, откуда-то играла музыка, то тут, то там продавали сладости, горячий сидр, яблоки в карамели, жареные каштаны и всякую мелочь, нужность которой становилась очевидной ровно в момент, когда проходишь мимо прилавка.

Здесь было шумно и неожиданно спокойно.

Я сама не заметила, как расслабилась.

Кайшер, конечно, заметил, но проявил редкую мудрость и ничего не сказал. Только чуть улыбнулся уголком губ, и я, сбегая от этой всепонимающей улыбки, подошла к ближайшему прилавку, где продавалось что-то невероятно вкусно пахнущее: тонкие лепешки с сыром, зеленью и чем-то острым.

Еда – самый лучший отвлекатор на свете!

– Брать? – спросил Кайшер. – Только сразу предупреждаю, что на более поздний вечер у меня планы, так что лучше сейчас не наедаться.

Звучало очень интригующе! Но лепешку все равно хотелось.

– Одну на двоих, – наконец приняла я мудрое и взвешенное решение. – Налопаться до отвала не хватит, скорее раздразнить аппетит, а не перебить его!

– Звучит как стратегия, Айлин.

Спустя пару минут, когда мы прикончили вкуснейшую лепешку, Кайшер спросил:

– Может, пойдем на развалы?

Он мотнул головой на уже знакомые шатры, где торговали всякой всячиной.

– Да ты барахольщик, – рассмеялась я, глядя, как алчно ламир туда смотрит.

– Признаю, слаб к вещам с историей, – склонил голову Кайшер, беря меня за руку и увлекая в нужную сторону. – Вдобавок иногда попадаются очень интересные артефакты. Один из моих… соплеменников увлечен именно реставрацией старинных артефактов. Его работы иногда поражают.

– Ламир-реставратор? Неожиданно!

– Да, и один из немногих, кто выбрал путь созидания после всего, что случилось, – кивнул Кайшер. – Я бы даже сказал, что вполне в жизни состоялся.

– Так вот для кого ты выискиваешь все эти древности?

– Цаохар не просто артефактор, он специализируется на драгоценностях. Бывший царский ювелир. Всегда был искусен, но сейчас его искусство достигло небывалых высот. А мне все еще нравится находить для него сложные артефакты из полудрагоценных камней и металлов.

В шатрах пахло старым деревом, пылью и чем-то неуловимо металлическим. На прилавках лежали вещи, которым явно было не одно десятилетие: потускневшие броши, старые монеты, подсвечники с затейливым узором, фарфоровые статуэтки с отбитыми пальцами и книги с выцветшими корешками. Глаза разбегались.

Кайшер двигался между столами с той особой сосредоточенностью, которая бывает только у коллекционеров. Он брал в руки вещи, поворачивал их к свету, иногда даже подносил к уху, словно прислушиваясь. Я стояла рядом и смотрела, как его пальцы касаются старых камней.

– Смотри, Айлин. – Кайшер поднял тонкую серебристую брошь в форме листа. – Это не украшение, как говорит продавец.

Вышеупомянутый продавец практически лопнул от возмущения, но, к счастью, без каких либо комментариев. Либо достаточно преисполнился мудростью «клиент всегда прав», либо видел Кайшера не в первый раз.

– А что?

– Запорный ключ. Скорее всего, от шкатулки или небольшого тайника. Видишь прожилки?

Я присмотрелась.

– Они не декоративные?

– Нет. Рунический контур. Но он поврежден.

Вопреки утверждению о неисправности вещи, да еще и неполном ее комплекте, ламир полез за кошельком.

– И ты это купишь? – удивилась я.

– Конечно.

– Зачем? Ты же даже не знаешь, от чего этот ключ?

– Чтобы Цаохар проклял меня за сложность, а потом все равно починил. А так… по удивительному стечению обстоятельств, когда я в последний раз был у него в гостях, мне как раз показывали шкатулку этой же эпохи. И у нее не было ключа, представляешь?

– Совпадение из категории «невероятные».

– Когда жизнь длинная, то «невероятно» случается примерно раз в пятьдесят лет, – философски отозвался ламир, одной своей фразой напомнив мне, сколько ему годиков.

Он еще немного поторговался с продавцом, причем к концу этого процесса мне уже казалось, что продавец сам готов доплатить, лишь бы уважаемый покупатель забрал эту несчастную брошь и перестал смотреть на него с таким мягким укором.

Вообще было стойкое ощущение, что эта наша прогулка преследовала цель не столько меня успокоить, сколько Кайшера… показать.

Повертеть его из стороны в сторону, как драгоценный камень, позволяя продемонстрировать свои разнообразные стороны. И эти грани меня чаровали и гипнотизировали…

Он действительно был немного странным, но от этого еще более удивительным. Не только ламиром, принцем, деканом. Но и таким вот…

– Айлин, хочешь что-нибудь в подарок? – Закончив очередные переговоры, Кайшер наконец вспомнил, что у него свидание с дамой, и решил порадовать и ее.

– Не стоит, – покачала я головой. – Но за предложение спасибо.

На тот момент я действительно была сыта теми впечатлениями, которые он мне уже подарил. Добавлять к этому красочному, пряному калейдоскопу еще и подарки казалось излишним.

– Ну ладно, – на удивление легко согласился ламир. – Но, кажется, я знаю, от чего ты не откажешься.

– Это угроза? Звучит подозрительно!

– Зато вкусно.

Он подвел меня к прилавку, где на длинных деревянных подставках блестели яблоки в карамели. Красные, золотистые, темно-медовые, посыпанные орехами, пряностями, крошкой печенья и чем-то серебристым, что, надеюсь, было съедобным.

– Два, – сказал Кайшер продавщице. – Одно с орехами, второе…

Он вопросительно посмотрел на меня.

– С корицей, – решила я.

– С корицей, – повторил он.

Через минуту мы уже сидели на невысоком каменном парапете на краю маленькой площади. Рядом музыканты играли что-то веселое, дети носились между фонарями, оставляя за собой светящиеся следы от дешевых ярмарочных ленточек, а в воздухе пахло дымком, сахаром и ранней осенью.

Я покрутила яблоко на палочке, глядя, как карамель ловит свет фонарей.

И все-таки спросила:

– А зачем ты вообще тогда притворялся?

– Тогда? – он вопросительно изогнул бровь.

– На посвящении. К чему вообще был придуман «аспирант Кай»? Неужели у декана есть привычка развлекаться без обязательств под чужой маской? – не удержалась я от колкости.

– Есть такое, – спокойно признался ламир.

– Что?!

Надо сказать, что, задавая этот вопрос, я не ожидала спокойного признания даже без попытки смягчить вину или оправдаться.

– Как ты верно заметила, Айлин, я рейтинговый мужик, – усмехнулся Кайшер, откусывая от яблока и подхватывая кончиком языка кусочек карамели. – Стало быть, просто повеселиться в приятной обстановке я не могу.

Я на секунду отвлеклась на его губы.

Потом срочно вспомнила, что вообще-то возмущаюсь!

– Я уже жалею, что подарила тебе это выражение.

– А я нет. Оно удивительно емкое.

– Кайшер…

– Молчу.

Он совершенно не выглядел раскаявшимся.

– Нет уж, ты лучше к теме вернись.

– А я, собственно, далеко и не уходил! На посвят хожу не только я, но и многие коллеги. К тому же мы там не просто веселимся, но и следим за ситуацией. В этот раз я, например, не допустил, чтобы праздник испортился из-за того, что Ревор не удержал Валушу. Да и, насколько я знаю, Айлин, наше скрытое присутствие не секрет для студентов.

Вспомнив рассуждения Дорны незадолго до посвящения, я неохотно кивнула, признавая его правоту.

– Не секрет. Но одно дело – знать в теории, что среди студентов есть преподаватели под личинами, а другое дело на практике столкнуться. Ко мне-то зачем подошел?

– Не удержался, – спокойно признался Кайшер. – Ну и, увидев тебя, мне уже не хотелось развлекаться так, как я мог бы это делать.

Я фыркнула и наконец откусила яблоко. Карамель хрустнула на зубах и растеклась на языке сладостью с терпким привкусом корицы.

– Звучит неприлично.

– Зато честно. Я вообще за честность, если честно. – Он подтянул одну ногу под себя. – Хотя надо сказать, что отношениям с тобой честность только вредила и лишь ложь позволяла хоть немного становиться ближе. Это даже демотивировало, Айлин!

Бедняжка.

– То есть мне следует гордиться тем, что я сорвала тебе вечер сомнительных удовольствий? – Что я сказанула, поняла уже после того, как это сделала!

Кайшер посмотрел на меня с таким откровенным весельем, что я почти пожалела о своем вопросе.

Почти.

– Айлин, – мягко сказал он. – У нас первое настоящее свидание. Я ведь обещал не изображать из себя осторожного джентльмена, но все же постараюсь не пугать тебя до десерта.

– У нас уже десерт. – Я покрутила перед носом обкусанное со всех сторон яблоко. – Мы его даже почти доели!

– Тогда раньше заката. Ну и вообще, не сказать, что мне есть чем гордиться, но ты не сорвала мне тот самый вечер удовольствий.

– Что?.. – Мне почему-то стало вдруг очень холодно и неприятно.

Он быстро повернулся ко мне и вдруг, подавшись вперед, легко, почти невесомо коснулся губ губами.

– Именно так я и хотел тебя поцеловать после посвята, когда провожал до общежития.

– Но что-то пошло не так? – Я слышала свой севший голос словно со стороны.

– О да, – таким же низким, бархатным голосом проговорил ламир, не сводя с меня пристального, горячего взгляда. – Но показать тебе, как именно, я без одного артефакта не смогу.

И он… выудил из-под рубашки подвеску! Ту самую, что я уже видела в храме в Иммерзиле!

– Не хочешь примерить? – невинно спросил ламир.

И смотрел на меня при этом так, что я невольно сильнее сжала бедра.

Так, Айлин, быстро собрала размягченные мозги! И как же хорошо, просто прекрасно, что демонов змей затеял эти разговоры в общественном месте.

Развратник, конечно, но нет никакой гарантии, что если бы мы были одни… э-э-э… даже думать не буду про это!

– Мм? – самым совратительным тоном протянул этот гад. – Так что, Айлин?

– Нет, – очень-очень мрачно откликнулась я. – И вообще, откуда он у тебя? Фейн же говорил, что ты не будешь иметь приоритетного права на артефакт, который позволяет женщинам вас помнить.

– Говорил. Но кто мне мешал забрать игрушку на хранение, пока он лежал в отключке?

– Ты забрал артефакт у аватара Многоликого?!

– Технически – я просто первый взял. И храню, так как наш дорогой аватар так перенапрягся, что первые дни просто отходил от пробуждения божественной сущности в полном ее, так сказать, объеме. А потом не стал отдавать… сразу. Не будет же он меня бить, верно? Во-первых, Фейн не очень хорошо дерется, а во-вторых, он сейчас не в форме.

Я закрыла лицо руками. Потом медленно опустила ладони и посмотрела на него.

– Ты невыносим.

– Знаю. – Он поднялся и протянул мне руку. – Пойдем. Я обещал тебе ужин с видом на закат.

Я взяла его ладонь, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое, невесомое.

– И где это?

– Самая высокая круглая башня в городе. Там ресторан. Кабинетики по периметру, вид на весь Хармар. Закат оттуда, говорят, невозможно забыть.

– Говорят?

– Я проверю. – Кайшер осторожно завладел моей рукой и медленно коснулся губами ладони. – С тобой.

* * *

Мы шли по узким улочкам, и город постепенно менялся. Дома становились выше, свет – мягче, и вскоре перед нами выросла та самая башня – круглая, сложенная из светлого камня, с узкими стрельчатыми окнами и резным парапетом на самом верху.

Мы поднялись по вытертым ступенькам, и официант проводил в маленький кабинет с круглым столом, двумя креслами и огромным окном, откуда открывался вид на угасающий город. Солнце уже почти село, оставляя на небе полосы оранжевого и розового.

– Нравится?

– Очень, – честно ответила я, глядя на закат. – Спасибо.

Он ничего не ответил, просто сел напротив, сложил руки на столе и тоже посмотрел в окно.

Хармар медленно темнел. Крыши становились почти черными, а уличные фонари вспыхивали среди крохотных огоньков гирлянд словно яркие звезды.

И впервые за последние дни мне не захотелось ни спорить, ни убегать, ни срочно придумывать, что все это значит.

Мне просто было хорошо.

– Вот теперь, – сказала я, не отрывая взгляда от окна, – действительно похоже на свидание.

– Надеюсь, это хорошая новость?

Я покосилась на него.

– Да.

– Приму как выдающийся комплимент.

Вот тут я все-таки улыбнулась.

Возможно, после тех разговоров и того легкого поцелуя, что были буквально полчаса назад на площади, я в глубине души ожидала, что Кайшер захочет… закрепить успех.

И, если честно, даже немного этого побаивалась, потому что какие-то страстные моменты мне сейчас казались совершенно лишними.

Вообще так бывает: когда рождается что-то в душе, то тело скорее мешает осознать чувства, чем помогает распутать клубочек чувств и желаний.

Потому я была очень рада, что этого не случилось. Мы спокойно, по большей части в тишине, поужинали и пешком вернулись в академию.

И, медленно шагая рука об руку с Кайшером, я понимала, что мужчина мне достался умный и хитрый. Потому что после того, что он устроил на площади, я подсознательно (да и сознательно) ждала, что последует какое-то продолжение.

Но вел он себя просто безупречно, даже ни единой двусмысленности не позволил.

Да что там – даже за руку не взял, пока мы по расцвеченной фонарями темноте шли обратно!

Зараза.