Глава 30

Сначала я сидела вполне прилично, с бокалом в руке и книгой на коленях. Потом разулась. Потом забралась на диван с ногами. Потом Кайшер сел рядом и начал разбирать какие-то документы, упорно не возвращаясь за стол, хотя тут было явно не так удобно.

Ну а я…

Я преступно млела от близости.

От его плеча рядом. От тихого шелеста бумаг. От того, как он время от времени наклонялся ко мне, чтобы показать нужную строку, и каждый раз оказывался чуть ближе, чем требовалось.

– Вот здесь, – он коснулся пальцем абзаца, – обрати внимание. Эшмари не просто повторяют чужие голоса. Они выбирают те интонации, на которые жертва реагирует быстрее всего.

– То есть эта мелкая зараза не просто орет голосом Ревора, но еще и делает его максимально жалобным?

– Именно.

– Кстати откуда они вообще появились?

– Сторожевая нечисть для дам из Ламирии, – спокойно прокомментировал Кайшер.

– Для дам?! Они же страшные в настоящем виде!

– Ну так хозяйкам-то демонстрировали милую и пушистую внешность. Страшная только для врагов и добычи.

– Получается, что после того, как Иммерзиль был покинут, они одичали? А почему не распространились на другие места? Я еще могу понять, почему зиморосль – эндемик Иммерзиля, но вряд ли нечисть была так сильно привязана к этой территории, как цветочная грибница.

– Потому что их вывели с привязкой к местному энергетическому фону. – Кайшер перевернул страницу и постучал пальцем по схеме. – За пределами Иммерзиля взрослые особи еще могут жить, если их кормить и поддерживать магически. А вот размножаться – почти нет.

Кайшер рассмеялся, потом придвинулся ближе и, положив ладонь мне на талию, привлек к себе, прижимаясь грудью к моей спине.

Горячие губы коснулись шеи, и я прерывисто выдохнула.

– Кайшер.

– Мм?

– Мы вроде бы книжку читаем. Почти что занимаемся научной работой!

– И продолжаем, – совершенно невозмутимо отозвался он. – Но теперь исследуем отвлекающие факторы, чтобы лучше с ними бороться!

– И как?

– У исследователя большие проблемы с концентрацией.

Я хотела фыркнуть, но вместо этого почему-то только сильнее откинулась на него спиной.

Его ладонь спокойно лежала на моей талии. Почти невинно. Но губы снова коснулись кожи – легко, неторопливо, где-то под ухом, потом ниже, на шее, рассыпая жгучие искры и рождая жажду и нетерпение в глубине моего тела.

Я никогда не думала, что такое желание могут вызывать почти невинные прикосновения губ.

– Положи голову мне на плечо, – тихо сказал Кайшер. – И ни о чем не думай.

– Это сложнее, чем кажется.

– Я постараюсь помочь, – низко рассмеялся ламир.

Его пальцы скользнули по моей руке вверх, от запястья к плечу. Легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Я выдохнула и почувствовала, как одна его рука легла мне на талию, притягивая ближе.

А вторая опустилась на грудь. Я положила голову ему на плечо и почувствовала, как его пальцы начинают медленно, почти изучающе, гладить – сначала ткань, потом выше, к краю выреза, а затем осторожно скользят под него, касаясь уже кожи.

Я вздрогнула, когда его пальцы встретили чувствительную вершинку и сжали – едва заметно, через кружево. Он повторил движение, чуть настойчивее, и я выгнулась, чувствуя, как внутри разливается жар.

В какой-то момент я поняла, что уже не просто позволяю меня касаться.

Я подаюсь навстречу.

Сама.

Изгибаюсь, бесстыдно вжимаюсь в его ладонь. Сама.

– Айлин… – Голос был хриплым, словно незнакомым, а поцелуи становились все откровеннее и жарче… влажнее.

Язык откровенно рисовал узоры на шее и предплечье.

– Что? – Из горла вырвался не звук, скорее полувздох-полустон.

– Я сейчас очень стараюсь не торопиться.

– Получается? – уже откровенно простонала я, потому что вершинки снова сжали, на этот раз обе.

– Плохо, – со смешком признал он.

Он гладил меня медленно, уверенно, водя пальцами по кругу, сжимая, отпуская, снова касаясь. Его дыхание у моего уха было горячим, а поцелуи – все более настойчивыми, скользящими по шее, ключице, плечу.

– Кайшер… – прошептала я.

– Мм? – Он не остановился, лишь слегка прикусил кожу на моей шее, и я вновь выгнулась в его руках.

– Это… это слишком хорошо, – выдавила я, чувствуя, как каждое его движение отзывается внутри меня теплой волной.

– Хорошо, – повторил он. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

И, демоны его побери, явно знал, как этого добиться!

Его руки скользнули ниже – по животу, задержались на талии, затем легли на мои бедра, слегка сжимая их через ткань платья. Я слышала его дыхание, чувствовала, как напряжено его тело, но он не торопился.

– Ты красивая… такая красивая, – сказал он.

Губы коснулись моей щеки, скользнули к виску, к уголку губ. Его пальцы замерли у края платья, едва касаясь ткани, и я опять услышала его голос – низкий, чуть хриплый, с той ленивой усмешкой, от которой у меня внутри все переворачивалось:

– Скажи «да», Айлин.

– Да, – прошептала я.

И повернула голову, насколько позволяло наше положение, и сама нашла его губы.

Поцелуй получился коротким, неровным, скорее обещанием, чем настоящим поцелуем. Но от этого стало только хуже. В смысле лучше. В общем, мои мозги окончательно решили не участвовать в процессе.

Когда я снова откинулась ему на плечо, его ладонь скользнула по моей ноге, поднимаясь выше, туда, где заканчивалась ткань платья.

На какой-то миг ласковые, нежные руки превратились в стальные, сжались на моем теле и сильно, резко прижали меня к напряженному мужскому телу, а низкий вибрирующий голос простонал:

– Демоны, Айлин…

– Что?

– Ничего. Просто я сейчас очень стараюсь сохранять рассудок. И с каждой секундой мне все сложнее…

Почему-то именно это окончательно меня добило.

Не его руки. Не поцелуи. Не то, как горячо и крепко он обнимал меня сзади.

А то, что Кайшер Эйдан, декан, ламир, последний принц, невозможный мужчина с безупречным самообладанием, сидел сейчас на диване в собственном кабинете и честно признавался, что ему тоже трудно.

Я закрыла глаза и позволила ему задрать край юбки.

Не резко. Не грубо. Медленно, словно впереди у него была целая вечность, а у меня – достаточно времени, чтобы передумать.

Но я не передумала.

Хотя бы потому, что я правда безумно сожалела, что не помню, каким он может быть за пределами своего амплуа безупречного джентльмена. Каким страстным, нежным, дерзким…

И хотела снова это узнать.

Я вздохнула, когда он коснулся меня там, погладил сквозь тонкую ткань белья – легко, почти вопросительно. Его пальцы двигались медленно, уверенно, и каждое движение было ласковым и настойчивым. Я вцепилась в его руку, чувствуя, как внутри разливается жар, как все вокруг теряет смысл, кроме его рук и его дыхания.

– Кайшер… – прошептала я, уже не понимая, что хочу сказать.

– Я здесь, – ответил он, целуя меня в шею. – Я здесь.

Его пальцы двигались все увереннее, и я чувствовала, как внутри нарастает жажда и нетерпение. Я прикусила губу, пытаясь сдержать стон, но он не дал мне этого сделать.

– Не надо, – шепнул он. – Не сдерживайся.

И я перестала.

Когда волна накрыла меня, я выгнулась в его руках, чувствуя, как тело рассыпается на тысячи искр. Он крепко держал меня, целовал в висок, шептал что-то теплое, бессвязное – я не разбирала слов, только чувствовала его голос, его руки, его тепло.

Потом я медленно выдохнула, чувствуя, как по телу разливаются усталость и покой. За пределами этой комнаты был весь остальной мир… Но здесь, в этот момент, был только Кайшер. Его тепло, его дыхание, его руки, которые обнимали меня так, будто я – самое ценное, что у него есть.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, – выдохнула я.

Он поцеловал меня в макушку и, развернув боком, прижал к себе.

– А ты? – Отдышавшись, я подняла на него осоловевший от пережитого наслаждения взгляд. И, не удержавшись, опустила его вниз, на брюки ламира… намекающие такие.

– А я взрослый мальчик и могу сам решить свои проблемы.

И вновь эта ленивая, сводящая с ума усмешка, от которой я, покраснев, спряталась на его же груди.

Кайшер Эйдан

Можно ли быть настолько счастливым, что становится страшно?

Как оказалось, да.

В целом весь последний месяц для Кайшера Эйдана состоял из открытий на любопытную тему: какой силы чувства он, оказывается, может испытывать.

Радость от каждой новой встречи, удовольствие от знаков внимания и даже выбора цветов. Раньше он считал это ерундой, которую мужчина, конечно же, не должен делать сам, если есть специально обученные, разбирающиеся в прекрасном люди.

Страх, что все может закончиться.

Безграничная эйфория, когда любимая женщина бьется в твоих объятиях от наслаждения.

Безумное вожделение, требующее выхода, немедленного удовлетворения, но ради нее ты готов ждать и скручиваешь эту потребность в узел.

И снова внутреннее оцепенение от понимания, что самое важное решение еще впереди.

Месяц на самом деле пролетел очень быстро. Совсем скоро Многоликий озвучит свой вердикт. И Кайшеру придется заплатить. Что запросит бог?

Не слишком ли эгоистично Кайшер приручил к себе Айлин? Хотя у него были все основания считать, что его как минимум оставят в живых, все же ламиров слишком мало, чтобы ими разбрасываться.

И вроде как планировалась не показательная порка, а все же рука помощи от божества.

И решиться все должно было именно сегодня.

Кайшер Эйдан стоял в телепортационном зале Хармарской академии, который мог использовать по согласованию с леди ректором, и, нетерпеливо поглядывая на часы, ждал, пока прибудут все его соплеменники.

Вообще, к его удивлению, Круг Десяти собирался медленно, неохотно и сопровождался таким количеством писем, проклятий, уточнений, условий и оскорблений в адрес друг друга, что принц уже задавался вопросом как же он за века не сошел с ума окончательно. Ламиры даже на грани исчезновения умудрялись быть крайне занятыми, крайне вредными и крайне убежденными в том, что все остальные – идиоты.

Впрочем, к назначенному сроку они все же собрались.

Не сразу и не без угроз.

И, кажется, не без участия Пусинды, которую Кайшер однажды все-таки отправил «передать вежливое напоминание» одному господину с особо сложным характером, который вдруг перестал отвечать на обычные письма.

А если аватар не явится, то ситуация примет и вовсе скверный оборот!

По счастью, Фейн пришел как раз таки первым.

Вспыхнул телепорт, и сквозь белоснежный энергетический вихрь, закрутившийся на платформе, шагнула невысокая фигура.

Фейн спустился по ступенькам.

Бледный, собранный и крайне злобный, он тотчас сообщил, что больше никогда в жизни не хочет видеть некоторых юных непосредственных хтоней. Отошел в сторону, освобождая портал, и скрестил руки на груди.

– Что ты сделала? – шепотом спросил Кайшер у Пусинды.

– Ничего, – оскорбилась та. – Просто постояла у кровати.

– Ночью?

– Ну не днем же. Днем он был занят… и упорно не хотел писать тебе ответ. И даже со мной разговаривать!

– Пуся.

– Кай, я была очень вежлива! Даже не дышала ему в ухо. Почти.

Фейн медленно повернул голову.

– Я все слышу.

– Вот видишь, – обрадовалась Пусинда. – Живой, бодрый, внимательный. А ты переживал!

Несмотря на бледность и раздражение, выглядел Фейн все равно до неприличия эффектно. Багровые волосы небрежно стянуты в низкий хвост, скулы заострились, но в этом болезненном виде было что-то злое, хищное и совершенно не располагающее к жалости.

Телепортационный круг снова вспыхнул, на этот раз холодным синим светом, и из него вышел Шаэрн Вельт – высокий, почти прозрачный от худобы ламир с серебристыми волосами, завязанными в тугой узел на затылке. На плечах у него был дорожный плащ с заледеневшим подолом, словно он явился сюда не из другого города, а прямиком из северной бури.

– Ксилот, – сказал он вместо приветствия и склонился в четком, военном поклоне.

– Шаэрн, – не менее уважительно поклонился ему принц, но не так низко.

Портал вспыхнул снова. На этот раз золотым.

Цаохар появился так, словно вышел не из телепортационного вихря, а из дорогого салона, где его на минуту отвлекли от чего-то важного и, несомненно, прекрасного. Смуглая кожа, золотые волосы, заплетенные в гладкую косу, такие же золотые глаза, внимательные и насмешливые.

– Ваше высочество, – произнес бывший царский ювелир с таким поклоном, в котором уважения было ровно на донышке, зато ехидства – через край.

– Цаохар, – кивнул в ответ Ксилот.

– Рад видеть вас живым. Снова.

– Я тоже рад тебя видеть, Цаохар.

– Не сомневаюсь. Меня все рады видеть, пока не приходит счет за услуги.

Его взгляд зацепился за Пусинду, и улыбка стала более хищной.

– Ты все еще не отпустил эту милую барышню? Знаешь, у меня как раз есть голем и туда отлично подошла бы какая-то такая сущность.

– Не начинай, – одновременно сказали Кайшер и Фейн.

Пусинда вышла из тени, явно польщенная.

– А мне нравится, когда начинают.

Ну а что, голем – тоже тело. Притом, судя по специфике артефактора, красивое и драгоценное. Какой девочке не нравятся блестяшки?

Один за другим в зале появлялись остальные ламиры, которых принц не видел десятилетиями, а кого-то – и больше века. И каждый приносил с собой частичку прошлого, от которого Кайшер когда-то отчаянно пытался отгородиться.

Но сейчас оно окружало его со всех сторон.

– Приветствую Круг Десяти, – звучно сказал последний принц, усилием воли отбрасывая в сторону волнение.

– Принц, – почти синхронно поклонились они в ответ. – Зов наследника Аршавейнов не мог оставить нас слепыми и глухими.

Как же, не мог.

Пусинда вылетела из-за его плеча и деловито поинтересовалась:

– Получается, ждем Айлин и отправляемся?

– Айлин?

– Голос Многоликого из народа сов, что была с нами в Иммерзиле. Хайвупуатлинен потребовал, чтобы девушка присутствовала и во второй раз.

И, судя по времени, она уже сейчас должна подойти.

Айлин Тарри

Я смотрела на огромные, величественные двери телепортационного зала и чувствовала, как у меня от волнения подрагивают пальцы.

Месяц пролетел стремительно, неукротимо меняя меня с каждым прожитым днем.

И сейчас мне, с одной стороны, очень хотелось, чтобы все наконец-то окончательно завершилось и мы с Кайшером больше не чувствовали себя в подвисшем состоянии. Не получалось ни у меня, ни у него смело идти в будущее когда настолько большой этап, настолько огромное дело все еще не завершено.

Гипотетически мы могли бы воспользоваться артефактом уже сейчас, но оба надеялись на то, что Многоликий все же снизойдет и придумает для ламиров какое-то другое решение.

Ладно!

Три минуты уже стою, переживаю! Пора наконец-то сделать первый шаг.

Я решительно налегла на массивную створку, которая на удивление легко поддалась.

И, судя по толпе народа в зале, явилась я последней.

– Добрый день, – чуть дрогнувшим голосом поздоровалась я. – Опоздала?

– Нет, ты вовремя, – едва заметно улыбнулся мне Кайшер и, повернувшись к соплеменникам, представил меня по всем правилам.

Те поклонились в ответ, к счастью, решив не подходить по одному, просто назвали свои имена, которые я, разумеется, не запомнила.

Ну, кроме уже известного мне Фейна, стоявшего чуть в сторонке, и ламира с не так давно слышанным именем Цаохар, для которого профессор Эйдан покупал артефакт на развалах.

Цаохар, кстати, оказался смуглым, золотоглазым и златовласым, так что слово «ювелир» рядом с ним выглядело почти излишним. Он сам был как очень дорогая, очень опасная драгоценность.

В целом ламиры производили сильное впечатление.

Даже слишком.

Потому что я, конечно, знала, что Кайшер красив. Я даже привыкла к тому, что он красив так, будто это не внешность, а отдельный вид оружия.

Но тут их был сразу десяток… и все смотрели на меня!

Разом стало еще более некомфортно!

Я смотрела на красивенных мужиков, и единственная мысль, носившаяся у меня в голове, как ни странно, была сугубо практической и даже местами аналитической: почему, интересно, именно эльфов считают самыми привлекательными представителями нечеловеческих рас?

Ну правда, даже драконы, конечно, считаются красавчиками и по-животному притягательны, но если мы говорим о некой эталонности черт лица, то обычно вспоминают эльфов.

А тут как бы… остроухие отдыхают.

Кайшер подошел ближе и протянул руку.

– Готова?

– Да, – решительно кивнула я, вложила пальцы в его ладонь, и мы первыми направились к телепортационному кругу.

Платформа переноса в Хармарской академии была достаточно большой, во всяком случае на ней комфортно разместилась вся наша делегация.

Под ногами раздался гул, а после руны начали вспыхивать серебряным светом одна за другой. Мир дрогнул, расплылся, на мгновение стал белым, зеленым и золотым одновременно – а потом собрался заново.

Переход получился мягким, у меня даже не закружилась голова. Все же стационарная телепортация гораздо комфортнее той, что активируется артефактами.