Глава 35

Уж не знаю, специально ли она так себя ведёт, но Эпонея явно веселилась.

— А других способов всё‑таки нет? — угрюмо спросила я.

— Есть, конечно. Но, — улыбка сошла с лица девушки, — в случае с Сириусом эти способы могут плохо сработать.

— Почему?

Эпонея вздохнула и поднялась. Она подошла к водопаду, присела на край и окунула руку в воду. Я же продолжала смотреть на неё, отставив чашку, боясь раздавить и её. Руки, что лежали на столе, мелко дрожали.

— Знаешь, как бы банально это ни звучало, но телесный контакт намного действенней. У тебя не возникало никогда желания оказаться ближе к Сиру?

Я припомнила последний день на чёртовой планете. Неужели всё было интуитивно понятно мне уже тогда? Ведь я вела себя в совершенно несвойственной мне манере.

— Это как‑то… — я передёрнула от смущения плечами.

— Понимаю, — в голосе слышалась грустная улыбка. — Но что поделать: самый быстрый способ подтвердить союз — телесный. Конечно, большая часть хранителей сначала создают духовные печати со своими святыми, а уже потом подтверждают их платонически. Но в вашем случае духовная печать — верная смерть для Сириуса.

— Почему? — голос предательски дрогнул.

— Для проставления этой печати необходимо использовать свои психические силы. Боюсь, если он использует их после пробуждения, тело просто не выдержит.

— А платоническая печать?

— Она позволит его телу ощутить и перенять твою силу.

Я наблюдала, как Эпонея криво улыбнулась. Почему казалось, что это ей знакомо?

— В общем, — девушка стряхнула с рук воду, — подумай над этим.

Я сжала зубы, ощущая, как жаркая волна смущения накрывает всё тело:

— Я согласна.

— Это хорошо, но придётся убедить Сириуса. А это уже куда сложней.

И мы тяжко, в унисон, вздохнули. Посмотрели друг на друга и рассмеялись. Но смех мой прервался быстро.

— Ты готова вспомнить и вернуть то, что давно принадлежит тебе?

Вздрогнув, уставилась в стол. Неужели время пришло? На самом деле было страшно. Страшно преодолевать это одной. Очень не хватало опоры. Вдруг всё, что я сейчас буду делать, просто станет бесполезным действием?

— Будь увереннее в себе. В противном случае пошатнувшееся внутреннее море психеи в тебе потянет и всё остальное.

— Что? — я подняла взгляд на Эпонею.

— Ты должна принять себя, иначе потеряешься в себе же. А для меня потери будут куда страшнее.

— Ты так хочешь, чтобы мы были живы?

— Да. Моё время уже подходит. Если потеря первого хранителя вызовет хаос, времени найти нового уже не будет. А без первого хранителя и Эпонеи будет сложно поддерживать равновесие. Я просто не могу позволить этому пространству рухнуть. Тогда рухнут и три Вселенные.

Я неуверенно кивнула. Почему же кажется, что выбора мне никто не оставил? Или я чего‑то не понимаю?

— Пойдём. Я помогу тебе, но всё зависит в основном от тебя. Как только ты погрузишься в воспоминания, ты сама найдёшь нужные ответы на свои вопросы. И да, — посмотрела на меня девушка, — печатей с Сириуса я не сниму до тех пор, пока он не восстановится физически, а его психологическая устойчивость не выровняется. Для этого вам придётся многое обсудить и принять: и тебе, и ему.

Я кивнула и медленно побрела за Эпонеей. Она зашла за скалу. Вид, открывшийся мне, удивил: небольшой бассейн с фиолетовой водой и множеством лепестков и цветов красного цвета.

— Цветы рубики — твоя основа. Тебе же всегда нравился их запах и вкус.

Я кивнула. Действительно, от вида цветов в бассейне как‑то стало легче.

— Запах будет твоим маяком. Как будешь готова, ложись в воду.

Встав у края, я замерла. В груди бешеной птицей трепыхалось сердце, дыхание перехватывало от волнения и страха. Даже попасть на пиратский корабль было не столь страшно.

— Скажи, — вспомнила я, — почему я попала сюда только сейчас? Ведь столько раз искала способы.

— Знания. Ты узнала о себе то, что позволило открыть часть воспоминаний, а вместе с ней — и интуитивный способ попасть ко мне.

Кивнула, принимая. Действительно, после разговора с бабушкой Наей стало словно проще воспринимать информацию.

— Но почему я? Потому что могу стать Эпонеей?

— Нет, — девушка улыбнулась. — Ты одна из столпов этого места. Оно подчиняется тебе даже больше, чем мне.

— Что?

Я удивлённо расширила глаза, но ответа не дождалась. Эпонея протянула руку и толкнула меня в воду. С громким криком я плюхнулась в бассейн и стала тонуть. Вода окутала всё тело, затягивая вглубь, словно трясина. Барахтаясь, пыталась всплыть, но руки и ноги становились всё тяжелее — плыть я не могла. Как тогда, впервые попав в пространство Эпонеи. Но тогда моим спасителем и маяком стал Карлан, а сейчас никого не было. И что же мне делать, если я умру?

Оглянувшись назад, я вздрогнула — внизу увидела знакомую фигуру. В груди кольнуло, и я, отталкиваясь, стала плыть вниз. Меня перестало что‑либо волновать, казалось, я и вовсе обо всём забыла. Всё, о чём могла думать, — Карлан. Хотелось дотронуться до него, убедиться, что он не мираж, что дышит и жив.

Не знаю, сколько я плыла, но темнота окутывала сильней, а цель не становилась ближе. Разозлившись, начала толкаться яростней. Но было чувство, что я не приближаюсь, а просто барахтаюсь на месте. Глаза жгло. Сколько у нас ещё времени? И что будет, если я не справлюсь, не смогу вспомнить и помочь? Разве правильно, что только Карлан хочет меня защитить?

Силы постепенно заканчивались. Мысли всё больше путались и отступали под натиском усталости. Подумала, что я просто не могу сдаться, как сдавалась до этого. Ну и что, если родные не любят? Но у меня есть Карлан, Аля, бабушка Жасмин. Да и другим я тоже могу нравиться. Я, выходит, не одна. И Карлан… Для меня он стал словно сама «жизнь» — важной частью, ради которой хочется действительно жить, а не просто существовать. Жить, а не ждать, когда придет час.

Пока обдумывала свою жизнь, не заметила, что в какой‑то момент стала ближе к Карлану. Протянув руку, опечалилась. Казалось, что почти дотянулась. «Ещё немного», — продолжала мысленно твердить.

Когда перед глазами вспыхнул свет, я зажмурилась, прикрывая руками глаза, стараясь избежать белых вспышек. Но они были словно в сознании, мелькая различными картинками. Память постепенно начала возвращаться урывками, напоминая о том, кем я была и что успела позабыть. Только всё это воспринималось мной как замершие кадры от первого лица из какого‑то фильма — словно это была не я, а совершенно посторонний человек. И я вдруг видела то, что происходило в его жизни.

Первым кадром мелькнул Карлан — молодой, темноволосый, с косой до плеч, но всё такой же красивый.

Следующий кадр: стою перед какой‑то армией в боевых костюмах, а рядом множество других людей. Но даже среди этой толпы я вижу Карлана. Тогда мы как‑то смогли поставить друг другу духовные метки, но делали это в спешке, поэтому и связь была слабой, едва заметной.

А после я погрузилась во тьму, закрыв глаза в первой и последней своей битве навсегда, чтобы почти сразу открыть их спустя пространство уже будучи новорождённой. Но тело, не справлявшееся с нагрузкой психической силы, могло не выдержать. И я запечатала сама себя. Жаль только, не успела поставить условия, когда печать должна была быть снята.

После перед глазами мелькнул образ уже беловолосого Карлана в аудитории академии. И именно этот момент стал ключевым — сила пришла в движение, самостоятельно снимая все запреты.

Воспоминания ещё мелькали: о других людях, других местах, других событиях, — но я уже не обращала на них внимания. Открыла глаза, увидела перед собой Карлана. Рука потянулась к запястью мужчины. Потянув его на себя, обняла и уткнулась ему в грудь, ощущая тихое, но редкое биение его сердца.

Пусть воспоминания и были обрывочными, поверхностными, но внутри чувствовала нечто новое, незнакомое «Бае», но так хорошо знакомое прошлой «я». Той «я», которая должна была жить, любить и помогать хранителю. Но кто‑то решил эту судьбу прервать, толкнуть на иной путь и хранителя, и его святую. А вместе с ними — и всё пространство. Для нас с Карланом печально, что пришлось потерять двадцать два года, но не для тех, кто строил эти планы.

И кто бы мог подумать, что спустя столько лет я всё же смогла к нему вернуться. Осталось только лишь убедить Карлана не отказываться, простить себя за то, что не смог спасти, и позволить дать себе новый шанс на счастье.

Ощущая, как слёзы вытекают из глаз и тут же смешиваются с водой, я грустно улыбнулась. Когда же мы сможем быть просто счастливы?

Потянувшись, легко коснулась знакомых губ, ощущая, как внутри клокочет радость от встречи с любимым. Да, пора было признать, что он запал мне в душу и сердце сразу, как увидела. Причём дважды.

Уж не знаю, что послужило причиной, но я почувствовала, как Карлан глубоко вздохнул, а его сердце забилось быстрей. Веки дрогнули, явив моему взору глубокие тёмные глаза в обрамлении белых ресниц. Моргнув, я улыбнулась и потянулась вперёд, втягивая Карлана в страстный поцелуй. Он замер, не спешил отвечать. Через пару секунд, оторвавшись от него, я прищурилась и мысленно представила нас на краю бассейна.

И тут же пространство откликнулось на мой призыв, буквально телепортируя нас к Эпонее. Девушка вскрикнула, когда мы материализовались перед ней, и упёрлась спиной в скалу.

— Ах, предупредила бы хоть! — буркнула она, придерживая руку на груди.

А я висела на Карлане, который удивлённо озирался.

— Что произошло? — хриплый голос проник в ухо, вызывая лёгкий зуд.

Сжав губы, я пыталась подобрать слова.

— Бая всё тебе объяснит, а я пойду отдыхать. К сожалению, мои силы на исходе — я устала. Бая, ты всё сама здесь чувствуешь, остальное на тебе, — сказала Эпонея.

Она оторвалась от скалы и медленно побрела к выходу. Проводив её взглядом, я посмотрела на Карлана и задумалась. Нас ждал разговор. Тяжёлый или лёгкий — всё зависит от того, насколько сильно каждый из нас готов бороться за общее будущее.