Глава 36

— Ну и что здесь происходит? — как‑то слишком спокойно спросил Карлан, опуская меня на пол.

Я криво усмехнулась, прищурила глаза и направилась в сторону стола.

— А какие варианты у тебя?

Мужчина вздохнул, но последовал за мной. Опустившись на стулья напротив друг друга, я с прищуром изучала Карлана. Тот сидел, угрюмо осматривая помещение.

— Никогда здесь не был.

— Оранжерея, где Эпонея любит бывать, — спокойно объяснила я предназначение этого места.

— Не уводи тему. Что происходит?

— А что может быть непонятно? Вот, пришла принцессу из замка вызволять, обходя дракона.

— Не до смеха.

— А кто смеётся? Это же не я использовала запечатанную силу, навредив физическому телу.

Ужасно хотелось есть. Не знаю, смогут ли пирожные на столе хоть немного утолить голод.

— Тебе не страшно?

Неожиданный вопрос Карлана вызвал в душе бурю гнева. Страшно? Конечно, страшно, но не так, как мог подумать он.

Не желая ругаться с ним, я схватила первое попавшееся пирожное и затолкала его в рот, стараясь будто заткнуть готовые слететь с губ злые слова.

— Видимо, не страшно. Я буквально чувствую исходящую от тебя ярость, — тихо проговорил Карлан.

Запив чаем пирожное, я выдохнула. Эти несколько секунд позволили немного успокоиться.

— Ты настолько зациклен на себе, что совершенно не думаешь обо мне, — я кинула на Карлана обиженный взгляд. — Решил тихо свалить. И почему думаешь, что на мне это никак не отразится?

— Мы чужие друг другу. Даже связи между нами нет, — в голосе сквозила явная неуверенность.

— Разве? — вскинула брови, откидываясь на спинку стула и подтягивая к себе правую ногу. — А мне вот кажется, что между нами есть связь.

— Какая? — с опаской глянул мужчина, словно боялся услышать ответ, но упорно делал вид, что действительно не понимает.

— Оковы.

Он вздрогнул, отворачиваясь. Дав ему возможность обдумать своё положение, я продолжила запихивать в себя различные яства. Вкуса не чувствовала: то ли его просто не было, то ли от злости не ощущала ничего, кроме собственных эмоций.

— Я не понимаю, — устало, с растерянностью проговорил Карлан.

Я чувствовала его растерянность. Не знаю, насколько сильно он сам боялся того, что между нами происходит. Но уступать под его страхами я не хотела — мне бы и самой не сдать назад. Но, с другой стороны, почему я должна? Разве есть смысл идти навстречу тому, кто бежит от всего? Отворачивается, даже не попробовав? Но я не могла сейчас отвернуться в ответ. И не потому, что этого от меня ждали Эпонея, Бет и даже бабушка. А потому, что я не могла сдаться из‑за Карлана. Стоит сейчас остановиться, струсить — и завтра может начаться без него. А потерять любимого я боялась даже сильней, чем бежать за тем, кто упорно отбивается от любых слов и действий.

— Ты никогда не задумывался, почему вообще смог прожить последние двадцать два года без святой?

Он исподлобья глянул на меня, но промолчал.

— Закон психеи прост: умирает хранитель — его святая спустя время уходит за ним. Но ещё более прост закон: умирает святая — хранитель тут же теряет себя, следуя за ней. Или не так?

— Так, — тихо, едва слышно.

— А могло ли быть исключение?

Карлан молчал, молчала и я. Сейчас мне хотелось просто отдохнуть.

И если ещё пару минут назад я искала в себе силы не сдаваться, то сейчас уже думала о том, чтобы оставить всё как есть… И почему я вообще должна заниматься всей этой чепухой? Ну хочет умереть — вперёд. Так как связь не подтверждена до конца, мне ничего особо не грозит. И я чувствовала, что моя связь с психеей особенная — она не даст так просто мне умереть. Правда, пока так и не вспомнила, какую сделку мы заключили. Но это временно.

Пока была погружена в свои мысли, поглощая пирожное за пирожным и внутренне мечась между двумя решениями о том, что же всё‑таки мне делать, не заметила, как возле меня на колени опустился Карлан. Мужчина потянулся к моему лицу, стирая дорожки злых слёз, бегущих по щекам.

— И почему я только тебе причиняю боль? — тихо, боясь спугнуть, проговорил он.

— Не знаю, — шмыгнула носом, слизывая с губ крошки.

— Мелкая, почему я всё время всё делаю не так?

Карлан провёл по моим губам большим пальцем, обжигая своим прикосновением. Но его движения были настолько мягкими и осторожными, что внутри всё болезненно заныло, а из глаз новым потоком хлынули слёзы.

— Почему бы просто не любить меня? Без условий, без оглядки на что‑то или кого‑то? — голос срывался.

Карлан хмурился, но с болью в глазах продолжал смотреть на меня. Уж не знаю, о чём он думал, но у меня действенно закончились силы и желание вести борьбу. Я ведь никогда и не отличалась способностями противостоять трудностям, предпочитая просто отходить в сторону и пережидать.

— Мелкая, а ты всё‑таки самая хитрая, — он потянул меня за голову, прижимаясь своими губами к моему лбу. — Вот умеешь ты меня ошарашить.

Я удивлённо вскинула брови, изучая крепкое мужское тело, которое буквально маячило перед глазами.

— И что это должно значить?

— Я всегда думал, что мне не место в этом мире. Святая умерла, почему же я продолжал жить? — усмехнулся Карлан. — Но время шло, волосы росли и белели, но мой жизненный цикл всё продолжался. Я только и мог бороздить просторы Вселенной, ожидая, когда же наступит последний миг. Но он так и не наступал — а я всё продолжал существовать. И думал, что, видимо, живу ради чего‑то. Но сейчас понимаю, что всё это время просто ждал. Ждал, что начну жить ради кого‑то.

Карлан оторвался от меня, посмотрел в мои глаза, а после потянулся ко мне. Стоило мне ощутить жар его дыхания, как губы тут же были захвачены в плен. Я не сопротивлялась, лишь сидела в ожидании дальнейших объяснений.

Отстранившись, он вздохнул.

— Действительно, почему бы просто не любить тебя, мелкая?

В груди кольнуло, а после я ощутила, как сердце бешено забилось внутри. Неужели я ослышалась?

— Люблю, правда, люблю, — шептал мужчина.

А я глотала слёзы.

Меня потянули вниз, стаскивая со стула. Чужие губы прошлись по щекам, собирая с них влагу, переместились к глазам, целуя веки, опустились на кончик носа, чтобы потом всё равно переместиться к губам. Чужой язык мягко исследовал, оглаживал, щекотал. Не отвечать на эти провокации я не могла — сама потянулась. Жар проникал всё глубже, но поцелуй не распалял, а оживлял. Мягко, нежно подтверждая мою победу — победу над глупыми попытками сбежать от правды.

— Эх, мелкая, — прохрипел Карлан, оторвавшись от меня. — Тебе придётся мне многое пояснить.

— Ты больше не убежишь?

— Нет. Так что, неси ответственность, — печально ухмыльнулся он.

— Сам неси. Раз нашёл меня.

Тихий смех прорезал тишину оранжереи.

— Так и быть. Буду нести, буду носить, буду исполнять и буду любить. Всё для тебя.

Всхлипнув, уткнулась в грудь Карлана, орошая её очередным потоком слёз. Уж не знаю, как долго я плакала, но стало однозначно легче.

— Надо возвращаться. Я ведь жду тебя.

Мужчина улыбнулся, поцеловав меня легко в губы.

— Как прикажешь.

Я широко улыбнулась. Больше позволять Карлану оставаться в пространстве нельзя, пока его тело не придёт в норму. Да и силы его всё ещё запечатаны.

Щёлкнула пальцами — перед глазами всё потемнело.

Покряхтев, я повернулась на кровати, медленно открывая глаза. Солнце медленно клонилось к закату. Видимо, спала я долго.

Ощутив чужое присутствие, повернула голову. Бабушка с волнением смотрела на меня, сидя в кресле возле кровати.

— Как хорошо, что ты проснулась, — облегчённо выдохнула она. — Карлан пришёл в себя ещё утром, а ты спала. Я начала переживать.

Зевнув, прикрыла рот рукой. Тело было несколько вялым.

— Видимо, просто сильно устала.

— Хорошо, что ты проснулась, — тёплая рука легко похлопала мою. — Я попрошу приготовить ужин.

— Как Карлан?

— Сильного резонанса между организмом и психикой нет, слаб, конечно. Доктор Лам сказал, что на восстановление уйдёт несколько недель. Однако мне кажется, что с ним что‑то не так, но, как партизан, молчит же, — бурчала бабушка, пристально смотря на меня.

Зевнув ещё раз, я села.

— Не удивительно. Сила же запечатана, — потянувшись, проговорила я, взъерошив волосы.

— Запечатана? — бабушка удивлённо посмотрела на меня. — Но почему?

— Чтобы не чудил. Его телу сейчас слишком тяжело переносить силу. Пока не поправится, так и будет ходить под ограничениями.

Потерев глаза, я сместилась к краю кровати, ища тапки.

— Ты как‑то изменилась, — заметила бабушка.

— И как же? — удивлённо посмотрела на неё я.

— Словно спокойнее стала. И храбрее.

— А что терять? — пожав плечами, встала. — Хуже, чем уже испытала, ничего не будет.

Жасмин нахмурилась, попыталась что‑то сказать, но не стала.

— Я в душ, хочу освежиться.

— Хорошо, я попрошу всё подготовить.

Я посмотрела на бабушку. Женщина, внешне выглядящая лишь на десяток лет старше меня, вызывала неоднозначные чувства: ещё никто так обо мне не беспокоился. Приятное тепло разлилось внутри, а глаза в очередной раз обожгло слезами. Протянув руки, я обняла Жасмин, зажмурившись.

— Спасибо, — хрипло проговорила куда‑то ей в волосы.

— Ох, дитя, — меня похлопали по спине. — Всё хорошо. Не волнуйся, я всегда буду на твоей стороне.

Я улыбнулась сквозь слёзы, оторвалась от бабушки и сбежала в ванну. Смущение накрыло с головой — неужели всегда было так приятно ощущать тепло родного человека?

Душ помог взбодриться и привести мысли в порядок. Напевая, я высушила волосы, изучая своё отражение в халате в зеркале. Улыбнувшись, вернулась в комнату и замерла. Карлан сидел в кресле, в котором ранее сидела бабушка, прикрыв глаза.

— Тебе следовало остаться в боксе.

— Слишком хлопотно. И одиноко, — как‑то вяло отмахнулся он.

Тёмные усталые глаза встретились с моими. Мы так и замерли, изучая друг друга какое‑то время.

— Я всё не мог ответить на твой вопрос, почему же я за двадцать два года так и не… — Карлан провёл рукой по волосам, взлохматив причёску. Лёгкий вздох сорвался с губ. — Скажи честно, ты как‑то связана с той девушкой, что двадцать два года назад погибла? Той, в ком я признал свою святую?

Я видела, что он колеблется, ожидая мой ответ. Уж не знаю, что он чувствует, но я могла ощущать, как в нём идёт внутренняя борьба.

— Что даст тебе ответ?

Подойдя к Карлану, я села ему на колени, обхватывая шею руками. Пальцы зацепились за косу. Нахмурившись, я потянула волосы вверх, ища кончик и стягивая с него резинку. После пальцы стали перебирать плетения, распуская. Мягкие волны упали на пол красивым водопадом.

— Очень красиво, — промурлыкала, играя с шелковистыми прядями.

— Дитя, что ли, — проворчал он, но в голосе сквозила скрытая улыбка.

Помолчав немного, я отодвинулась и посмотрела в глаза Карлану.

— Что ты сделаешь, если узнаешь, что той девушкой была я? Что Багира, которая сейчас сидит здесь, и есть та самая Ярая, которую ты потерял двадцать два года назад?

Напряжение, сковавшее тело подо мной, сменилось дрожью. Я наблюдала, как тёмные глаза недоверчиво смотрят на меня, а после в них блеснуло нечто затаённое, проливаясь несколькими слезинками.

— Никаких шуток, — хрипло проговорил Карлан. — Я слишком слаб, чтобы пережить подобный розыгрыш.

— Не собиралась разыгрывать.

Карлан молчал. Он прищурено изучал моё лицо, словно пытаясь найти в нём что‑то. А после меня настиг жёсткий поцелуй: сминающий, заставляющий подчиниться. Но с привкусом растерянности и отчаянного облегчения.