Глава 47

Следующий день мы провели вместе, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно. Впервые за последние месяцы я провела настолько спокойное время. Карлан открылся мне с новой стороны: не только как сильнейший хранитель, которому пришлось принять множество обязанностей, но и как простой человек, чья жизнь наполнена интересами и желаниями.

— Раум уже сказал мне, что я могу весь дом переделать под себя.

Медленно попивая чай в беседке после ужина, мы обсуждали наши вкусы.

— Да, — Карлан отставил чашку, с прищуром изучая меня. — У тебя есть такое желание? Как знаешь, хранитель строит дом, а святая его обустраивает.

Посмеявшись, я припомнила старую земную поговорку:

— Посадить дерево, построить дом и вырастить сына.

Карлан мягко улыбнулся, поднялся и присел на корточки передо мной.

— Дом есть, деревьев — полный сад. А вот с сыном всё сложней: один я не смогу это осилить.

Хихикнув, я обхватила его красивое лицо ладонями:

— И какие варианты есть?

— Боюсь, у меня их нет. Только один: чтобы родила мне его ты.

Слова, сказанные, казалось, легко, заставили в душе шевельнуться чему‑то сентиментальному. Моргнув несколько раз, прогоняя предательски подступившие слёзы, я криво улыбнулась:

— Красиво стелешь…

— И заодно мягко, — пробормотал мужчина, потянувшись ко мне. — Согласись, кровать очень удобная.

Поигрывая бровями, Карлан поднялся, поднимая и меня. Обхватив его руками, я уткнулась лбом в изгиб шеи.

— Ты решил начать сейчас делать сына?

— Неплохой вариант, — поцелуй в висок был лёгким и нежным. — Но, думаю, в нашем случае об этом стоит подумать позже. Сейчас тебе надо сосредоточиться на себе: учёба, познание собственного «я». Пока ты не обретёшь спокойствие и уверенность в жизни, я не хочу давать тебе дополнительных поводов для волнения.

Пара слезинок скатилась из глаз. Откуда этот мужчина вообще взялся? Ещё никогда мне не приходилось слышать о таких чутких мужиках, кто готов был бы принять и понять свою половинку.

— Тогда что ты делаешь? — с прищуром посмотрела на него.

В ответ меня поцеловали в глаза: сначала один, потом другой. Собрав блестевшие на ресницах слёзы, Карлан улыбнулся:

— Решил приласкать. Нельзя?

Хихикнув, я обняла его крепче, подарив в ответ поцелуй. Что ж, кто сказал, что счастье не может быть в таких мелочах?

До кровати Карлан меня так и донёс на руках. Повалив на простыни, он накрыл меня собой сверху, вовлекая в страстный поцелуй. Дыхание сбивалось, а чувства обострились. Ощущая каждое движение больших рук, я в ответ робко ласкала широкие плечи и спину. До сих пор не могу привыкнуть к этим новым эмоциям и чувствам — стыдно было всё же больше. Но и так сладко…

Стянув с нас всю одежду, Карлан пристроился между моих ног. Наблюдая, как мужчина откинул назад косу, я удержалась, чтобы не потянуться к волосам — хотелось сжать их в руках.

— Уже не убегаешь, — довольно хмыкнул этот хитрец.

Вспыхнув, я отвернула лицо, подтягивая к себе подушку и зарываясь в неё. Послышался лёгкий смешок, но подушку отбирать не спешили.

А дальше я просто потерялась в ощущениях жара, который оставляли за собой чужие руки и губы, проходясь по моей коже. В груди горело, тихие хрипы вырывались прерывисто. В какой‑то момент я поймала себя на том, что держу эту чёртову косу в руке, намотав немного на кулак.

Последней связной мыслью было осознание наполненности внизу. Грубые, резкие толчки выбивали из меня и дыхание, и последние мысли.

Пришла я в себя только глубокой ночью. Карлан спал, крепко обнимая меня. Вздохнув, я потянулась, чтобы обнять в ответ. Каждая клеточка тела ныла, протестуя против любого движения. Хмыкнула, поцеловала мужчину куда‑то в грудь и, снова сжав в руках шёлковую косу, провалилась в сон.

— Долго ты, однако, шла ко мне.

Моргнув, я вздрогнула. Передо мной в той самой оранжерее сидела Эпонея.

— Хотя прощаю, что уж там. Сама когда‑то была такой же молодой, — вздохнула девушка.

Я хохотнула. Когда такую фразу говорит особа, на вид которой лет двадцать пять, воспринимаешь это как‑то неоднозначно.

— Хотела о чём‑то поговорить?

Я прошла ко второму стулу и плюхнулась на него. Передо мной тут же поставили чашку с желтоватым чаем.

— Это ромашка — утащила с вашей планеты.

Я улыбнулась, пригубив напиток, — было не так вкусно. Видимо, для меня подобное не является чем‑то новым и интересным. Всё же опробовала много трав и сортов чая, когда жила на Голубом оазисе.

— Знаешь, — Эпонея спокойно изучала маленький водопад, что был искусственно создан на той самой небольшой скале в центре, — я поговорила с Сиром о том, что вы обсудили насчёт мист и ратио, и в целом о планах Империи. И не могу назвать однозначно, что является ключевым в этом деле и кто действительно может за всем этим стоять.

Эпонея помолчала, словно пытаясь подобрать слова.

— Я знаю, ты вряд ли хочешь ввязываться во всю историю с психеей, особенно сейчас, едва осознав себя и то, кем ты стала и ещё можешь стать. Но, к сожалению, у меня нет ни выбора, ни времени.

Девушка посмотрела на меня. В глубине светлых глаз плескалась решимость и настойчивость. Невольно вздрогнув, я сжала чашку.

— Багира, помоги найти всех хранителей, в том числе последнего неизвестного, и тех, кто должен заменить других, их святых, а также новую Эпонею.

Отхлебнув чай, я сжала губы. На деле всё это было очень странно. Да, Эпонея и Карлан не раз говорили, что я провидица, но это лишь слова. Никаких способностей в себе я не замечала.

— Думаю, это не ко мне просьба. Что я могу вообще сделать? — пожав плечами, я отставила чашку и откинулась на спинку стула. — Я даже о себе ничего не знаю. Мне бы с этим разобраться. А сейчас вдруг такое давление…

Покачав головой, я отвернулась от девушки. Смотреть в её настойчивые глаза совершенно не хотелось.

— Я понимаю, но больше обратиться мне не к кому. Пока ты не помнишь о Ярае много. Но факт в том, что ты действительно обладаешь способностями к предвидению. И находить людей, возможно, тоже сможешь.

— Я переродилась. В том, что могу, не уверена. Почему ты вообще считаешь, что я способно что‑то предвидеть?

— Багира, прошу. Мне просто больше не к кому обратиться. Сама я не могу ничего сделать. На самом деле я об этом ещё никому не говорила, даже своему хранителю, но мои силы Эпонеи стали постепенно пропадать. Сейчас я могу использовать их очень редко и только в крайнем случае.

— Что ты имеешь в виду? — прищурив глаза, я посмотрела на девушку.

— Новая Эпонея пробуждается. В отличие от хранителей, у Эпонеи нет кандидатов. Ей может стать только определённая особа.

— Но ты же предлагала мне это место? — удивлённо пробурчала я.

— Да. Но только лишь потому, что знала: ты, точнее твоё прошлое воплощение, должно было стать Эпонеей.

Открыв рот, я растерянно смотрела на девушку. Так мы и сидели в тишине некоторое время.

— А что изменилось? — едва слышно спросила я.

— Я не знаю, — покачала головой Эпонея. — Ты умерла, но тут же переродилась. И что в этом случае должно было произойти, тоже не знаю. У меня есть только смутное предположение, что ты о чём‑то договорилась с Неведанным.

— Но его давно никто не видел.

— Но это не значит, что никто не может видеть. Уж не знаю, что действительно происходит, но это уже не моя война. Я обязана только передать свой пост и дожить последние годы в спокойствии. Это ваше поколение и ваше время.

Отпив чай, я задумалась. Что вообще, чёрт возьми, происходит? Кто, дёргая за ниточки, смог создать такую ситуацию? Словно кто‑то долго и упорно планировал нечто грандиозное. Но я понимала только одно: победа может быть только за кем‑то одним. Вряд ли те или тот, кто всё это организовал, смог бы прийти к согласию с Эпонеей и хранителями — раз его действия ведут к тому, чтобы избавиться от них ещё до того, как они появятся.

Лёгкий холодок прошёл по спине. Оглянувшись, я ничего необычного не увидела.

— Что такое? — Эпонея наблюдала за мной очень пристально.

— Холод. Откуда? — пробормотала я.

Лёгкий ветер вновь прошёлся по спине.

— Иди. Я не чувствую ничего, но, похоже, тебя зовут.

Вскинув брови, я удивлённо посмотрела на девушку.

— Холод — это основа пространства. В старых записях всегда говорилось, что Неведанный появляется вместе с холодом. Похоже, он тебя зовёт.

Нахмурившись, я осталась сидеть. Боюсь, эта встреча закончится очень плохо, если я туда пойду.

— Иди, правда. Я уверена, ты справишься со всем, что бы тебе ни выпало на долю.

— Если я могу, не значит, что я хочу, — буркнула я под нос.

Эпонея улыбнулась, мягко похлопала меня по руке, словно подбадривая.

— Я, правда, не знаю, что грядёт вашему поколению, но одно понимаю точно: это всё теперь зависит от вас.

Тяжко вздохнув, я поднялась. Почему я, чёрт возьми, просто не могу забить на всё и жить обычной жизнью? Разве это не самый верный вариант для той, кто всегда стремится к жизни без дополнительных проблем?

Выйдя из оранжереи, я направилась по ощущениям в ту сторону, откуда дул ветерок. Каждый шаг становился всё тяжелее и медленнее, словно оттягивая момент неизбежного. Выйдя из дворца, я попала в центр какого‑то города: мимо сновали различные существа. Всё выглядело живым, наполненным радостью и спокойствием. Это пространство тоже имеет жизнь — может, и иную, но реальную. И все они могут погибнуть. А с ними — и несколько Вселенных.

Ветерок вновь подул, словно подгоняя. Вздохнув, я последовала за ним. Улицы сменяли улицы, дома, расположенные на них, пестрели красками и разнообразием архитектуры. Но всё это было гармонично, и я, пока шла, невольно любовалась представшей картиной.

Впереди возникла высокая стена с массивными воротами. Множество существ входило и выходило из них. Я, пройдя мимо нескольких стражников, которые приветливо улыбнулись мне, вышла на широкую дорогу, ведущую сквозь поля, засеянные какими‑то культурами. Ветер стал сильней. Но, видимо, только я ощущала холод, что он нёс.

— Вот мы и встретились снова, святая.

Знакомый детский голос пропел откуда‑то снизу. Я уже слышала его, когда впервые попала сюда.

Опустив взгляд, я столкнулась со взглядом пятилетнего ребёнка. Его внешний вид был в этот раз другим, но при этом очень знакомым: почти белое лицо, белые волосы и тёмные глаза. Единственным ярким пятном был рот — алый, словно мак. Улыбка невольно возникла на губах.

— Давно не виделись, малыш, — улыбнулась я, присаживаясь перед ребёнком на корточки.

Тот ярко улыбнулся в ответ, румянец вспыхнул на щеках. Прикрыв их ладошками, он смотрел на меня, выражая радость.

— Почему ты здесь?

Малыш продолжал улыбаться. Потом указал куда‑то вдоль стены. Проследив за маленьким пальчиком, я увидела небольшой полуразрушенный храм на невысоком холме недалеко от стен города.

— Мне туда?

Малыш кивнул. Потом потоптался на месте, после чего кинулся ко мне, обнимая.

— Мамочка, — едва слышно проговорил он мне в ухо.

Пока я приходила в себя от растерянности, ребёнок отпустил меня и скрылся за воротами. Проводив его удивлённым взглядом, я потёрла пальцы правой руки друг о друга, пытаясь понять, что за чувство я испытала, когда невольно обняла малыша. В груди от звуков детского голоса всё сжалось. Это было новое чувство.

Не знаю, в этом ли причина, но, возможно, именно это ощущают люди, когда у них рождаются дети — словно обретаешь смысл.

Не верить этому ребёнку я не могла. Где‑то глубоко в душе я знала, что он действительно мой ребёнок. Но почему он здесь, я не понимала. Или не помнила.

Встав, я выдохнула. Пригладила волосы и решительно направилась в сторону храма. Если я и правда встречусь с Неведанным, очень хотелось бы знать ответы на многие свои вопросы.