Глава 48

Храм, как и площадка перед ним, были небольшими. Сооружение выглядело старым, а архитектура — бедной и грубой.

Я осмотрелась. Взгляд невольно упал на широкую плиту высотой метра четыре в центре площади. Непонятные надписи на незнакомом мне языке перемежались с какими‑то рисунками. Подойдя ближе, я с интересом осмотрела камень. Частично надписи и рисунки пересекали трещины разной глубины, а где‑то и вовсе зияли небольшие сколы. Что именно было написано, разобрать не удалось. Но рисунки были более понятными. Нахмурившись, я довольно долго изучала их.

Окончательную картину сложить не получилось. Но одно я поняла: на рисунках была изображена какая‑то война. И, возможно, даже первая война Эпонеи и хранителей с неизвестным для меня существом.

Холодный ветер вновь подул — уже из глубин разрушенного храма. В очередной раз я не смогла избежать тяжёлого вздоха, невольно вырвавшегося из груди. Поворчав, что кто‑то очень нетерпелив, я пошла в сторону храма.

В храме было пыльно. Сквозь полуразрушенную крышу пробивались лучи, немного освещая пространство. Окон в стенах не было, отчего всё помещение было погружено в полумрак.

— Я пришла, — весь запал куда‑то пропал, и голос выдал мою робость.

В ответ мне была тишина. Лишь ветер гонял песок, сухую листву и комья пыли. Пару раз чихнув, я прикрыла нос рукавом. Оглядев помещение, обратила внимание на алтарь: большое каменное ложе, несколько каменных невысоких столбов и каменная тумба для книги. Около десяти каменных скамеек разной степени повреждённости были раскиданы перед алтарём.

Обогнув мешающиеся скамьи, я подошла к алтарю. На глаза сразу бросился выточенный в каменном ложе рисунок. Проведя рукой по нему, смахивая пыль и песок, я замерла. Форма была очень странной: весь рисунок представлял собой набор объединённых символов. Присмотревшись, я смогла распознать звезду, солнце, луну, лозы какого‑то растения и три фигуры непонятных существ.

Не понимая, что всё это значит, я обошла плиту, решив рассмотреть узор с другой стороны, — и замерла. За каменным ложем в полу была полуразрушенная железная дверь. Постучав по ней ногой, я услышала в ответ гулкий звук. Потянувшись к крупному кольцу, я потянула дверь на себя. Но она не спешила поддаваться — сил у меня не хватало. Вздохнув, я потянула дверь двумя руками.

Несколько минут упорных попыток — и послышались первые звуки скрипа: дверь начала поддаваться. Попыхтев ещё несколько минут, я с трудом всё‑таки смогла поднять дверь. Та с громким стуком упала, открывая вид на ступени, ведущие глубоко вниз. Пыль и песок, поднявшиеся от удара, взметнулись вверх, оседая облаком на меня.

Нос и рот тут же забились — кашель и чихание тут же напали на меня. На глазах невольно выступили слёзы. С трудом отмахнувшись от пыли, я перевела дух. Ветер, вновь подувший, разогнал облако, позволив глотнуть свежего воздуха.

— Нельзя было сразу помочь? — пробормотала я, с опаской поглядывая в зияющую в полу черноту.

Вздохнув и понимая, что выбора немного, я сделала шаг на лестницу. Продвигаясь аккуратно вперёд, с опаской изучала ступени: сначала прощупывала, потом только ставила ногу. Не знаю, как долго спускалась, но в общей сложности насчитала сорок восемь ступеней. Когда ноги ступили уже на пол, я подняла голову вверх: смутно проглядывался свет оттуда, откуда пришла.

Вновь я кинула взгляд вокруг — кромешная тьма. И такая же холодная, как и в те разы, когда я впервые встретила Карлана в пространстве. Видимо, Эпонея куда‑то сюда помещала его душу.

— Сюда…

Тихий шёпот раздался спереди. Он был незнаком, но в то же время я его словно когда‑то слышала. Сжав зубы, я медленно двинулась вперёд. Шаги были медленными и неловкими.

Когда впереди блеснул первый огонёк, я замерла. За первым последовал второй. Так, следуя к мигающему огоньку, я двигалась вперёд. Огоньки мигали всё чаще и становились крупнее. Пока я вовсе не увидела яркий свет. Он тоже увеличивался с каждым моим шагом. Со временем я поняла, что это выход в какое‑то пространство.

Когда же нога ступила на твёрдую песчаную дорогу, я охнула: впереди возвышалось множество колонн вдоль дороги. Кроме высокого алтаря и дороги с колоннами всё остальное пространство представляло собой зияющую дыру. Казалось, что, упав туда, можно умереть.

Пройдя по дороге, я стала подниматься по ступеням. Вспомнив старые картины про древнегреческие и древнеримские пантеоны, я невольно провела параллели. Может ли быть так, что наши предки тоже что‑то знали?

— Добро пожаловать, Эпонея, — холодный бездушный голос заставил меня невольно вздрогнуть.

Ступив на алтарь, я осмотрела открывшееся пространство. Уже знакомый мне рисунок, но куда крупнее, был изображён в центре. Вокруг него размещались какие‑то эмблемы — всего сорок восемь штук. Каждая изображала какого‑то зверя. Раньше я их не видела. Возможно, они как‑то связаны с хранителями и святыми.

— Рады вновь тебя видеть.

На трёх помостах за алтарём появились фигуры — высокие, в белых одеяниях. Их лица скрывали вуали, оставляя видимыми только глаза и лбы. У каждого был свой узор на лбу, выражающий их сущность. У центральной фигуры на лбу был узор, напоминающий соединённые спирали бледно‑голубого цвета. Такого же цвета глаза спокойно смотрели на меня. Невольно кинув взгляд на вторую фигуру, я приметила узор в виде звезды светло‑жёлтого цвета и такого же цвета глаза. Третья фигура имела светло‑зелёные глаза и узор, напоминавший по форме ветви дерева.

— Здравствуйте, — растерянно пробормотала я, ощущая скованность.

— Рад, что ты смогла добраться сюда.

— Что вы от меня хотели?

— Видимо, память к тебе ещё не вернулась. Что ж, это был редкий опыт — нам ещё не приходилось таким образом менять законы.

Я вздрогнула, когда в голове у меня стали мелькать незнакомые картины. Образы сменяли друг друга столь быстро, что я не успевала их рассмотреть. Но этого было достаточно, чтобы вспомнить то, что случилось двадцать два года назад.

Здесь я была, когда умерла. И эти трое — то самое Неведанное, что является основой всего разумного живого.

— Прости, что приходится таким образом поступать. Сейчас время очень ценно, и терять его мы не можем.

А я устало опустилась на пол, откинувшись на руках назад. Я вспомнила нашу с ними встречу, наш разговор, просьбы и обещания, что мы дали друг другу. И вспомнила, кто я такая на самом деле.

— Если вызвали меня сюда, значит, всё очень плохо, — я устало посмотрела на Вершителей. Те спокойно продолжали смотреть на меня.

— Мы хотим, — проговорила вторая фигура, — чтобы ты остановила ратио. Как ты понимаешь, не всё просто с историями хранителей и нынешней Эпонеи.

— Так это задумки ратио?

— Нет, — ответил третий. — Это более глубокие силы, что воспользовались самыми слабыми созданиями. Из всех вас ратио оказались наиболее подвержены чуждому влиянию. Мы хотим, чтобы ты помогла нам разобраться с мист и ратио, а также с Империей Маро и Федерацией Фар. Если ты сможешь всё здесь привести в порядок, мы сможем спокойно сосредоточиться на силах, что стоят за этими изменениями.

— И кто те Вершители? — спросила я.

Фигуры молчали.

— О, да бросьте! Тысячелетия назад вы пришли ко мне с просьбой стать вашими глазами и управлять этими Вселенными. А теперь вдруг дали заднюю? — раздражённо потерев лоб, я зло глянула на центральную фигуру.

— Почему я вообще должна вам поддаваться? Двадцать два года назад я вспомнила о своём предназначении, но, вот незадача, я стала душой, что должна была пройти круг очищения и перерождения. Но вы так просили меня пойти вам на уступки, чтобы я могла переродиться и помочь вам с бардаком, что уже был тогда. А теперь строите из себя праведников? — разъярённо прошипела я.

— Мы перед тобой действительно виноваты, — произнёс центральный Вершитель.

— Ещё бы, — буркнула я. — Это ж надо умудриться — падшей Верховной быть вашими глазами, ушами и ртом.

Фигуры переглянулись. После чего центральный проговорил:

— Ты помнишь?

— Ваш план двадцатидвухлетней давности дал сбой — я смогла вспомнить что‑то из того, что забыла. Вам ли не знать, что Падшие — не просто какие‑то души.

— Что ж, есть такое. Ты думаешь вернуться?

— Не интересно, — пробурчала я.

Сейчас я вспомнила многое из того, что случилось со мной в эпоху зарождения разумности у существ в этих Вселенных. И очень хорошо понимала, почему я отказалась возвращаться, навсегда потеряв статус Верховной.

— Что ж, раз так, можем сказать только, что это связано сейчас с войной среди Вершителей, — продолжил центральный.

— Видимо, война идёт не только у вас и нас. Скорее всего, затронуты многие аспектные миры?

— Да, — проговорил второй. — Сейчас идёт перестройка Верхнего мира. Пока Вершители руками Верховных воюют между собой, некоторые Вершители решили подорвать наши силы здесь, приведя в смятение устои нижних миров.

Теперь всё стало понятно. Сейчас я могла только обдумать то, что происходит, решая, как с этим быть и нужно ли в это вмешиваться. По смутным воспоминаниям я знала, что такие военные стычки между Вершителями были обыденным явлением. И они всегда влияли на низшие миры. И сейчас происходило именно это. Обычно это не имело значения: ну изменится что‑то в этом мире — какая разница? Только вот последствия этих изменений были значимыми — смертей было не избежать.

— Почему мне кажется, что в этой истории есть подвох?

Встав, я отряхнулась, закидывая волосы назад.

— Есть проблема, — пробормотал третий. — Мы не знаем, кто это.

Замерев, я осмотрела три стоящие передо мной фигуры. Если они так говорят, значит, не нашли баламутов. А они явно прячется среди мист или ратио. А может, есть и среди психеи. Чтобы привести всё в норму, необходимо найти зачинщика. Пока он есть, он будет выкачивать силу из противоречий, что приведёт к совершенно иным последствиям войны между Вершителями.

— Какие же вы… — насупившись, я фыркнула, оглядев Вершителей. — Верхний мир никогда не думал о нижнем. Посчитав, что на нас можно не тратить время, вы бросили нас четыре тысячи лет назад. А сейчас, вспомнив о нас из‑за войны, вы прибежали проверять. А оказалось, что все пространства в состоянии хаоса. Отлично, я б сказала. Может, стоит поменять Вершителей? — уже тише добавила я.

Но мои бормотания были слышны всем Вершителям. Ощутив холодный ветер, я хмыкнула.

— Это вряд ли поможет, — с укором посмотрела на фигуры. — Не стоит думать, что мы легко сдадимся, ведь жизнь дорога. Но почему вы считаете, что, что‑то создав, можно легко это бросить? Это не наша была инициатива создания психеи. И уж точно не моя.

— Верховной, что последовала за смертным, не пристало так говорить, — проговорил глухо второй.

— Эта Падшая позволила вам создать пространство и найти способ управлять разумными живыми. Создала устои и упорядочила мораль. А теперь вы меня решили в чём‑то упрекнуть? — зло прищурилась я.

— Не стоит, — центральный поднял руку, останавливая меня и двух других. — Помощь Эпонеи для нас неоценима. Мы действительно не можем упрекать её в том, что она сделала. Это её выбор, она за него уже расплатилась.

— Но как‑то же она получила возможность жить дальше, — пробормотал второй.

Я молчала. Об этой причине я не помню. Знаю лишь, что каким‑то образом это связано с центральным Вершителем.

— В любом случае, — проговорил второй, — тебе стоит помочь нам здесь. У нас просто связаны руки.

И он исчез. Третий посмотрел на меня, покачал головой и тоже исчез. В итоге мы остались одни.

— Прости их, сейчас мы проигрываем в Верхнем мире. Не так всё просто в любом месте.

— Это не повод, — буркнула я, изучая оставшуюся фигуру.

Тот помолчал, продолжая изучать меня.

— Я рад, что у тебя всё хорошо, сестра, — мягче проговорил Вершитель. — Хотя тогда твой выбор я не одобрял, но это был твой выбор.

Он помолчал, а я удивлённо смотрела на фигуру. В памяти не осталось воспоминаний о Верхнем мире. Всё, что я знала, — что я пришла оттуда. Но что было до…

— Ты… — я замолчала. Как сказать?

— Сейчас, когда твоя душа перерождалась многократно, ты уже и не вспомнишь, но я рад, что ты смогла обрести счастье здесь. Оставайся с ним и дальше — этого же ты хотела больше всего. А что касается мальчика… — фигура замолчала, а я напряглась, вспоминая ребёнка. — Не переживай, я создал основу, которая поддерживает его существование и скрывает в этом пространстве. Пока он в безопасности, вы сможете спокойно решать проблемы.

— Почему? Почему он так важен мне — тот ребёнок?

Фигура помолчала. Глаза его сверкнули.

— Когда Верховный снисходит в нижние миры, он имеет шанс на создание. Создать можно разное. Ты, придя сюда к той душе, решила создать что‑то общее между вами. Этим стала новая душа, которая в каждой вашей новой совместной жизни с этим мужчиной воплощается в вашего ребёнка. За те разы перерождения, что у тебя были, ты всего пять раз смогла встретиться с тем мужчиной. Таков цикл жизни здесь. Но теперь правильный порядок нарушен. Я не хочу, чтобы всё шло к этому.

Он замолчал, а я поняла скрытый смысл. Если хочу быть с Карланом и родить своего ребёнка, мне придётся за это побороться. Но я не ощущала себя ни падшей Верховной, ни той самой первой Эпонеей, ни Яраей. Я была всего лишь Баей — тихой, одинокой и закрывшейся ото всех. Как бы то ни было, я не могу стать такой, какой была в прошлых воплощениях, после того как родилась и выросла как Багира Амал.