Глава 10

Сон не шёл. Да и о каком сне могла идти речь, когда в голову ударили воспоминания, о которых даже и не думаешь сначала? И вот сейчас, спустя две ночи, память услужливо начала подкидывать картинки, на которые раньше не было ни сил, ни времени.

Ну, не картинки. Ощущения, которые услужливо рисовали картинки. Горячие, даже жаркие. Ладони вновь ощутили гладкость упругой кожи, твёрдость мышц. Тело вспыхнуло огнём. И оно, это проклятое тело, вдруг услужливо напомнило, где и в каких местах чужие выемки, изгибы и выпуклости с этим самым телом соприкасались.

Застонав, я прикрыла полыхающее лицо руками, повернулась на бок и уткнулась в пол. Холод твёрдой поверхности не приносил облегчения — лишь ярче создавал контраст с полыхающим жаром. От смущения некуда было деться; радовало, что в комнате я была сейчас одна. Перекатываясь с боку на бок, я старалась успокоиться.

Спустя какое‑то время тело, сердце и чувства пришли в относительную норму. По крайней мере, можно было смело выйти из комнаты и предстать перед всеми теми людьми, что не ведали о моём распутстве.

Взглядом нашла часы: время едва перевалило за полночь. Мысли о сне гнала прочь. Вновь оказываться в омуте жара однозначно не хотелось. Пугала не сама мысль оказаться в том пространстве, а то, что я могу встретить там нового знакомого незнакомца.

— Душ, сначала душ.

Кое‑как поднявшись, я на ослабленных ногах прошла до нужной комнаты, прихватив по пути всё необходимое. Упругие струи воды, бившие по коже, смыли все мысли. Ощутив, как в тело возвращается уверенность пройти любые жизненные испытания, я выключила воду.

Несколько минут — и в зеркало смотрится новая я. Собираясь уже выйти, я замерла. Зеркало никогда не было моим любимым товарищем: видеть лишний раз напоминание о принадлежности к другой расе было тяжёлым испытанием для глаз. Но сейчас то, что я мельком увидела, заставило перепроверить всё ещё раз. С опаской вернувшись на полшага назад, я с замирающим сердцем всмотрелась в своё отражение.

Взгляд блуждал по видимой части тела. Казалось, ничего не изменилось: то же лицо, то же тело. Только вот кожа… Цвет…

Когда человек привык постоянно видеть себя, он всегда помнит все свои особенности. Вот и сейчас я с недоверием смотрела и не могла до конца понять: обманывают ли меня глаза, и я вижу то, что хочу, или с моим зрением всё в порядке?

Я наблюдала, как в зеркале слабая, слегка дрожащая рука проводит пальцами по коже щеки, надавливая и оставляя мятые следы. Кожа, ещё миг назад имевшая выемки под пальцами, тут же возвращала свою упругость, стоило пальцам двинуться ниже.

— Что за чёрт? — с придыханием прошептала я.

Тот привычный серо‑синий оттенок словно стал тусклее: меньше серого, меньше синего. Зажмурив глаза до лёгкой боли, я резко их открыла. Взгляд, расфокусированный вначале, стал возвращать себе чёткость. Но цвет при этом так и оставался менее серо‑синим.

Ноги подкосились, и я гулко опустилась на пол. Что со мной происходило, я не понимала. Но ясно осознавала: перемены только лишь начались в моей жизни.

До своей комнаты я буквально доползла — благо ползти было недолго. Ноги, сначала после встряски физической, потом и психологической, категорически не хотели держать моё тело. Пришлось ползти: провести оставшуюся ночь в ванне на холодном полу не прельщало.

В комнате я выдохнула: мой позор никто не видел. Кое‑как усадила себя на кровать. Тело всё ещё ощущало слабость. Потрясения, пережитые мной за последние дни, расшатали нервы окончательно. Организм требовал полноценного отдыха. Радовало, что наступила суббота, и я с чистой совестью могла позволить себе провести столько времени в кровати, сколько мне бы хотелось.

В отличие от соседок, я не записывалась в этом году на дополнительные занятия в выходные. Все необходимые курсы были сданы мной ещё в прошлом году.

Часы на столе медленно отсчитывали время. Я зевнула, прикрыла рот рукой, повернулась на бок и зарылась в одеяло. В голове был сумбур, тело ощущалось как тяжёлый камень, который с трудом можно было передвинуть. Мысли о возможном перемещении в неизведанное пространство Эпонеи уже не пугали — сил на эмоции не осталось. Так и перебирая в голове все возможные мысли, я, даже не улавливая их суть, просто провалилась в сон.

Разбудил меня настойчивый звонок коммуникатора, оповещающий о входящем вызове. Я застонала, зарываясь головой в подушку. Вызов прекратился, и в комнате наступила блаженная тишина. Коммуникатор противно пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Кому я была нужна с утра пораньше?

Несколько минут тишины — и я вновь провалилась в сон. Но настойчивый звонок вырвал меня из сладкой дрёмы. Я прикрыла уши, надеясь заглушить громкий звук. Стоило вызову прекратиться, как последовал очередной звонок. Проклиная чужую настойчивость, я нащупала нужную кнопку.

— Ты почему трубку не берёшь?

Холодный, ставший давно чужим голос отца прорезал тишину комнаты. Взгляд упал на часы: начало девятого. Что такого могло случиться в утро субботы, что отец так рано позвонил? Да и вообще позвонил…

— Что‑то случилось?

Тянуть время было не в моих интересах. Общение с родителем давно уже стало вызывать у меня тошноту.

— Ты сделала, что я тебе сказал?

Неужели он ждёт от меня результата сейчас?

— Нет, — устало ответила я.

— Ты чем там занимаешься? Я не собираюсь терпеть твои выходки.

Будто он вообще что‑то терпел, связанное со мной.

— Его не было в академии, — пробурчала я.

— Что значит «не было»?

— Он отучился несколько дней, а после уехал. Говорят, вернулся только вчера.

Наступила тишина. Мой ответ явно его озадачил.

— У тебя неделя.

— И что я должна за это время сделать? Нацепить фату, схватить здорового лба и утащить в ЗАГС? Может, ещё в постель к нему прыгнуть при всех, крича, что мне заделали ребёнка, а ответственность брать не хотят?

— Хороший план, — прошипел отец. — Мозги работают в правильном направлении.

— Интересный у тебя подход к репутации дочери и семьи. Если ждёшь результатов, то советую начать разочаровываться. Либо их не будет, либо…

Я оборвала свою мысль. Положительный результат? Я никогда об этом не задумывалась. Мне всегда казалось, что кроме провалов в моей жизни ничего нет. Родилась не в той семье — уже жизнь провалена.

— Ты что‑то стала дерзить. Если не сможешь решить такую простую задачу, считай, ты больше не часть семьи. В принципе, можешь и не возвращаться. Более того, за учёбу я платить не буду.

Коммуникатор пикнул, оповещая о прерванном звонке. Я отвернулась, утыкаясь в подушку. Слёз не было, даже горечи не осталось. За двадцать два года у меня просто не возникало ожиданий относительно человека, который звался моим отцом.

После звонка сон не шёл. Я повалялась в постели ещё полчаса, но так и не смогла уснуть. Решив, что лучше чем‑то полезным заняться, встала. Тело качало, словно после долгой болезни. Соседки ещё спали.

Я спокойно позавтракала, заедая проснувшийся зверский аппетит. Переоделась в повседневную одежду, которую дозволялось носить только по выходным, и поспешила в библиотеку.

Улица встретила редким моросящим дождём. Энергетический зонт окутал тело, не давая каплям попасть на меня. Век технологий — штука приятная. Но иногда, просматривая старые видео, мне попадались моменты, где пары шли вдвоём под зонтами. Необычные приспособления, которые сближали… Была бы возможность, тоже бы воспользовалась зонтиком.

Мимо пролетел на воздушном скейте какой‑то парень, чуть не задев меня. Я резко отшатнулась. Тот даже не остановился.

— Вроде не песчинка. Как можно не заметить человека? — тяжело вздохнув, пошла дальше.

Завернув за угол одного из корпусов, я замерла. Парень, что ещё минуту назад пронёсся мимо меня, сейчас лежал на земле. Скейт был отброшен чуть дальше и, мигая красным, завис над землёй.

Картина возмездия выглядела слишком впечатляюще: щуплый на вид парнишка буквально валялся в ногах крупного тёмного агейца. Змеи и так не отличались светлой кожей, и на фоне пасмурного неба вся сцена была окутана мраком.

— Я… я нечаянно, — заикаясь, лепетал паренёк.

Агеец хмуро осмотрел его, кивнул головой, намекая, чтобы тот исчез, и посмотрел на меня.

— Доброе утро.

Лёгкая улыбка проскочила по краешкам губ. Крупный представитель агейской расы, что так неловко улыбался сейчас, выглядел слишком странно. Оцепенело проговорив ответное приветствие, я замерла.

— Ты куда‑то идёшь? — словно не ощущая неловкости, спросил агеец.

Кивнула. Осмотрела змея. Тёмный народный костюм отлично смотрелся на парне, буквально обтягивая все выпуклости и неровности крупного тела. Невольно вспомнила сон. Язык сам собой проскочил между губами, смачивая их.

— Не в библиотеку? — вопрос вывел меня из задумчивости.

— А, да.

— Я тоже иду туда, проект сам себя не напишет. Пойдём вместе?

Отказываться было бы неприлично. Избегать того, с кем часто пересекаешься на парах, да ещё и готовите совместный проект, было глупо и странно. В любом случае преподаватель вряд ли бы менял уже готовые списки.

— Дэнни писал, что подготовил часть материала, хочет обговорить его с нами.

Я замялась. Перед пареньком‑второкурсником было как‑то неловко. Мне казалось, что я постоянно выставляю себя дурочкой рядом с ним.

— Надо найти время и собраться.

— Можно попробовать сегодня. Он говорил, что у него занятия только в первой половине дня.

Судар шёл рядом, стараясь лишний раз не касаться меня. Окинув взглядом змея, что на голову возвышался надо мной, я сглотнула. Крупное телосложение напоминало чужие объятия. В голову лезли странные мысли. Интуиция буквально кричала, что я делаю какую‑то ошибку, но разум упорно искал в похожих людях уже знакомые черты.

— Всё хорошо?

Я вздрогнула. Видимо, мой взгляд надолго задержался на спутнике.

— Да, задумалась просто.

Судар кинул скептический взгляд на меня, но продолжил как ни в чем не бывало разговор о проекте:

— Написал Дэнни. Он ответил, что после двух будет в библиотеке.

— Надо просмотреть свои материалы. Неловко будет, если из всех нас только он подготовит материал.

Я смущённо улыбнулась. Судар согласно хмыкнул, пропуская меня вперёд. Пройдя сквозь двери корпуса, я резко остановилась, чтобы избежать столкновения с появившейся откуда‑то девушкой.

Судар, не ожидая, что я встану как вкопанная, налетел на меня сзади, прижимаясь к моей спине. Чужое тепло проникло сквозь тонкую ткань вещей. Внутри всё замерло. Мне уже не было дела до девушки или библиотеки — всё моё сознание сконцентрировалось в точке соприкосновения наших тел.

— Прости, — краем сознания уловила чужое извинение. — Не ожидал, что ты остановишься.

Жар пропал, стоило Судару отойти. Но на смену ему пришёл сладкий запах рубики, погружая моё сознание в новый поток оцепенения.

«Да что ж это такое‑то?» - мелькнула мысль.