Глава 26

Спать.

Как он мог просто отправить меня спать? Как-будто это вообще возможно после всего.

И нет, я не имею в виду поцелуй. Хотя, в общем-то, мне и легкого прикосновения Басманова хватает, чтобы потерять иллюзию покоя и малейшие шансы на сон.

Но сейчас речь о моём отце. О той стороне его жизни, которую я не знала. Чем же папа на самом деле занимался?

Моя семья была состоятельной. Отца прозвали Шоколадным королём, потому что он владел крупнейшей в области кондитерской фабрикой. Правда, у статуса Принцессы были минусы. Одноклассники, например, меня презирали и постоянно тыкали в лицо деньгами родителей. Это сейчас я понимаю, что они просто завидовали. Но тогда очень переживала по поводу такой откровенной травли.

Интересно, если бы они узнали, как я теперь расплачиваюсь за безбедное детство, порадовались бы, что «мажорке» досталось?

Унеслась мыслями так далеко, что не сразу заметила появление Барса в темноте.

— Кажется, я сказал, чтобы ты засыпала, — недовольно проговорил он.

Я ничего не ответила, глядя в стену за спиной Зверя, поэтому он приблизился и, сложив руки на груди, навис над кроватью.

Во мне бушевала боль, растерянность, разочарование и гнев. Я злилась на то, что Басманов в одночасье разрушил мой мир и потом просто потребовал уснуть, словно ничего не произошло.

Образ отца, высеченный в памяти и отшлифованный десятилетием боли, рушился на глазах. Оттого и я себе казалась ненастоящей. Неправильной. Кто я в итоге? Дочь бандита? Племянница сутенера? Игрушка Зверя?

Не сдержавшись, подскочила на постели. Внушительная фигура Барса мешала свесить ноги, поэтому я подогнула их под себя, усаживаясь на колени, и воинственно уперлась руками в матрас.

— Есть вещи в памяти, которые не просто хранятся, — дрожащим голосом заговорила. — Они выжжены. Как клеймо. Например, как папа втайне от мамы заменял вазы, которые я разбивала. Чтобы мне не доставалось, а мама не расстраивалась. Как однажды папа спросил, какую бы сладость я хотела больше всего на свете. А потом на его фабрике стали делать йогуртовые конфеты, названные моим именем. И ещё, как папа пытался делать мне хвостики, когда мама была на конференциях. Он злобно смотрел на расческу и сосредоточенно наматывал резинки, но в итоге всегда получалось так, будто меня и вовсе не причесывали.

Уголок губ Басманова дрогнул, в глазах засветилась теплая улыбка.

— Он очень любил тебя, — произнес Барс. — Говорил, что нужен Манке своей, чтоб наверх подсаживать.

— Манка… — кажется только сейчас я действительно осознала, что Зверь был знаком с моим отцом. Они говорили обо мне. А теперь мы говорим о нём. В голове не укладывается. — Только папа меня так называл. А мама возмущалась всё время, что папа коверкает прекрасное имя.

Я запнулась на секунду, слишком ярко проживая счастливые моменты прошлого, которые для меня безвозвратно утеряны. Затем глубоко вдохнула и продолжила:

— А теперь ты говоришь, что папа бандитом был⁈ Причем так, между прочим! Потом целуешь и отправляешь спать! Серьезно⁈

Я понимала, что говорю сбивчиво и чересчур эмоционально. Поэтому готовилась к тому, что Барс привычно нахмурится и просто проигнорирует мой взрыв. Не сможет понять.

— Он не был бандитом, Котёнок, — Басманов всё понял. — Его роль в Клане не афишировалась, но Ворон был кем-то вроде приходящего консультанта. Прошлый главарь — Волк, очень уважал мнение твоего отца и часто с ним советовался. Правда, я не в курсе по каким вопросам. Но в дерьмо всякое Воронович не совался.

— Спасибо, — обессиленно прошептала я и выдохнула с облегчением. — Ты сказал, он помог тебе. Как?

— Держал в узде, — усмехнулся Басманов. — Не смотри так, больше откровений не будет.

Обиженно поджала губы. Это получилось непроизвольно. Обычно я гораздо лучше контролирую свои реакции. Но не с ним. Что бы я ни чувствовала рядом со Зверем, будь то страх, злость или волнение, это всегда выкручено на максимум и не поддается контролю.

Спустя мгновение поняла, что совершила ошибку. Яркий свет уличных фонарей, проникающий через окно, позволял видеть слишком многое. Нам обоим.

Барс перевел взгляд на мои губы и тяжело сглотнул. Его зрачки расширились настолько, что глаза стали казаться почти черными. Я словно обожглась об эту волнующую темноту и поспешила опустить взгляд.

Зря.

Потому что теперь передо мной были совершенные кубики пресса, которые Басманов и не подумал скрыть футболкой. Его бронзовая кожа, все ещё слегка влажная после душа, вызывала внутри какие-то необычные и совершенно неправильные ощущения. В животе словно завибрировали десятки струн, а затем сжались в горячий узел, отдающийся странной тяжестью между ног.

Мамочки, да что со мной такое?

Скользнула взглядом вверх к широкой груди Зверя, которая казалась сейчас стеной, отделяющей меня от мира. Неожиданно пришло глупое желание прикоснуться к его коже поцелуем. Губы начали зудеть, повинуясь этому порыву и вынуждая меня облизнуться, чтобы унять непонятную реакцию.

— Прекрати, — хрипло прорычал Барс, приподнимая мой подбородок и проводя пальцем по нижней губе.

Не смогла сдержать рваного выдоха.

Зверь практически ничего не делал. Не шевелился. Просто сжимал мой подбородок и смотрел. Но как он смотрел. Это было что-то за гранью. Его глаза поглощали без остатка, вытаскивая наружу желания, о которых я и не подозревала. Казалось, я сгораю. Я чувствовала фантомные прикосновения в местах, где задерживался его взгляд. Ощущала себя самой желанной добычей, и это почему-то заставляло трепетать.

Казалось, даже воздух между нами накалился. Моё тело превратилось в оголенный нерв. Жаждущий. Беззащитный перед совершенным хищником.

И в момент, когда я уже была на грани, Басманов отстранился.

Что⁈

Чуть не застонала от разочарования. Хорошо, что Барс сразу же отвернулся и стремительно отошел к окну.

— Спи, — резко выпалил, сунув руки в карманы.

Я наконец пришла в себя и начала осознавать, чего хотела только что.

Краснея везде, где только можно, спряталась под одеяло, свернувшись калачиком на своей половине кровати.

Не знаю, сколько времени Басманов простоял у окна, но пока сознание было при мне, он не приближался. Лишь когда всё же вырубилась, сквозь сон почувствовала волнующее присутствие и теплое прикосновение к своей ладони.

Утро наступило слишком быстро. Первым ощущением почему-то был пронизывающий холод.

И онемевшее тело.

Словно я была не в постели, а на бетонном полу.

С трудом открыла глаза, запустив вспышку боли в висках. Я и правда лежала на полу. И это точно была не квартира Барса.

— Ну привет, племяшка? Скучала?