Глава 28

Сложно было сказать, что сработало раньше: вернувшееся сознание или инстинкт, выработанный годами.

Что бы это ни было, оно заставило меня схватиться за кулон раньше, чем я открыла глаза.

На месте.

На месте?

Тут же подскочила. Как оказалось, на кровати. Сразу уловила знакомую обстановку и выдохнула.

Я в доме Зверя. Под одеялом.

И на мне нет одежды.

Тут же вспыхнула и подняла взгляд, надеясь, что в комнате я одна. Слегка вздрогнула, наткнувшись на пристальный лазурный взгляд.

Чёрт.

Барс сидел в кресле напротив, беспощадно впившись пальцами в подлокотники.

Надеюсь, он не представляет на их месте мою шею.

— Почему я голая? — несмело заговорила. Тишина начинала действовать на нервы. А они у меня и так расшатанные.

— Ты уверена, что этот вопрос должен быть первым? — насмешливо произнес Басманов, а потом напряженно сжал челюсти. Злится. Но изо всех сил старается меня не убить.

— Как ты меня нашёл? — спросила неуверенно, не зная, правильно ли выбрала на этот раз.

— Опять не то, — отрезал Барс.

— Где дядя? Почему ты не улетел? Ты накажешь меня? — выпалила всё, что пришло в голову. Но положа руку на сердце, я бы всё же предпочла узнать, почему я голая.

— А тебе не интересно, с чего твой родственник решил тебя похитить? — с подозрением во взгляде проговорил Зверь.

— Он что-то сказал тебе, да?

Абсурд, а не разговор. Мы просто закидали друг друга вопросами, не ответив ни на один из них.

— Он ведь уже врал тебе обо мне. Почему ты веришь его словам?

— Романа, если бы я верил его словам, мы бы сейчас не разговаривали, — жестко ответил Басманов. — Но и тебе доверять я не могу. Поэтому хочу знать, почему ты не спрашиваешь о мотивах Степанова.

— Наследство?

— Ты знала?

— Да. Скорее всего, Чудовище надеялся, что я долго не протяну, ты выдашь ему моё тело, он устроит показательные поминки и заберет всё имущество, оставшись чистеньким.

— Думаешь, он предполагал, что я убью тебя? — с какой-то странной интонацией спросил Барс. — Или ты сама?

Нет.

Нет, это невозможно.

Рука снова взметнулась к кулону.

Я ведь за все эти дни ни разу не проверила его.

— Открой, — велел Басманов.

Дрожащими пальцами расстегнула застежку, а когда маленькое золотое сердечко привычно легло на ладонь, раскрыла его.

Пусто.

Дышать вдруг стало тяжело. В горле появился ком, перекрывающий поток кислорода. Сердце забилось, отдаваясь гулом в ушах, а по голове прокатилась огненная волна.

Паника.

Выронив кулон, закрыла ледяными руками лицо.

Нужно было бежать. Хотя бы мысленно. На секунду притвориться, что это происходит не со мной. Что я не теряю контроль.

Вдруг из ледяного ужаса меня выдернуло неожиданное тепло. Горячая ладонь, сжавшая плечо.

— Романа, посмотри на меня.

Может кто-то и мог ослушаться Барса. Но не я. Уж точно не тогда, когда он звучал так твердо. Властно.

Надежно.

— Как давно ты это планировала?

— Я не планировала ничего.

— Тогда зачем в кулоне цианид?

Отвела взгляд, пытаясь вдохнуть полной грудью и унять дрожь в руках. Не получалось.

Видя это, Барс обхватил мои ладони и тихо позвал:

— Романа?

— Я не сразу узнала про завещание, — начала тихо. — Когда дядя стал подсылать ко мне «клиентов», я понимала, что мне просто везет. Ведь однажды запросто мог прийти кто-то, кому не нужны крики. Кто будет упиваться отсутствием реакций. Может вообще решит опоить. И я осознала, что нужен план «Б». Я не хотела умирать. Надеялась, что смогу воспользоваться ядом против… одного из них. Ну а в крайнем случае, не позволить издеваться над собой.

— Где достала?

— Один из охранников дяди помог. Пожалел меня.

— Теперь понятно, почему ты этот кулон из рук не выпускала. Я-то думал, просто памятная вещица.

— И это тоже. Он мамин, — наконец я смогла снова посмотреть Барсу в глаза. — Давно ты знаешь?

— Пару часов. Когда надевал, заметил, что кулон не литой. Раскрыл. В моей лаборатории быстро определили, что за вещество.

Слушала Зверя и понимала, что половину слов мимо ушей пропускаю. Я ведь и не надеялась на спасение. И уж точно не могла подумать, что он сам придет за мной. Но он пришел. Вырвал из рук Чудовища. Одеялом укутал. Остался рядом.

От этого осознания мурашки побежали по коже, а по венам разлилось странное тепло.

— Барс, — заговорила шёпотом, — почему ты здесь? Ты ведь уехать должен был.

— Я не знаю, — с горькой усмешкой ответил он. — Нюх звериный подсказал: не так что-то. Позвонил пацанам, оказалось, что тебя выманили и увезли.

— Ругаться будешь?

— А есть смысл? Тебе и так досталось. Я слишком долго искал… — он скользнул напряженным взглядом по моему лицу, на котором, судя по ощущениям, живого места не было. Прислушалась к себе и поняла, что все тело тоже болит. Но не так, как должно. Видимо, меня осмотрели и обезболили. Вот почему я голая.

— Прекрати, — я хотела, чтобы Басманов знал, как сильно я благодарна ему. Как много он сделал. Освободила ладони и обхватила ими его лицо. — Если бы не ты, он бы, не убивая, уничтожил меня. А синяки заживут. Всегда заживали. Только на помощь никто не приходил. А ты пришел. Спасибо тебе.

Говоря всё это, не заметила, как приблизилась вплотную к лицу Зверя. А когда осознала, застыла вместо того, чтобы отпрянуть.

— Боишься меня? — тихо проговорил он, едва не касаясь моих губ.

— Да, — выдохнула, — но почему-то уверена, что ты не причинишь мне вреда.

Барс улыбнулся одним уголком губ, сжимая внутри меня какую-то волнительную тяжесть.

— Может быть ты не меня боишься, а себя рядом со мной?

— И часто люди с тобой так себя чувствуют?

— Не замечал такого.

— Получается, я особенная?

— Не сомневайся в этом.

Кажется, мы в какой-то момент перестали думать, что говорим. Не подбирали выражений. Не искали скрытых смыслов. Пожирали друг друга взглядами, выражая что-то куда важнее слов.

А потом до меня вдруг дошло, что он сказал. Я удивленно округлила глаза, а Барс лишь улыбнулся.

— Что мне с твоего «спасибо»? Ты знаешь, какую плату я беру за спасение.

— Поцелуй? — невольно улыбнулась в ответ.

— Именно.

Зверь не двигался. Внимательно смотрел, ожидая моих действий.

А я могла отстраниться. Могла отказаться. Возмутиться могла.

Скорее всего, он отпустил бы. Или набросился силой, позволяя считать себя жертвой обстоятельств.

Но мне надоело быть жертвой.

Зажмурившись от волнения, я изо всех сил прижалась к губам Басманова.

Он все так же не шевелился, а я исчерпала свой запас смелости и не понимала, что делать с этим истуканом дальше.

А потом его плечи странно затряслись. Я резко отодвинулась и увидела, что нахал хохочет.

— Ну знаешь ли! — обиженно выдала, отвернувшись.

Но конечно же это никого не взволновало. Зверь отсмеялся и лишь потом обратился ко мне:

— Тебя еще учить и учить, Котёнок.

— Так вызови себе опытную, а меня оставь в покое, — огрызнулась, натягивая одеяло повыше.

В этот момент стало тихо. Слишком.

На моей лодыжке под одеялом сомкнулась сильная ладонь, дернув так, что я завалилась на спину и проскользила по кровати, оказавшись под каменным телом Басманова.

— За словами следи, — прорычал он. — Если бы мне нужна была опытная, тебя бы здесь не было.

— Так почему я здесь? — спросила отчаянно.

— Потому что я хочу тебя. Потому что твои чёртовы глаза из головы выкинуть не могу. Потому что запах твой под кожу въелся. Жасмин этот сучий.

— Я думала…

— Что?

— Что ты не станешь трогать меня… теперь.

— Из-за девственности? — удивился Барс. — Ты себя слышишь? Да у меня нахер тормоза срывает от мысли, что до меня у тебя не было никого. Давно бы уже в спальне запер, чтобы ноги соединить потом неделю не могла. Вот только не хочу быть такой же мразью, как те, кто к тебе от Степанова приходили.

— Ты совсем не такой… — сдавленно проговорила я.

И время остановилось.

Басманов набросился на мои губы, втягивая, посасывая, касаясь языком. Я запустила пальцы в его волосы, ощущая их непокорную жесткость, и слегка сжала в порыве, который не могла контролировать. В отличие от меня, Барс точно знал, что делать. И как вести меня за собой. Поэтому я сразу же поняла, когда должна приоткрыть рот навстречу его требовательному языку.

Тело прошибало разрядами тока, а внизу живота копилось томительное напряжение, которое отзывалось непривычным ощущением между ног. Я сдалась. Мозг просто отключился, потому что здесь он уже не решал ничего. Только чувства. Инстинкты. Желание.

Яркая вспышка удовольствия вдруг вышибла воздух из легких. Я громко застонала.

И это, наконец, привело меня в чувство. Оказывается, Зверь успел откинуть одеяло, накрыв ладонью мою грудь. И я отреагировала.

Как шлюха.

Зверь принялся целовать вторую грудь. Из глубин сознания снова стала подниматься паника.

Он трогал меня, а перед глазами проносились лица подонков, которые все эти годы мечтали разодрать на мне одежду и грубо отыметь.

Он оставлял на мне поцелуи, а я чувствовала мерзкие слюни тварей, которые сжимали мои щеки и тошнотворно облизывали рот.

— Нет, — сипло произнесла, — пусти! Нет! Нет! Пусти меня!

Под конец я истерично визжала, пытаясь отбиваться. Кажется, я потеряла связь с реальностью, утянутая во тьму своими демонами.

— Романа! — громко позвал Барс, встряхивая меня. — Романа, успокойся, это я.

Я затихла. Образы рассеялись. Перед глазами снова был Зверь.

Он отодвинулся, заглядывая мне в лицо, а я чувствовала себя полной дурой. Свернувшись калачиком спиной к Барсу, разрыдалась, уткнувшись в подушку.

Через пару секунд Басманов ушел.

Ну конечно, он ушел. Зачем я ему?

Истеричная. Сломленная.

Я не могу дать ему даже самое простое — тело. Зачем ему женщина, которая и не женщина вовсе.

Я не красива, одеваюсь как чучело, не кокетничаю, не могу удовлетворить.

Сейчас он поймет, что я — лишь источник проблем, и вышвырнет.

Романа, это ведь хорошо. Ты будешь свободна.

Да. Вот только за последние дни во мне что-то сломалось. И свобода без него уже не кажется такой желанной.