Глава 29 · (Барс)

Ледяной душ не помогал.

Совсем.

Я всё так же чувствовал гладкий шелк её кожи под своими ладонями. Снова и снова слышал рваные вдохи. Ощущал, как она хватается за меня, притягивая ближе.

А потом всё разбилось вдребезги об отчаянный крик. Не знаю, что именно Романа вспомнила, но это явно вызвало истерику. А ведь я не хотел пугать…

Мне нужно было остыть, чтобы вернуть себе контроль, а рядом с Кошкой это непосильная задача. Как-будто эта девчонка создана для того, чтобы меня с катушек срывать.

Когда парни сказали, что Романа пропала, я, не задумываясь, послал нахер и вылет, и Измайлова. И последние несколько лет жизни.

Пока мчался на заброшку, где отследили Степанова, представлял, как урою всех и каждого, кто её тронул хоть пальцем. И горе-охранников тоже. Уговаривал себя, что это просто девка, которую я почти не знаю, но нутро наизнанку выворачивало от страха за неё.

А потом я увидел Степанова.

И беззащитное, свернувшееся калачиком тело, которое он избивал ногами.

Её тело.

Реальность затянуло красным. Кажется, в тот момент во мне не осталось человека. Только дикий зверь, который должен защитить своё. Тело звенело от напряжения и действовало, ведомое инстинктами.

Не помню, как оказался рядом с мразью Степановым. Не помню, как сломал ему нос. Как рожу в месиво превратил, тоже не помню.

В себя пришел лишь, когда он обмяк в моих руках. Брезгливо отшвырнул тушу на пол, жалея, что сволочь не продержалась дольше.

— Нихера себе, — присвистнул Читос, с интересом переводя взгляд с меня на лежащего в отключке Степанова.

— Лучше молчи, — рявкнул я. — Разбудите мне эту тварь!

Пока парни связывали Степанова и пытались заставить его очухаться, я разрезал веревки на Романе и осторожно ощупал её, пытаясь понять, нет ли переломов. Затем подхватил на руки и унес в машину, укутав в плед.

Я многое в своей жизни повидал и уже давно научился не отводить взгляда от кошмаров. Но на то, что сделал урод с моей девочкой, смотреть я не мог. Тело прошибал холодный пот и словно тысячи острых кинжалов насквозь пронзали.

Уничтожу мразь!

Когда я вернулся, Степанов с заплывшей харей уже мог ворочать языком.

— Барс, — испуганно тараторил этот подонок, — я лишь хотел помочь! Она сбежать собиралась! А я поймал и решил принять меры, чтобы не повторилось такого.

— А, ну это меняет дело, — я говорил убийственно спокойно, и Степанова начало трясти. Ничтожество. — Только вот есть проблема. За периметром дома тоже камеры висят, — урод побледнел, — я видел, что ты Роману выманил и увез. Так что, если не хочешь дыру в башке через три секунды, советую рассказать зачем.

Тут-то он и запел соловьем. Про завещание рассказал. И про «великую любовь» к племяннице, из которой даже нормальной проститутки не получилось.

Слушал его и все больше омерзения чувствовал. Какая же тварь.

Я погрузился в свои мысли, а Степанов моё молчание расценил, как приглашение к беседе. Много всего наговорил. Но когда начал делиться планами по продаже Романы, которые «неблагодарная стерва» не позволила реализовать, я понял, что говорить это подобие человека не должно больше.

— Заткните его, — отвернувшись, приказал Читосу.

— Надолго?

— Навсегда.

Читос кивнул, а Степанов, который наконец осознал, что ситуация — далеко за гранью дружеской посиделки, начал истерично орать мне в спину сначала извинения, потом угрозы, а на десерт — мольбы.

Но шансов до меня докричаться у него не было, потому что все мои мысли уже были рядом с ней.

Романа долго не приходила в себя, поэтому пришлось вызвать врача. А то я, честно говоря, уже начал дёргаться.

Но тот заявил, что все неплохо. Даже УЗИ сделал каким-то портативным аппаратом.

В общем, Романе нужен был покой и отдых. И обезбол. Много обезбола.

И вот я, как животное, набросился на избитую девочку с кучей загонов. Чёртов гений.

А с другой стороны, я не железный. Как удержаться, если один лишь звук её голоса с ума сводит. Запах отравляет легкие, заставляя вдыхать еще глубже. А ее уязвимый, но прямой взгляд, проникает в самое нутро. И не отпускает больше.

Единственная возможность держаться от нее подальше — дать уйти. Чтобы свалила на другой конец земного шара и на глаза никогда не попадалась. Отличное решение.

Но есть нюанс.

Хер я её отпущу от себя.

Даже мимолетная мысль о том, что больше Роману не увижу, вызывала протест в каждой мышце и жгучую ярость на дне души.

И что мы имеем в итоге?

Она не хочет находиться со мной, а я — без неё.

Отличный расклад для того, чтобы всё кончилось плохо.

Хотя, в моем случае счастливый финал итак маловероятен.

Здесь и сейчас, Басманов, да?

Обмотал полотенце вокруг бедер и вышел из душа. Взгляд тут же упал на пустую кровать.

Вернув Роману, я специально принес ее не в свою комнату. Подумал, что в одиночестве ей будет спокойнее.

Но вот сейчас готов был врезать себе за этот дебильный порыв благородства. Всё существо противилось мысли оставить её. Даже на одну ночь.

Ой, да к чёрту!

Прямо в полотенце понесся в комнату Романы, от чего внутренний зверь довольно заурчал. Неправильная реакция. Очень неправильная.

Оставалась надежда, что девчонка спит, и мне не придется объяснять свой порыв.

Как бы не так.

На пороге меня встретил испуганный взгляд. Судя по всему, нахмуренный и завернутый в полотенце я не выглядел безобидным, поэтому Романа натянула одеяло чуть ли не до самого носа.

— Да не трясись, не трону я тебя, — буркнул в ее сторону, обходя кровать.

Немного завис, глядя на пустую правую половину. Романа не могла знать, что я приду. Даже я сам этого не знал. Но она все равно легла слева. Привыкла к тому, что я рядом сплю.

А сам-то?

Взглянул на Кошку и вдруг понял, что передо мной не только испуганная девочка. Она — боец. Какое бы дерьмо ни подкидывала жизнь, она не сдается, не ноет. Собирает себя в кучу и справляется.

«Синяки заживут. Всегда заживали…»

Степанов избивал ее. Приводил в ужас. Ломал. Но Романа, такая маленькая и нежная, все выносила.

Во мне вдруг поднялось нестерпимое желание защитить ее, чтоб больше этой девочке никогда не приходилось справляться самой. Чтобы никто даже посмотреть косо в сторону Романы не смел.

А еще, заметив показавшуюся из-под одеяла тонкую щиколотку, я подумал, что пора бы вывести нашу совместную привычку на новый уровень.

Отвернулся, скрывая улыбку, а потом резко стянул полотенце…