Глава 30

— Ты что творишь⁈ — взвизгнула я, тут же натягивая одеяло на голову.

— А на что это похоже? — как ни в чём не бывало отозвался Зверь. — Ложусь спать.

— Голым? — возмутилась из своего укрытия.

— А что не так? — возведённая преграда стала подозрительно ускользать с меня.

— Ты голый! — воскликнула, изо всех сил прижимая одеяло к груди, пока Барс окончательно не стянул его.

— Как и ты, Котенок, — с бархатной хрипотцой протянул Барс, пожирая меня глазами.

— Я оденусь! — уже хотела вскочить, но вовремя поняла, что придется продефилировать перед Басмановым без одежды.

— Уверена? — насмешливо спросил он, выгибая бровь.

Я не ответила, а Зверь преспокойно улегся на кровать, прикрыв стратегически важные части, реквизированной частью одеяла.

Судя по закрытым глазам, он собирался… спать?

Я была в шоке. В замешательстве. В смущении.

Но какого чёрта я не была в ужасе⁈

Кажется, у меня какая-то извращенная форма Стокгольмского синдрома. Потому что, находясь в постели с опаснейшим из мужчин без единого клочка одежды, я должна биться в панике.

Постаралась оживить в памяти, как Барс набрасывался на меня, срывая платье. Или как поставил на колени в квартире, чтобы…

Но все это рассеивается в один миг, когда перед глазами появляется обшарпанная комната, ледяной пол, удары Чудовища и неожиданное появление Зверя, которое принесло с собой надежду.

— Ложись, Романа, — вырвал из задумчивости тихий приказ. — Тебе нужно поспать.

— Мы будем… — я замялась, подбирая слова, чтобы не сгореть со стыда, — только спать?

— А что еще мы можем делать в постели обнаженные? — с улыбкой в голосе спросил Барс.

Я тихонько отодвинулась на самый край и легла спиной к Басманову, надеясь, что во сне не доворочаюсь до того, чтобы уткнуться в обнаженного мужчину.

Вот только этот самый мужчина решил действовать на опережение.

С тяжелым вздохом Зверь подвинулся ближе, сгреб меня лапой и вжал в себя, заставив ойкнуть.

Я замерла, но спустя пару секунд поняла, что больше Барс делать ничего не собирается. Вот только нижняя часть Барса была с этим не согласна. Она воинственно упиралась мне в попку, слегка подрагивая.

Я постаралась аккуратно отодвинуться, чтобы не ощущать так отчетливо возбуждение Басманова.

— Котенок, если ты немедленно не перестанешь елозить по нему задницей, то девственницей уже не уснешь, — прорычал Зверь мне в макушку, запуская табун мурашек по всему телу.

— Зачем ты делаешь это? — растерянно спросила.

— Что «это»?

— Это всё.

Ну да, с формулировками у меня проблемы. Но я не то, чтобы опытная в вопросе выяснения отношений. Мне хотелось узнать, кем теперь меня считает Барс, что планирует на мой счёт, зачем защищает, целует и прижимает к себе. И что будет, когда он получит желаемое. Но я не знала, как выразить все это.

— Ты многое пережила, — терпеливо заговорил Басманов. — Сегодня и вообще за последние годы. Могу себе представить, сколько загонов и блоков в твоей голове. Поэтому сейчас мы будем просто спать. Но, как я и говорил: я хочу тебя. И получу. Поэтому мы будем спать голыми. Бонус.

— И когда ты планируешь… — севшим голосом начала задавать вопрос, который крутился в голове всё это время.

— Я ничего не планирую, Котёнок, — не дал договорить Барс. — Это произойдет тогда, когда ты не будешь биться в истерике из-за почти невинного поцелуя. Я не беру женщин силой. Они сами приходят ко мне.

Что? Он и правда это сказал?

Я даже обернулась, чтобы убедиться. Ну да. Самодовольная ухмылка. Приподнятые брови и взгляд, выражающий превосходство.

— Я сама не приду, — сказала с уверенностью.

— Ещё как придешь, — выдохнул он мне в губы. — Я приучу тебя к своему телу. К своей близости. К своим желаниям. И ты сама не заметишь, как окажешься передо мной, умоляя взять тебя.

«Глупости» — единственное, что успела подумать я, прежде чем ощутила мягкое касание теплых губ, сменяющееся в одно мгновение уверенным вторжением языка.

Я не была готова к этому поцелую. Да я в принципе никогда не бываю готова к выходкам Барса. Подумать о том, что должна сейчас ощущать, я не успела. Поэтому могла только чувствовать.

Чувствовать, поднимающуюся горячую волну. Из самых глубин естества.

Чувствовать ток, бегущий по венам вслед за его прикосновениями.

Чувствовать, как голова кружится от мужского запаха, заполняющего легкие.

Барс прав. С каждым прикосновением я всё больше привыкаю к нему. И все больше позволяю… себе.

Я наслаждаюсь тем, что раньше считала грязным и запретным. Плавлюсь в огне желания, которое Зверь не может сдерживать. Меняюсь изнутри. Будто постепенно выбираюсь из кокона, в который сама себя загнала, чтобы выжить.

Со Зверем я ловлю себя на совершенно возмутительной мысли: мне нравится, как он хочет меня. Не как кусок мяса. Как женщину.

Кажется, я всё же не сдержалась, и издала тихий стон.

— Твою ж мать, — выругался Басманов. — Спать. Немедленно.

И столько было обреченности в рокочущем голосе, что я невольно улыбнулась, снова поворачиваясь к нему спиной.

— Спокойной ночи, Барс, — тихо проговорила.

— Глеб, — раздалось вдруг сзади, когда я уже и не думала, что ответа дождусь. — Моё имя — Глеб.