Глава 31 · (Барс)

Почти две недели без выходных и полноценного сна давали о себе знать.

Передо мной лежала куча не просмотренных бумаг, а я тупо пялился в одну точку, откинувшись в кресле.

К чёрту.

Это бессмысленно.

Нужно отрубиться как можно скорее, чтоб перезагрузить мозг и вернуться к нормальному функционированию.

Взглянул на часы — пять вечера.

Так рано я еще не приходил. Может предупредить Роману?

Усмехнулся сам себе.

Нет уж. В последнее время я нереально кайфую от эмоций, которые появляются на ее лице при виде меня.

Во сколько бы я ни пересекал порог — в девять, в одиннадцать, в три ночи (и такое было однажды), Романа неизменно сидит в кресле-качалке, читает что-нибудь из обширной библиотеки Волка и сразу же несется навстречу, уловив движение в прихожей.

А глаза её медовые светятся. Радостью что ли. Хотя в это я стараюсь не верить, чтобы не обманываться. Разве может Романа испытывать радость при виде меня? Никто не может…

Как бы ни тормозил себя, каждый раз жадно вглядываюсь в ее воодушевленное лицо и приветливую улыбку.

А ещё жду свою «благодарность за спасение».

Сразу же вспомнилось, как домой пришел в первый день после выходки Степанова.

— Привет, Ба… Глеб, — неуверенно поприветствовала Романа, пытаясь вытеснить неловкость словами. — А я ужин приготовила. Правда он остыл уже. Но ничего, сейчас разогрею.

А мне не нужен был ужин. Мне нужна была она. Поэтому я ухватил тонкое запястье, пока девчонка не успела сбежать, и дернул ее на себя.

— Не так меня встречать надо, — на выдохе произнес, наклоняясь к лицу, которое весь день перед глазами стояло. — Это был чертовски тяжелый день, и ужином тут не обойдешься.

Пока Романа не успела испугаться, я впился в сладкие губки, с упоением втягивая их и лаская языком. У Романы вырвался уже знакомый мне вздох, который означал, что точно не паника сейчас в ее голове.

Подстегиваемый такой реакцией, скользнул ладонями вниз, остановился на манящей попке и с огромным удовольствием сжал аппетитные округлости.

В какой-то момент почувствовал, что Романа словно затаилась. Я решил, что перегнул палку, и, чтобы не пугать девочку, стал отстраняться.

А потом случилось то, чего я никак не ожидал.

Романа слегка поплывшим взглядом пробежалась по моему лицу, задержавшись на губах. Глубоко вдохнула. Скользнула руками по груди, обхватывая шею. Выдохнула. И в каком-то отчаянном порыве прижалась обратно к моим губам.

Я, мягко говоря, охренел.

Но когда до меня дошло, что она сейчас сделала, в глубине сознания словно сотни фейерверков взорвались. Кажется, я физически чувствовал, как эндорфины выбрасываются в кровь, вызывая сумасшедшую эйфорию и легкое головокружение.

Никогда даже подумать не мог, что меня так размажет невинный поцелуй неопытной девчонки. Из меня вырвался рык, от которого Романа слегка вздрогнула. Но убегать не торопилась.

Девочка моя. Сладкая. Вкусная. Чистая.

Чувствовал, что граница моего терпения уже близко. Еще немного, и контроль полетит к чертям. Тогда сложно будет не напугать Роману напором. Поэтому с легким стоном разочарования отпустил ее.

— Вот теперь можно и ужин, — усмехнулся, рассматривая порозовевшие щечки.

После этого, каждый вечер Романа встречала меня сумасшедшим поцелуем. Точнее, сумасшедшим делал его я, когда не выдерживал её нежных прикосновений и набрасывался голодным зверем. Потом мы ужинали и шли спать.

Казалось невозможным держать себя в руках, прижимаясь к оттопыренной попке или укладывая ладонь на совершенную грудь. Но оно того стоило. Хотя бы потому, что Романа перестала дергаться, обнаруживая мой стояк, и даже пару раз во сне неосознанно переворачивалась ко мне лицом, закидывая ножку.

Стоит ли говорить, что я чуть не взвыл, проснувшись впервые в таком положении? Романа лежала, вся такая неземная и расслабленная, широко раскинув ноги. А мой всегда готовый член упирался туда, куда ему была прямая дорога. Одно небольшое движение и я бы оказался в ней, поймав, наконец, свой нереальный кайф.

Минут двадцать пришлось провести в ледяном душе, чтобы угомониться…

В общем, чем больше сходили синяки, тем сложнее было напоминать себе, что Романа — бедная искалеченная девочка, а не женщина, срывающая мне стоп-кран.

Вот и сейчас, по дороге домой, все мои мысли крутились вокруг того, чтобы уже закрыть её больничный, и перейти ко взрослым играм.

Переступив порог, сразу почуял — что-то не так.

В воздухе не было ни умиротворения, ни её запаха.

— Привет, Глебушка, — встретил меня дядя Вася.

— Романа, где? — может и грубо, но я должен был знать, что с ней все хорошо.

— Стряпает твоя зазноба, не напрягайся, — понимающе усмехнулся Иваныч.

— Она мне не зазноба, — неосознанно отмахнулся.

— Ну да. То-то ты летишь к ней каждый день, никого вокруг не замечая. Да и баб других не видать в последнее время.

— Работы много.

— Себе-то не ври.

Да как не врать, дядь Вась? Как признаться себе, что мелкая Кошка под кожу залезла и в мозг въелась? Как смириться с тем, что наивная девочка жестокого и опасного Барса за глотку держит так, что нет шансов освободиться?

Осталась последняя надежда. Что дело в недотрахе. В спортивном интересе. Получить то, что никому не удавалось. Возможно, я пересплю с ней, и этот дикий гребанный зуд в груди денется куда-нибудь?

Себе-то не ври.

— Иваныч, давай по делу, — буркнул недовольно.

— Помнишь я вместо тебя недавно к Измайлову летал?

— Ну конечно, такое не забудешь.

— Мы же тогда договорились об условиях. Но сегодня он позвонил, и сказал, что последний пункт может гарантировать, в лучшем случае, пятьдесят на пятьдесят.

— Он, по-моему, охерел в края, — я злобно швырнул пальто на вешалку и долбанул кулаком о стену.

— Глеб, ну это лучше, чем ничего.

— Он кинет меня, я это жопой чувствую.

— Тогда самое время действовать.

— Когда планируется основная встреча?

— Через неделю.

Я достал из кармана телефон, набирая по памяти номер человека, который, сам того не зная, был ключевой фигурой во всем, что произойдет дальше.

— Барс, — раздалось на том конце.

Усмехнулся про себя. Как всегда — наглый и сообразительный. Далеко парень пойдет.

— Здравствуй, Александр. Пришло время платить по счетам.