Глава 35 · (Барс)

Романка сморозила, конечно, херню. Под дых дала своим вопросом. Как-будто не видит, что давно мне удавку на шею накинула и к себе привязала. Да я первый на куски порву любого, кто вздумает навредить ей.

Но даже раздражение не могло унять сумасшедшего удовлетворения внутри. Хотя нормальные люди назвали бы это радостью, наверное. А может даже счастьем.

Да плевать, как это называется. Романа открылась. Доверилась. Отдала мне себя целиком.

От осознания произошедшего кровь вскипала в венах, а сердце в бешеном темпе билось о грудную клетку.

Впервые за долгое время хотелось сворачивать горы, а не шеи. А еще хотелось сделать что-то для неё. Увидеть, как на милом личике расцветает улыбка. Искренняя.

— Ужин не готовь сегодня. Сходим в ресторан, — сказал Романе перед уходом на работу.

— Что, синяки сошли, и теперь со мной можно на людях показаться? — с затаенной горечью спросила она.

— Насрать мне и на твои синяки, и на людей. Ты бы даже избитая была самой красивой, где бы мы ни оказались. Вот только, судя по нашему прошлому походу в ресторан, тебе самой некомфортно выбиваться из обстановки. Я просто не хотел, чтобы ты загонялась, вот и всё.

Ромашка смешно округлила глаза, ошалело глядя на меня.

— Что? — не смог сдержать улыбки. — Я могу быть милашкой.

— И это пугает, честно говоря, — настороженно выдала она. — Непонятно, в какой момент появится хищник, чтобы меня загрызть.

— Котёнок, — серьёзно заговорил я, — мой мир — мир лицемерия, жестокости и лжи. Поэтому всё очень просто: оставайся преданной мне, и я никогда не стану угрозой для тебя.

Я подошел к Романе вплотную, притягивая к себе, и неторопливо поцеловал, с упоением лаская пухлые губки.

— Ты единственный, кому я могу быть предана — выдохнула она, когда я отстранился, вглядываясь в раскрасневшееся личико.

И эти слова полоснули по чему-то живому. Глубокому. По самому существу.

Я давно уже не верил, тому, что люди говорят. Слишком часто поступками они обесценивали собственные речи. Но она выпалила это с такой искренностью, что я захотел поверить. Хоть кому-нибудь в этом мире.

— До вечера, — произнес севшим голосом, прикусил кончик вздернутого носика и, довольный, отправился в офис.

Правда, на этом приятности дня закончились.

Стоило мне войти в кабинет, как туда влетел Читос, с перекошенной от страха физиономией.

— Стучаться не учили? — рявкнул я.

— Барс, — напряженно заговорил он, тяжело дыша. — Под нас копают. Жестко. Прокуратура землю носом роет по делам Клана. Кто-то из своих инфу сливает.

— Откуда информация? — коротко спросил.

— У меня есть контакт в органах.

— Ясно. Крысу вычислили?

— Нет. Следы идеально подчищены. Ни одной зацепки. Я не понимаю, что делать.

— Когда ты узнал? — меня вдруг пронзило догадкой.

— Н-н-неделю назад где-то, — стушевавшись, ответил Читос.

— Ты совсем попутал⁈ — взбесился я, впечатывая кулак в стол. — Ты неделю знал, что среди нас крыса, и не сказал мне?

— Я… я хотел… сам…

— Кто ты такой, чтобы что-то хотеть⁈

— Прости. Я думал, что справлюсь, — виновато произнес Читос.

— Свяжись со своим контактом, пообещай столько бабла, сколько нужно за имя предателя. Ведь кто-то же в прокуратуре с ним общался лично, чтобы получить материалы. А значит, след есть.

— Х-хорошо. Барс, еще кое-что.

Читос побледнел. Кажется, у него даже затряслась нижняя губа от напряжения, и мне это нихера не понравилось.

— Говори.

— Степанов жив.

Время вдруг замедлилось. Звуки, даже самые отдаленные, стали казаться раздражающе громкими. Напряжение пронзило каждый сантиметр тела, а разум стал кристально чистым, питаемый яростью.

— Повтори, — угрожающе велел я.

— Я не виноват, правда, — начал бубнить Читос. — Приехал Четвериков младший с Четвериковым-старшим на проводе. Тот угрожал Сидорчуком и отменой нашей стройки. Сказали, что покончат с Кланом, если мы тронем их человека. Не знаю, что такого делает для них Степанов, но они явно за него порвать были готовы. Пришлось отпустить.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас⁈ — заорал я.

— Прости, Барс! Я просто не знал, как… Ты так его крови хотел, что я побоялся говорить. Из-за неё ты мыслить здраво не можешь…

Поняв, что сболтнул лишнего, Читос резко замолчал, ожидая моей реакции.

— А скажи-ка мне, Егорка, в какой момент ты посчитал, что смеешь давать оценку моим поступкам и решениям? — каждое слово сочилось скрытой яростью. — Эта тварь подняла руку на мою женщину. На кой чёрт нужен весь этот показушный пафос и херня про крутость Клана, если любая сука может прийти в мой дом и устроить беспредел⁈

— Я…

— Рот закрой. Отныне все, чем ты занимаешься в Клане — поиск крысы. Ты не лезешь в мои дела. Не суешь нос в дом. И не называешь себя моей правой рукой. Один косяк — я с тебя лично шкуру спущу. Это понятно⁈

— Да.

— Местоположение Степанова мне. Живо. И отправить к нему людей, чтоб за каждым шагом следили.

— Барс…

— Вон пошел!

Гнида. Что-то с ним не то. Не может человек столько косячить. Читос явно играет на сторону…

И как мне теперь Романе в глаза смотреть? Обещал безопасность, а оказывается, родственничек её до сих пор на этом свете.

Взял телефон, чтобы сделать пару звонков. Нужно отвлечься. А еще устроить моей девочке сюрприз. Хватит с нее неприятных потрясений.

День весь был какой-то нервный, и в узде меня держало только предвкушение свидания с Романой. Интересно, решится ли она сегодня на какой-нибудь дерзкий наряд? Сразу вспомнились джинсовые шортики. Губы расплылись в улыбке, а ниже пояса все одобрительно зашевелилось.

Басманов, держи фантазии под контролем, а то до ресторана не дойдет.

Оказавшись дома, неосознанно затаил дыхание.

И тут же шумно выдохнул.

Она стояла на лестнице.

И была прекрасна.

Мне потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы заставить себя моргнуть. На Романе было облегающее белое платье. Оно заканчивалась под горлом как водолазка, но при этом было без рукавов. Ни грамма декольте, но я-то знал, что прячется под тканью. И это знание возбуждало больше, чем вид обнаженной кожи. Длина тоже была вполне невинная — ниже колена. Но чертов вырез на ноге добавлял пикантности, игриво демонстрируя кружевной край чулка.

— Котёнок, ты хочешь, чтоб я от разрыва сердца умер в расцвете лет? — хрипло проговорил, наслаждаясь румянцем, заливающим ее щечки.

— Я просто… — неуверенно залепетала она, — хотела быть… красивой.

Я медленно приблизился, подавая Романе руку, и когда она оказалась в моих объятьях произнес:

— Ты ошеломляюще красива. Но если тебе в таком виде некомфортно, можешь надеть своё худи, и пусть все идут нахер.

— Спасибо, — прошептала она, одаривая меня теплой улыбкой. — Но я хочу привыкнуть. Ради тебя.

— Котёнок… — от затопившей меня нежности я бросился покрывать её беспорядочными поцелуями, от чего она тихонько захихикала.

— К тому же, — Романа продолжила, когда я, наконец позволил ей вздохнуть, — я заметила, что с некоторых пор все мужчины в этом доме опускают глаза при виде меня и резко разворачиваются в другую сторону. Я так понимаю, что это не их инициатива?

— Не хочу, чтоб на тебя пялились. И напрягали. Надеюсь, однажды, ты сможешь почувствовать себя в безопасности.

— А я чувствую, — она заглянула мне в глаза с безграничным доверием. — Прямо сейчас. Когда ты рядом.

Да что же ты делаешь со мной, Котёнок…