Глава 38 · (Барс)

Как и десятки раз до этого, спас меня Василий Иванович.

Увидев его имя на экране телефона, я почувствовал облегчение и, вместе с тем, напрягся. Дядя Вася не стал бы звонить так поздно без весомых причин.

— Котенок, нужно ответить, — нахмурившись произнес, выбираясь из теплой постели в недружелюбный холод реальной жизни.

Романа ничего не сказала и лишь с глубоко затаенной печалью смотрела, как я натягиваю брюки и направляюсь к двери.

От этого медово-горького взгляда у меня грудь прожигало странным щемящим чувством тревоги. Чутье во всю глотку орало, что как только ступлю за порог, обратно пути не будет.

От волнения хотелось разодрать грудную клетку в кровь. Лишь бы выдрать с мясом это зудящее предчувствие.

Это всё только в твоей голове, Басманов.

Почти удалось убедить себя.

Я положил ладонь на ручку двери. Секунду помедлил.

К чёрту здравый смысл.

Резко развернувшись, я в несколько широких шагов оказался у кровати. Романа, словно точно так же проиграв борьбу с собой, вскочила и бросилась ко мне в объятия.

— Не уходи, Глеб, — шептала она сбивчиво, покрывая моё лицо поцелуями. — Хороший мой. Родной. Не уходи.

Сердце сжималось от ее отчаянной мольбы. Хотелось поддаться. Как же мне хотелось поддаться!

Забыть обо всем и жить только ею одной.

Но у меня давно не было привилегии следовать за желаниями. А сейчас, когда маховик раскручивается с каждой секундой все быстрее, её тем более нет.

Поэтому, глубоко поцеловав Роману на прощание, я решительно отстранился, взглянул на мгновение в любимые глаза и выскочил из комнаты.

— Что случилось? — перезвонив Иванычу, сходу задал вопрос.

— Я в кабинете, — немногословно выдал он и отключился.

Видимо, все даже хуже, чем я мог предположить. Ну почему сейчас?

— Привет, дядь Вась, — я зашел в кабинет и сразу же сел на диван, упираясь локтями в колени. — Ну давай, добивай.

— Ты в курсе, что Читос ищет крысу?

— Да. Я ему поручил.

— Почему ко мне не пришел?

— Ты итак много за что отвечаешь в Клане. А Читос теперь в черном списке. Логично отправить его реабилитироваться.

— Есть результат? — насмешливо спросил Иваныч.

— Нет пока, — я устало откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. — Думаю, ему понадобится больше времени.

— Ну почему же, — резко отозвался дядя Вася, — пацан поражает даже меня.

— В каком смысле? — напрягся я, снова подавшись вперед.

— За правильные ниточки дергает. На удивление, — усмехнулся Иваныч.

— Следи, чтобы он в итоге все не запорол, — нахмурился, ни капли не доверяя Читосу.

— Сам знаю. Но меня больше интересует, чтобы ты все не запорол, — жестко проговорил дядя Вася.

— Не понял, — раздражение вспыхнуло моментально, готовое в любой момент вырваться на свободу.

— Твои игры с девчонкой зашли слишком далеко, — продолжил Василий Иванович, игнорируя мой яростный взгляд. — Она отвлекает тебя от дел. Тебе бы и в голову не пришло оставить Читоса без контроля, если бы ты не был сутками занят мыслями о том, как трахнуть мелкую сучку…

— Закрой рот! — взревел я, вскакивая. — Не смей так говорить о ней! Даже дышать в ее сторону не смей! — орал, вцепившись Иванычу в глотку.

Он не сопротивлялся. Не пытался образумить. Лишь сидел, с трудом глотая воздух и смотрел на меня торжествующе.

— Сука! — стало доходить, наконец, что меня на эмоции развели, как сопляка. Я разжал пальцы и стал наматывать круги по кабинету, чтобы унять вспыхнувший гнев.

— Глебушка, ты же сам все понимаешь, — уже мягче произнес дядя Вася. — Если кто-то узнает, что она значит для Барса, её уничтожат, когда тебя рядом не будет.

— Да знаю я! — в отчаянии выкрикнул. — Ты думаешь, я не пытался это контролировать⁈ Не могу! Понимаешь⁈ Она в каждой секунде, в каждой мысли, в каждом чертовом вздохе!

— Не можешь? Или не хочешь? — вкрадчиво выпытывал Иваныч.

— Что ты пытаешься этим сказать?

— Ты остался один. В мире, где каждый мечтал тебя сожрать. Где даже друзьям нельзя верить. Тем более друзьям. А тут она. С поломанной судьбой. Увидевшая в тебе защитника. Дарящая все свои эмоции. Нежность. Восхищение. Не удивительно, что ты нырнул в это с головой. Потому что даже Барс хочет, чтобы его любили. Вот только это не любовь. Романа половину жизни провела в жестокости и одиночестве. А тут ты появился, и она почувствовала себя в безопасности. Заботу ощутила. Скорее всего, даже там, где ее не было. Девочка благодарна. И выражает эту благодарность так, как тебе хочется. Но однажды, эйфория от освобождения схлынет, и она поймет, что рядом с тобой она такая же пленница, как и со Степановым. Просто на более выгодных условиях. Ты готов увидеть ее взгляд в этот момент, а, Глебушка?

— Ты не можешь знать о её чувствах, — сдавленно возразил я.

— Но я могу знать о твоих. И я уверен абсолютно точно, что ты не хочешь однажды увидеть, как ее тело засыпают землей.

Эта картина полная горя и жгучей боли возникла перед глазами слишком живо. Плечи передернуло, и волна ужаса сбежала вниз по позвоночнику.

Этого не случится.

Я. Этого. Не допущу.

Пусть даже придется сделать больно нам обоим.

— Подготовь счет на имя Романы. Я хочу, чтобы, когда все кончится, она ни в чем не нуждалась.

Иваныч согласно кивнул и отправился в сторону выхода. Замер на секунду у двери и участливо проговорил:

— Это правильное решение.

Да.

Вот только нутро, которое разрывалось на части, с этим не согласно.