Глава 42 · (Барс)
Как бы ни бесило меня это, но Иваныч прав.
Мысли о Романе поглощали, мешая концентрироваться на делах.
Сейчас я был на полпути к тотальному звездецу, но все, что крутилось голове — её последние слова: «Я поняла тебя. Барс…»
Такое обращение резануло по ушам и полоснуло по сердцу. Ведь это не просто неосторожно брошенное слово. Это приговор. Вот, кто я отныне в её глазах. Монстр.
Ведь этого я и хотел. Отпугнуть.
Просто не думал, что будет так больно.
Чёрт, соберись, Басманов! Нельзя, чтоб тебя грохнули раньше времени.
Когда мне позвонил Четвериков-младший несколько дней назад, я, мягко говоря, удивился. Мы и раньше не были в особенно теплых отношениях, а после истории со Степановым… Периодически к горлу подкатывало непреодолимое желание разорвать к херам всю мужскую половину семейства Четвериковых.
И тут вдруг Игнатик звонит. Сам. Запахло нездоровым дерьмом, но трубку все же пришлось взять.
— Барс, это Четвериков, — нарочито беззаботно произнес он.
— Я в курсе, — скрывать своё отношение у меня и близко не было желания.
— Послушай, Басманов. Мы как-то с тобой неправильно начали. А ведь нам необязательно играть на разных половинах поля. Предлагаю мир.
— С чего вдруг?
— Мне не нравится, что твои люди рыщут по городу за мной и отцом. Но я понимаю, почему ты так поступаешь. Тебя уважают в определенных, нужных мне кругах, и это дорогого стоит. Я не предлагаю стать друзьями навек. Но мы можем перестать быть врагами.
— И как ты себе это представляешь? — я усмехнулся не то наивности, не то глупости Игната. — Помиримся на мизинчиках и начнем друг другу доверять с нихера?
— Нет, конечно, — Четвериков оживился, словно ждал этого вопроса. — Предлагаю обменяться жестами доброй воли. Ты не стопоришь мои фуры с товаром, а я передаю тебе сделку по скважине.
— Передаешь? — я пытался найти подвох, ведь ради этой сделки гнида-Игнат кучу народу положил и подставил. Если правильно разыграть партию, бабла там можно немерено срубить.
— Да. Все документы, контакты, полномочия…
В общем, долго мы мурыжили эту тему, и в итоге я согласился на сделку.
Вот только, ожидаемо, Четвериков решил ее провести не в комфорте офисного центра, а ночью на каких-то задворках.
Сволочь пыталась оправдываться, но только дебил бы не заподозрил ловушку. А потом еще Измайлов планами поделился…
Я твердо решил, что ноги моей не будет в том дерьме. Но тут вмешался вездесущий Василий Иванович, и вот я безоружный выхожу из машины в месте, где даже закапывать тело нет необходимости, потому что ни один идиот сюда больше не сунется.
Единственный уличный фонарь, по закону жанра моргал, нагоняя жути.
А ведь еще несколько недель назад я бы совершенно спокойно прошел мимо, даже не обратив внимания на эту деталь. Все потому, что несколько недель назад мне было плевать на свою жизнь. Да мне и сейчас в общем-то плевать. На себя. Но вот Романа…
Я чувствую ответственность за свою жизнь перед ней. Даже не знал, что такое бывает. Я обязан вернуться, потому что меня ждут. Несмотря ни на что. Вопреки всему.
Это давно забытое чувство, отзывалось внутри болезненно приятно. Возрождало, давно угасшее пламя души. И заставляло неуместно нервничать.
А находясь среди стервятников, главное — не показать своего страха.
— Барс, — окликнул меня Игнат, выходя из тени, — ты вовремя.
Я не ответил. Вглядывался в его возбужденное выражение лица и осознавал, что подонок слишком доволен. Все инстинкты орали об опасности. Да и без инстинктов я знал, что случится. Знал, и продолжал стоять на чёртовом пустыре.
Нужно было больше информации, чтобы все произошло.
— Давай к делу. Что ты принес? — не выражая эмоций, спросил я.
— Как и договаривались. Документы, — он кивком указал на папку, которая была в руках у одного из его мордоворотов.
Нет, это никуда не годится.
— Ты меня за кого держишь, Игнатик? — угрожающе прорычал я, не повышая голоса. — Я тебе шваль подзаборная? Вытащил меня хер пойми куда и пургу гонишь? Да я тебе конечности вырву с мясом и папаше бандеролью отправлю!
Кажется, слава меня опережает. Потому как впечатление было произведено мгновенно. Четвериков побледнел и мелко затрясся.
Так-то, сучонок.
Не забывай, кто стоит во главе пищевой цепи.
— Да тут всё чин по чину! — принялся лебезить Игнат, вырывая папку у амбала. — Договор, доверенности, инфа по скважине…
Умница, Игнатик, листай…
Больше я ничего не успел. Ни обдумать. Ни предугадать.
Воздух разрезали оглушающие звуки выстрелов, раздающиеся с нескольких сторон.
Действуя на инстинктах, понесся в тень, чтобы укрыться за остатками разрушенной стены какого-то заброшенного здания.
Черт! Как дебил без пистолета.
Когда укрытие было уже в двух шагах, передо мной из ниоткуда возник Читос.
Теперь понятно, чего он так рвался с нами ехать. Отличный шанс меня угробить.
— Читос, какого… — заорал я, но так и не закончил фразу, потому что Егор резко подался вперед, повалив меня на землю. — Сука!
Я изо всех сил напрягся, чтобы избавиться от навалившегося тела, но вдруг понял, что не чувствую сопротивления. Лишь тяжесть.
Читос безвольно соскользнул на землю. Его широко открытые глаза смотрели в звездное небо. Но видеть уже не могли.
На земле расползалась лужа крови.
Перевернув тело Егора на бок, увидел пулевое отверстие между лопаток.
Пульса не было.
Читос не пытался задержать меня. Он спас мне жизнь, закрыв от пули.
А я все это время считал его крысой.
— Мне жаль, Егор… Мне очень жаль…
Издалека послышались полицейские сирены и автоматные очереди. Кажется, вмешалась третья сторона.
Поднявшись на ноги, направился туда, где скрывались мои парни, но не успел сделать и пяти шагов, как грудь обожгло мощным толчком. Казалось, что меня пронзил раскаленный метал, и ожог с каждой секундой разрастался все больше.
Я не сразу понял, в чем дело.
По инерции сделал еще пару шагов.
Опустил взгляд.
Где-то в остатках уплывающего сознания отметил, что кровь на черной ткани всё равно достаточно заметна.
И с трудом сделав вдох, погрузился во тьму.