Глава 46

— Да вы долбанулись что ли⁈ — впервые я видела Василия Ивановича в таком состоянии. Честно говоря, периодически у меня вообще проскакивала мысль, что он робот. Холодный, безэмоциональный. А тут вдруг на крик перешел.

— Иваныч, за базаром следи, — угрожающе прошипел Глеб.

— Ну ладно девчонка, — никак не успокаивался тот. — У нее розовые сопли в башке. Но ты-то куда⁈ Какая к чертям свадьба⁈ Ты же ей на лоб мишень повесишь и стрелкой подсветишь! Все кому не лень нацелятся на нее, чтобы прогнуть тебя!

— Дядь Вась, ты вообще слушаешь? — раздраженно проговорил Басманов. — Я же не банкет планирую на сто человек. А просто расписаться. Без шума. Но даже, если целая вражеская орда явится, чтобы помешать — Романа станет моей женой. Никто меня не остановит. Мне не нужно одобрение. Мне нужен сотрудник ЗАГСа. Сговорчивый и неболтливый. Всё.

Василий Иванович устало опустился на стул, спрятав лицо в ладонях.

— А что потом, Глеб? Ты спросил у нее, готова ли она к тому, что случится?

Я напряглась. С каждой секундой опасность, висевшая над нами, становилась всё более осязаемой. Мне было страшно от того, что ждет в будущем. И ощущение ужаса лишь усиливалось тем, что от меня его скрывали.

Да, я выбрала довериться Глебу. Выбрала жить здесь и сейчас. Выбрала счастье в моменте. Но это было непросто.

Осознание того, что совсем скоро я стану главной женщиной в жизни Басманова, вызывало внутри невольный трепет и эйфорию. А еще требовало сделать что угодно, лишь бы не потерять любимого мужчину. Потому что чем дальше, тем больше мне не нравились разговоры про его скорый уход.

Может он и женится на мне потому, что терять ему нечего? Достаточно легко пообещать женщине быть с ней до конца жизни, когда знаешь, что конец не за горами.

Но глупая я предпочитала не верить в это. Нет такой силы, что может одолеть самого Барса. И я буду рядом, чтобы убедиться, что так всё и останется.

Если, конечно, противный Иваныч не разубедит моего будущего мужа жениться.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Глеб, — сдался, наконец он. — Но даже, если вас распишут, ты не имеешь права утащить Роману за собой, пока она сама не примет решение. Ты сделал выбор. Девочка должна сделать свой.

Василий Иванович вышел, громко хлопнув напоследок дверью, а я так и стояла, глядя на Басманова и раздираемая вопросами.

Он предостерегающе смотрел в ответ, как бы напоминая про обещание ничего не спрашивать. Поэтому тяжело вздохнув, я опустилась на стул рядом с кроватью и взяла Глеба за руку.

— Скоро всё закончится, я обещаю, — твёрдо произнес Басманов, и в его глазах плескалась томительная нежность.

— Жаль, я не понимаю, хорошо это или плохо, — не сдержала горечи я.

Басманов не ответил, а лишь крепче сжал мою руку. После нескольких минут тишины, он сообщил:

— Сегодня я хочу, чтобы ты ночевала дома. А завтра я приеду.

— Приедешь? Глеб, ты решил угробить себя? — вспылила я. — Тебя чуть не убили меньше суток назад. На твою жизнь покушались. Ты слаб и в опасности. Здесь тебя поставят на ноги в тишине и покое. Ты не можешь вернуться так быстро!

— Поверь, к завтрашнему дню все заинтересованные будут в курсе, где я, — спокойно возразил Басманов. — И в первую очередь мое пребывание здесь поставит под удар пациенток клиники. Кроме того, на своей территории мне будет легче отбиваться от шакалов. А капельницы можно и дома ставить. Там будет кому следить за моим лечением. У меня же скоро появится жена.

— Теперь понятна настоящая причина для этого брака. Возрастному мужчине нужен уход?

— Ах ты, коза мелкая, — тихо рассмеялся Глеб. — Дай пару дней, и возрастной мужчина тебя так по заднице отходит, что мало не покажется.

— Как скажешь, любимый, — не смогла сдержать коварной улыбки, — только не нервничай, а то давление поднимется.

— Вот как тут возмущаться, после этого твоего «любимый»? Совсем я размяк с тобой, Котёнок.

— Ну не одной же мне с ума сходить, — отозвалась, чувствуя, как приятное тепло от его слов заполняет каждый уголок сознания. — Уеду я отсюда только вместе с тобой. Хочу быть уверена, что никто не попытается убить тебя. Снова.

— Так ты меня охраняешь? — с напускной серьезностью спросил Басманов, пряча в глазах смешинки.

— Приходится, раз уж твои верзилы не справляются. Иваныч расскажет, — ответила я на невысказанный вопрос в его глазах.

Кстати говоря, несмотря на возмущения, Василий Иванович вернулся меньше, чем через час, вместе с миловидной женщиной средних лет.

— Арине Дмитриевне нужна помощь в лечении сына, — заговорил он, представляя нам регистратора. — Поэтому она согласилась оказать услугу.

— Благодарю вас, Арина Дмитриевна, — Глеб впился взглядом в несчастную женщину, которая тут же побледнела. Я уже не один раз замечала эту его привычку сканировать людей. Под тяжестью его внимания даже здоровенные мужики признавались во всех грехах.

Но, судя по всему, у Арины Дмитриевны не было злых намерений, поскольку она лишь боязливо вжала шею в плечи, ожидая вердикта Барса.

— Мы всё сделаем, чтобы ваш сын поправился, — произнес наконец он, выделяя каждое слово. — Но я надеюсь, вы понимаете, что всё происходящее необходимо держать в тайне?

— Д-д-да, Глеб Андреевич, разумеется, — запуганно откликнулась женщина.

— Тогда давайте начнем. Романа?

Я подошла ближе. Глеб, полулежавший до этого на кровати, сел, подтянул меня за руку к себе и усадил рядом.

Я не находила себе места.

С одной стороны, мужчина, в которого я беззаветно влюблена, сейчас станет моим. Жестокий, бессердечный, опасный Барс признает свою беспомощность перед чувствами, что я пробудила в нем. Несмотря на нашу историю, несмотря на мир, в котором мы живем, Глеб Басманов хочет семью со мной. Всё это вызывало приятное покалывание в солнечном сплетении и заставляло конечности становиться ватными.

Но всякий раз, как я была в шаге от абсолютного счастья, противный червь сомнения начинал грызть мысли, напоминая, что меня скрывают, как позорное пятно. Да, я понимала, что Глеб защищает меня. Но дурацкая женская гордость, о существовании которой я и не подозревала, требовала, чтобы Зверь во всеуслышание заявил, что выбрал меня навсегда.

Зачем?

Понятия не имею.

Внезапно стало грустно, что не будет ни платья, ни первого танца. Даже фотографии на память не будет. Однажды мы красиво расскажем историю нашей свадьбы детям, представив все, как нестерпимое желание двух половинок быть вместе, и не делить своё счастье с другими.

Но это будет потом.

А сейчас… Сейчас я не знаю, как вести себя. Куда деть руки. Куда устремить взгляд.

— Котенок, — позвал Глеб, уловив мои метания, — если сомневаешься — только скажи, и мы всё отменим.

Сомневаюсь ли я?

— Глеб, а если бы не нужно было прятать меня ради безопасности, как бы это было? — спросила так, чтобы услышал лишь мой Зверь.

— Ромашка, я не тот мужчина, который бы затеял банкет с платьем и выкупом невесты. Всё это не для меня, — ответил он шепотом, обжигая мое ухо горячим дыханием.

— Я знаю, — выдохнула, глядя в ясные глаза. — Как, Глеб?

Басманов на мгновение задумался, а затем, приподняв один уголок губ в улыбке, едва слышно заговорил:

— Я бы привез вас с бедной Ариной Дмитриевной в ту кофейню, где однажды нашел тебя. Она расписала бы нас там. В месте, где всё началось. Ведь именно тогда я привел тебя в свою квартиру. В ту, о которой никто не знает. Даже Иваныч. Тогда случилось самое темное испытание. И тогда же моя душа потянулась к твоему свету. Поэтому после росписи, мы бы остались там вдвоем. А потом я привез бы тебя в дом, и всем представил Роману Басманову.

Что ж это звучало так… словно он и правда хотел жениться на мне.

Мне достаточно.

— Никаких сомнений, — улыбнувшись ответила, и повернулась к документам, которые перед нами разложила Арина Дмитриевна.