Глава 47 · (Барс)

Впервые в жизни у меня дрогнула рука.

Я всегда был несдержанным и бесшабашным, так что большинство решений, даже самых неправильных, принимал с поразительной легкостью.

И вот сейчас, расписываясь в акте о регистрации брака, я впервые усомнился в том, что поступаю верно. Как бы я ни хотел, привязать к себе Роману, я не имел права вынуждать её на такой шаг, не рассказав всю правду.

Но это именно то, что я сделал.

Потому что боялся.

Боялся, что она не захочет отказаться от жизни ради меня. Боялся, что больше не посмотрит с обожанием во взгляде. Боялся, что разочаруется.

Поэтому ничего не рассказал, лишая права выбора.

И это огромная ошибка.

Ничего удивительного.

Каждое мое решение рядом с Романой — ошибка. С ней к чертям летит контроль, логика, осторожность. Чем дальше, тем больше я понимаю, что эта девочка — единственное до чего мне есть дело. Годы ненависти и мести выжгли мое нутро, делая безразличным к людям, да и к жизни в целом.

Но когда появилась Романа, мне захотелось жить. И чтобы она жила. Вот только сейчас эти вещи взаимоисключающие, и с этим нужно что-то делать.

— Глеб, парень со шприцем раскололся. Нужно обсудить, — тихо сказал Василий Иванович, когда я вернулся в дом на следующий день.

— Иди в кабинет. Я сейчас, — коротко выдал и повернулся к своей жене. — Котенок, я скоро приду. Сумки не тащи. Ребята принесут все в комнату.

— Хорошо, — с какой-то странной интонацией произнесла она. — Я так и буду жить отдельно?

— Чего? — не сразу понял я. — Кто из нас еще головой ударился? Естественно, мы будем в одной комнате. В какой — сама выбирай. Хоть на полу в твоем танцевальном зале. Главное — вместе.

Романа просияла. Дурочка. Неужели она и правда думала, что теперь я смогу ее снова игнорировать? Да я лучше позволю себе еще одну пулю всадить, чем проведу хоть один день, не слыша звук её голоса.

— Только не забывай, что нужно еще укол сделать и принять таблетки. Я тебя жду… муж.

— Как скажешь… жена, — улыбнулся ей в ответ и нежно коснулся сладких губ коротким поцелуем. — Как же я соскучился, — мученически протянул. — Иди давай.

Стараясь сохранять походку твердой, несмотря на боль в груди, я отправился в кабинет.

— Говори, — велел Иванычу, как только оказался в своем кресле.

— В общем и целом, он не знает, кто его нанял, — как всегда коротко стал отчитываться дядя Вася. — Но по следам выплат и паре звонков мы отследили заказчика.

— Кто? — внутри проснулся привычный охотничий азарт. Где-то там тварь, напавшая на меня в момент, когда я не мог дать отпор. Теперь я найду её и уничтожу. Эта мысль вызывала невозможное удовлетворение.

— Четвериков. Младший.

— Сука.

Что ж, эта гнида уже давным-давно нарывалась на печальный конец. Самое время Барсу взяться за него.

— Только, Глеб… Есть проблема, — нахмурился Иваныч. — Стрелка тоже заказали. Я узнавал. Он не принадлежал ни одной из сторон. И это был не Четвериков.

— Значит, он работает с кем-то в связке. Не верю, чтобы двум людям, не имеющим отношения друг к другу, в один и тот же день пришла мысль меня грохнуть.

— Согласен. Я всё выясню через пару дней.

— Работай, Иваныч. И из своих ребят выдели двоих для Романы. Моя жена должна быть защищена так, чтобы ни одна гнида не посмела даже дышать в её сторону.

— Сделаю, — кивнул он и бесшумно вышел.

Мы провели в относительном спокойствии неделю. Иваныч никак не мог нащупать след сообщника Четверикова. Само семейство тоже испарилось, как по волшебству.

Я просчитывал самые мрачные варианты, стараясь подстраховаться со всех сторон. Измайлов не объявлялся после перестрелки. А Романа… Романа была моим счастьем и главной поддержкой.

Видела, что мы к чему-то готовимся. Чувствовала, что тучи сгущаются. Но ни разу не пустилась в расспросы, обвинения или жалобы. Моя сильная девочка неизменно дожидалась, пока я вернусь, дарила мне улыбку и заставляла с каждым днем всё больше бояться ее потерять.

В тот вечер, когда всё началось, мы играли в шахматы в спальне. Романа смеясь, безнадежно проигрывала и я поддался, подставив своего короля.

— Это нечестно, мне не нужна победа из жалости, — надула губки она.

— А из любви? — улыбнувшись спросил.

— Это другое дело. Берём.

Поднявшись с кресла, Романа обошла стол и осторожно присела ко мне на колени, обнимая за шею.

— И я тебя люблю, — прошептала она, накрывая мои губы поцелуем.

Меня тут же окатило жаром. Руки сильнее сжались вокруг Ромашки, чтобы вытеснить любое расстояние между нами. Ее тепло и легкий трепет рождали яркие всполохи в мозгу, отдававшиеся тянущей потребностью быть еще ближе. Каждая мышца напряглась в предвкушении.

Только ничего мне не светило.

Гребаные врачи заявили Ромашке, что мне нужен половой покой, поэтому мелкая коза обламывала все мои покушения на ее тело. А мне их покой уже дня три как нахер не нужен. Член стоял колом все время, когда Романа была рядом, и нутро отчаянно требовало наброситься и сожрать.

— Котёнок, это издевательство чистой воды, — простонал ей в губы, слегка отстраняясь.

— Ты знаешь, я тут подумала… — начала она, покраснев, и стыдливо опустила глазки.

— Судя по твоему смущению, мне понравится. Продолжай.

— Тебе нельзя напрягаться, но я могу… Сделать… — Романа замялась.

— Что сделать? — мой голос охрип от картинок, возникших в голове.

— Тебе приятно, — едва слышно договорила. — Как ты хотел тогда… в квартире.

— Котёнок, не напоминай, — горько усмехнулся я.

— Нет, Глеб, я не к этому. Я не упрекаю. Просто пока не могу сказать это прямым текстом. Но сейчас всё иначе. Я хочу попробовать.

Ее искренность и беззащитность, в который раз ударили мне в голову и сжали какую-то пружину в солнечном сплетении.

Хотел ли я этого?

До одури.

Боялся ли, что Романа испытает неприязнь, вспомнив, что случилось тогда в квартире?

Очень.

Я не хотел больше принуждать ее или мучать. И я был невозможно благодарен за то, что моя девочка нашла силы простить меня. И отпустить своих демонов.

Романа подняла, наконец, взгляд, затягивая меня в их медовую глубину. И в этом мгновении я желал бы остаться навечно.

Но было не суждено.

Раздался нервный стук в дверь, и в комнату влетел Иваныч.