Глава 48 · (Барс)

— Четвериков вышел на связь! Назначил встречу, — с порога вывалил он.

Романа вздрогнула, подскочив на ноги. Возможно, зря я рассказал ей про роль этой гниды в происходящем…

А с другой стороны, секретов и так хватает. Хоть здесь, я мог быть честен.

— Серьёзно? — я непроизвольно выгнул бровь. — Он совсем дебил? После прошлой встречи у меня на одну дыру в шкуре стало больше. На что он надеется?

— Ты не понял, Глеб, — отдышавшись, возразил Иваныч. — Старший Четвериков.

Я на секунду замер, обдумывая это уточнение. Борис Четвериков, находящийся в шаге от места в Совете Федерации, ни при каких обстоятельствах не должен идти на такие репутационные риски. Но почему-то шёл…

— У него же выборы на носу. Зачем рисковать быть застуканным в компании бандита? — озвучил Иванычу свое недоумение.

— Я точно не знаю, но есть ощущение, что ему задницу поджарили не хило. Да еще и ты за его сыном охотишься. Он обещал сдать того, кто против тебя игру затеял.

Что ж это звучало… перспективно.

Интуиция подсказывала, что Четвериков выбрал меня как меньшее из зол. И я очень хотел знать, кто же был большим. Потому что я должен избавиться от твари, которая пытается всадить мне нож в спину, пока Измайлов не начал действовать,

— Где встреча? — спросил я, направившись к гардеробу.

— Какая встреча, Глеб⁈ — воскликнула вдруг Романа, преграждая мне дорогу. — Тебя уже чуть не убили. Звонок на ночь глядя, сомнительные обещания, Четвериков. Ничего не напоминает? Зачем тебе ехать туда? Если ему нужна твоя помощь, пусть сам приезжает!

— Котёнок, он не приедет сюда. У меня слишком много поводов убить его.

Конечно, тон её мне не понравился. Будь на месте Романы кто-то другой, я бы ему давно язык вырвал за такие предъявы. Но моя жена — другое дело. Оказывается, любимой женщине позволено всё. Даже то, что меня не устраивает. Интересное ощущение. С другой стороны, она ведь просто волнуется. И это чертовски приятно.

— А у него куча поводов убить тебя! — не успокаивалась фурия. — Ты собираешься навредить его сыну! Да твоя смерть для него стала бы подарком!

— Я это понимаю, — мне хотелось разделить с ней свою уверенность, чтобы Романа перестала паниковать. — Но Четвериковы скрывались всё это время так, что мы не могли их отыскать. А тут вдруг старикан объявился. Хотя обычно, он все темные дела проворачивал руками сына, чтоб не светиться. Что-то произошло. Я чувствую, что это важно. И я должен узнать. Ради нас с тобой. Ради нашего будущего. Чем быстрее я решу некоторые… вопросы, тем быстрее мы сможем выдохнуть.

— Глеб… — Романа доверчиво смотрела на меня, не замечая, скатывающихся по щекам слёз. — Ты просил меня верить тебе, и я доверилась. Ты хотел семью, и я стала твоей женой. Без вопросов. Без упреков. А теперь ты хочешь, чтобы я молча смотрела, как ты глупо рискуешь своей жизнью?

— Всё не так просто, Котёнок, — тихо произнес я, понимая, что этой отговорки не будет достаточно.

— Так объясни мне, — с тихим отчаянием всхлипнула Романа. — Я стараюсь, но не могу понять. Почему ты просто не можешь проигнорировать этого Четверикова⁈ Почему не можешь залечь на дно, пока твои люди не отыщут тех, кто желает нам зла⁈ Зачем тебе узнавать, что произошло у отца человека, который неделю назад заманил тебя в ловушку⁈ — она прижалась ко мне дрожащим телом, заглядывая в глаза. — Глеб, хороший мой, любимый, я умоляю тебя… не ходи.

— Котёнок, ты не понимаешь, о чем просишь, — как же невыносимо видеть боль в ее глазах. Иваныч был прав — нужно было рассказать Романе всё. Возможно, тогда бы она поняла, почему я совершаю эту глупость. — Есть вещи, которые я должен сделать, потому что это касается не только меня. И времени не так много. Я объясню тебе всё. Только позже. А сейчас… Просто знай, если бы я мог, я послал бы все нахер и выбрал бы тебя.

— Так сделай это! — Романа намертво вцепилась в ворот моей футболки, не прекращая плакать. — Выбери меня! Ты же чёртов Барс. Ты можешь всё. Пойдем спать. Просто откажись от этой встречи и останься со мной.

— Я хотел бы. Но не могу, — каждое слово будто ржавый гвоздь раздирало горло, оставляя после себя привкус металла и горечи. — Я вернусь. Обещаю.

— Ты не можешь дать такого обещания, — бесцветным голосом проговорила Романа и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Она права, Глеб, — осторожно произнес Иваныч.

— Не начинай. Помнишь, я говорил, что встреча с младшим — ошибка? — выплюнул, зло глядя на него. Уж нотации дяди Васи мне сейчас точно не были нужны.

— Да.

— Но ты настоял, — продолжал я давить.

— Глеб…

— Тогда я чувствовал подвох, — не позволил ему начать оправдываться, — а сейчас ощущения совсем другие. Нам нужно успеть с ним встретиться. Потому что, раз Четвериков-старший не побоялся связаться, он в полнейшем дерьме. Вероятно, сообщник в шаге от того, чтобы грохнуть его. Нужно успеть получить информацию, пока этого не произошло.

Через полчаса мы подъехали к высокому строящемуся зданию. Судя по всему, стройка на финальном этапе, поэтому помещения внутри вполне пригодны для беседы. При этом ночью здесь никого нет. Территория огорожена забором, а видеонаблюдение еще не подключено. Идеально. Интересно, откуда Четвериковы берут все эти гиблые места для стрелок?

Охрана держала стволы наготове, прикрыв меня со всех сторон. Хотелось поскорее все закончить и вернуться к моей девочке. Пришло время рассказать ей все. Я слишком долго держал её в неведении.

Оказавшись в холле, мы уловили отголоски суеты неподалеку.

— Идем, — кивнул Иваныч в сторону доносившихся звуков.

Мы осторожно пересекли темный коридор, передвигаясь максимально тихо. И наконец дошли до помещения, в котором горел тусклый свет. Внутри было несколько мужчин, напоминавших охрану. Они о чем-то спорили.

— Доброй ночи, — отчетливо проговорил я, проходя в комнату.

Глаза охранников расширились не то от удивления, не то от страха и они расступились, позволяя увидеть у окна стол, кожаное кресло и Бориса Четверикова. Он сидел, расслабленно откинувшись назад, и был… мертв.