Глава 9 · (Барс)

Четвериков, сука, как же ты сейчас не вовремя.

Этот мудила бесит меня до невозможности. Сначала ходит весь такой слащаво приветливый, а потом сделки втихую срывает, демпингуя как чмошник.

Игнат многим подосрать успел, но из воды всегда сухим выходил, потому что успевал спрятаться под папулино крыло. Если бы не должность и влияние Четверикова-старшего, младший бы уже давно в канаве валялся. Хотя все еще впереди. Стоит только его отцу уйти на пенсию или просто назначение не получить на очередной срок, как за головой Игнатика очередь выстроится.

Сначала этот идиот просто задерживал меня, но потом все стало еще хуже. Его глаза лихорадочно заблестели при виде Романы.

— Где ты нашел такой бриллиант? — пошло спросил Четвериков, чуть не пуская слюни.

Хотелось впечатать кулак в его наглую бестолковую рожу и снять напряжение, которое копилось внутри с той самой секунды, как мелкая шлюшка села в машину в этом чертовом платье.

Я был готов разорвать его в клочья и отправить ее переодеваться. Чтоб ни сантиметра обнаженной кожи не было видно. Точнее не так. Разорвать, трахнуть хорошенько, а уже потом отправить.

Кто же знал, что под огромной несуразной кофтой эта сучка такие сиськи прячет.

Член стал колом с первой же секунды, и напрочь вырубал мозги. Всю дорогу пялился в окно, чтобы не рассматривать нежную оливковую кожу. Волнующе вздымающуюся грудь, с проступающими от холода сосками. Пухлые сладкие губы. И тонкую шею, на которой одиноко висел золотой кулон.

Поймал себя на мысли, что надо было бы подогнать ей что-нибудь из ювелирки.

Да с хера ли? Итак, бабки за нее нехилые выложил. Ни одна проститутка, даже самая элитная, так не стоит.

А вот про верхнюю одежду не подумал.

Косяк, конечно.

Ничего — потерпит!

Да уж, так и до биполярки недалеко.

Я вообще жутко злился на свои реакции. Какого черта меня на ней переклинило? Почему один ее запах так нутро триггерил?

Не понимал.

А еще больше не понимал, зачем она изображает святую невинность. Пусть Степанов и твердил, что она «не такая», но хер я в это поверю. Провести в борделе столько лет и не лечь ни под кого… Невозможно. Еще и с таким родственничком.

Мысль о том, что кто-то прикасался к Романе, вызвала тошнотворное омерзение. И гнев. Разрушающий. Темный.

Невольно бросил взгляд на профиль девчонки.

Красивая. Нереально.

Эта тяга к ней какая-то нездоровая. Нужно завязывать и побыстрее.

Тем не менее, сердце, которого, как я думал, у меня нет, сжималось от мысли, что она снова выйдет в неприветливую апрельскую прохладу в этом подобии одежды. Поэтому, пока Виталька открывал принцессе дверь, я снял пальто и накинул ей на плечи. Извращенцы всех мастей наверняка будут пускать слюни, почуяв свежую кровь. Хотелось бы оттянуть этот момент.

Кажется, мелкая дурында поплыла. И это слишком приятно кольнуло где-то в грудине. Поэтому я поспешил спустить на землю нас обоих. Только холодный расчёт. Ничего более.

Но и минуты не прошло, как холодный расчёт был послан к херам.

Когда синяк увидел на ее плече. Внутренний зверь рвался наружу, желая уничтожить того, кто тронул моё.

Чёртов Степанов. Ну ничего, Виталя с тобой перетрет о том, что нельзя обижать маленьких девочек.

И только я настроился на деловой лад, как этот дегенерат Четвериков, решил подбросить дров в топку моего раздражения.

— У Степанова и правда лучшие девочки… Обязательно наведаюсь к тебе, красавица.

После этих слов, у меня перед глазами заалели яркие всполохи. С трудом удерживая себя на месте ответил:

— Это вряд ли. Она моя.

Романа испуганно льнула ко мне в поисках защиты. И, кажется, сама того не осознавала.

Дурочка, я — не спасение, а самая большая угроза.

Но, с другой стороны, отдавать то, что своим считаю, я не собирался. Фантазия слишком живо нарисовала картину рук Четверикова на бархатной смуглой коже… Хотелось зарычать от какого-то ядовитого темного чувства, пожиравшего внутренности.

— А я сегодня и не претендую, — прикинулся дураком Игнат, проверяя мою реакцию.

— Ты не понял, — почти рык. — Она. Совсем. Моя.

— Совсем? — удивился Четвериков. — А какой смысл брать одну, если можно получить всех? — неприятно усмехнулся. — Она, конечно, красотка, но однажды и на нее вставать перестанет. Разнообразие нужно.

Роману рядом передернуло. Появилось совершенно неуместное желание увести ее из этой грязи и спрятать за семью замками.

Мозги ты, Басманов, совсем растерял.

— Игнатик, если не встает, возможно в члене проблема, а не в разнообразии? — произнес максимально презрительно, чтоб этот дебил отвалил наконец.

— Не переходи границы, Барс, — прошипело ничтожество.

— А то что? Папуле жаловаться побежишь? Мне плевать. Потому что, в отличие от тебя, я готов отвечать за свои поступки и проблемы решать. Сам.

— А ведь я к тебе по-дружески, — выплюнул Четвериков.

— Напрасно. Мы не друзья.

С этими словами мы с Романой обогнули ошалевшего Игната и продолжили продвигаться по залу.

— Зря вы так, — тихо сказала она, мелко подрагивая.

— Что такое? Жаль потерять потенциального клиента? — не смог сдержать ядовитой фразы.

— Я уже сказала: я не шлюха. Просто сразу понятно, он… мстить будет. Исподтишка.

— Конечно, будет. Игнатик — крыса редкостная. Но мне насрать и на него, и на его папашу. Я играю в другой лиге.

— Хорошо, — выдохнула она, опустив взгляд.

— Романа, давай начистоту? — психанул в очередной раз из-за своей дебильной реакции на взгляд этот её. — Меня не заденет ни твой отработанный невинный взгляд, ни наигранная забота о моем благополучии. Можешь прекращать спектакль.

Малолетняя стерва насупилась, обиженно поджав губы, и демонстративно отвернулась в сторону. Если бы не знал, что все это лишь игра, я бы даже пожалел о своей грубости.

Переключив внимание на присутствующих, стал оглядывать зал.

— Вы ищете кого-то? — снова ворвался в мысли раздражающе мелодичный голос.

— Твою мать, Романа, ты можешь помолчать⁈ — вспылил я, потому что в очередной раз, отозвавшись на ее присутствие рядом, терял концентрацию и контроль над собственным телом.

Ничего, после того, как я наконец порву на ней платье и вгонюсь до упора, все это пройдет. Спадет сраный флёр неприступности, под которым окажется обычная шлюха.

Чёртов Измайлов, где тебя носит⁈ До выступления остались минуты!

И в тот момент, когда я уже решил, что зря приперся на это сборище лицемеров, возле стены справа показалась знакомая лысая макушка.

Игра началась.