Глава 19

Обрывки мыслей лениво жужжат в моей голове, во рту сухо, как в пустыне, тело затекло и не слушается.

Наверное, я забыла про свой борщ, прилегла отдохнуть и уснула.

Больше в этой квартирке без нормального телевизора и интернета и заняться нечем. Открою глаза, поем борщ. Может, и не стоило бы, но пойду вечером на улицу прогуляться. Рядом с домом похожу. Красиво тут зимой, деревьев много.

Сонечке будет полезен свежий воздух, а мне какая-никакая активность. Ноги разомну, руки, все затекло. Тело дубовое.

Медленно перемещаю ладонь на живот, чтобы поздороваться с дочкой. Вместо большой выпуклости плоско. Сони во мне больше нет.

Болезненные воспоминания, словно цунами, обрушиваются на меня и топят. Я урывками открываю глаза, встречая совершенно белое и искаженное ужасом лицо Богдана. Он что-то шепчет, в голосе мольба. Но слов не разобрать. Мои ладони в крови. Тянусь к нему и пачкаю ею, когда касаюсь щеки.

Боль то накатывает, то отпускает. Мне хочется спать, но голоса рядом все время меня будят. Тело перемещается. Меня трясет, потом опять ничего, яркий свет в глаза, люди в масках. Все вертится и гаснет. Сонин слабый крик.

– Сонечка, – толкаю из себя, открывая глаза. Веки поддаются не сразу, но открываются.

– Люба, – доносится откуда-то рядом.

Мне слишком ярко, я жмурюсь, опять открываю глаза. Картинка размазана. Люди в ней – нечеткие пятна. Вокруг бело. Я или на улице и вокруг снег, или на небесах.

Что за чушь, Люба. Какие небеса?

– Соня, – моргаю активнее, наводя резкость. Белое пространство оказывается просторной больничной палатой.

Мой требовательный взгляд скользит по обретающим резкость предметам. Большой аппарат с кучей кнопок рядом со мной, окно, дверь. Люди в белых халатах. Один из них рядом со мной. Он сидит на стуле, рассматривая меня напряженным зеленым взглядом. Лицо под маской, на голове шапочка, так что я даже не знаю, сколько ему лет, молодой или старый. За ним еще два человека, тоже в халатах.

И нигде нет Сони. Во мне нет, рядом нет!

– Сонечка! Где моя доченька? – силюсь подняться. Тело предательски не слушается, позволяя лишь неловкие неслаженные движения.

– Люба, посмотрите на меня, – врач рядом пытается привлечь внимание к себе. Берет мою руку в свои, сжимает ладонь. – Как вы себя чувствуете?

– Где моя Соня? – меня начинает неконтролируемо трясти. Я с отчаянием осматриваюсь вокруг, снова и снова верчу головой. Натыкаюсь на двух людей, которые стоят рядом и закрывают обзор на часть палаты. Женщина мне незнакома и неинтересна. А мужчина… Его рост, фигура, глаза над защитной маской.

Это он. Точно. Богдан.

Внутри все сжимается от страха. Накрывает фантомными воспоминаниями. Его ужасные слова, давление, крик ввергают меня в панику. Он хотел Сонечку забрать. И забрал мою девочку.

Ее нет во мне.

– Тише, Люба. С Соней все в порядке, – врач пытается поймать мой безумный взгляд, который не отрывается от Богдана.

Смаргиваю слезы, стряхиваю их ладонью. Паника мешает нормально дышать. Из груди рвутся рыдания.

– Где моя дочь?! Отдай, ты не можешь ее забрать! Я тебя умоляю, – тяну к Богдану ладонь. – Нельзя, нельзя быть таким жестоким. Нельзя забирать у матери ребенка.

– Богдан, выйди, – врач повышает голос, оборачиваясь на него, – свои вопросы будешь решать позже. Я не для того с того света ее тащил. Люба, посмотрите на меня, никто не отбирает у вас Соню.

– Никита, я не затем… – голос Богдана тихий, усталый, выцветший. Это пугает еще сильнее.

– Люба, дышите глубже, иначе упадете в обморок, – Никита касается ладонью моей щеки. Поворачивает лицо к себе и показывает, как глубоко вдохнуть.

Повторяю за ним, пытаясь расслабиться. Через пару вдохов мне становится немного лучше, в голове проясняется.

– Вы меня понимаете, Люба? – голос мужчины спокойный. – С вашей дочкой все хорошо. Она находится в больнице. Пока вы были без сознания, вас рассоединили и за Сонечкой смотрели опытные врачи и медсестры. Но сейчас вы с нами, так что вся ответственность ложится на вас.

– Правда? – хватаюсь за него, как за соломинку. Всматриваюсь с серьезные зеленые глаза и пытаюсь найти там подтверждение. Мне ее отдадут. Я нужна.

– Ее скоро принесут, вашу красавицу. Сонечка влюбила в себя весь персонал нашей больницы, даже мое сердце не выдержало, а я видел столько младенцев, не поверите, – в уголках глаз Никиты собираются морщинки. Улыбается под маской.

– Красавица, – повторяю за ним, ощущая, как в груди разливается тепло. Оно топит мою тревогу и растерянность. На первое место выступает желание увидеть ее как можно скорее, прикоснуться, взять на руки.

– Мне нужно знать, как вы себя чувствуете. Если вас что-то беспокоит, скажите мне обязательно.

– Хочу пить, – растерянно смотрю на пустое место, где до этого был Богдан. Дверь осталась приоткрытой, позволяя увидеть часть просторного коридора. – И живот тянет, тут, – касаюсь живота.

– Вот, держите, – моих губ касается соломинка. Я делаю пару глотков, смачивая рот. Влага обволакивает слизистые и приносит облегчение.

– Я не помню роды.

– Вам делали кесарево. К сожалению, когда вы поступили, речи о естественных родах не было. Вы потеряли много крови.

– Она родилась раньше срока, – игнорирую информацию о своем собственном здоровье, – это ведь плохо.

– Не хорошо, но не критично, – Никита тянет свою маску вниз, позволяя увидеть свое лицо – немного вытянутое, с выраженными скулами и волевым подбородком. На щеках светлая щетина, тонкие губы мягко улыбаются. На вид он моложе своего голоса. – Она в кювезе, вы не пугайтесь.

– Зачем? – оборачиваюсь на звук колесиков. Медбрат толкает большой бокс на колесах в проем двери. Прозрачное стекло бликует, не давая мне рассмотреть малышку внутри.

– Он поддерживает температуру, как в вашем животике. Также там повышенное содержание кислорода. И Сонечка немного желтая, не пугайтесь. Для торопливых деток желтушка частое явление.

– А по развитию с ней все хорошо?

– Проблемы с сердцем не подтвердились, – Никита хмурится. – У меня есть ряд вопросов к врачу, который вел вашу беременность. К анализам и снимкам УЗИ.

– У Сони не было проблем с сердцем, мне делали контрольное УЗИ в Лапино, – нетерпеливо тереблю простыню на кровати. – Я могу на нее посмотреть?

– Да, вы можете встать, я помогу, – Никита Сергеевич Акуневич, как я прочла на бейдже, поднялся на ноги. – Вам нельзя лежать постоянно, Люба. Тяжело, но придется вставать и ходить. Постепенно придете в норму.

– Хорошо, – инстинктивно придерживаю ноющий живот. Хватаюсь за Никиту свободной рукой, радуясь его поддержке и терпению. До бокса, который оставили в центре палаты, мы дошли за четыре очень несмелых шага.

– Соня, – в груди начинает бурлить от счастья. Боль и пережитый ужас забываются. Все окупилось появлением на свет смешной малышки в куче распашонок и шапочке. С темными волосиками, прямо как в моем сне.

Дочка смешно болтает всеми конечностями. Ее взгляд расфокусированно блуждает, пока не находит меня. Большие голубые глазки пытливо впиваются в мое лицо. На крошечном личике расцвела улыбка.

– Она вам улыбается, – Никита просунул мою ладонь в одно из круглых отверстий, – хочет поздороваться со своей мамочкой, по которой очень соскучилась.

– Привет, Сонечка, – осторожно тяну указательный палец к ее малюсенькой ручке. Стоит лишь прикоснуться, и она хватает, стискивая свой маленький кулачок. Переводит на него свое внимание, тянет ко рту.

Мои ноги становятся ватными. Я бы упала, если бы Никита не поддержал. Внутри меня столько эмоций. Они зашкаливают, ослепляя и оглушая меня.

В эту секунду есть только я и моя девочка. Ее тепло, улыбка, взгляд.

– С днем рождения, Сонечка, – моргаю, прогоняя стоящие в глазах слезы. – А когда можно будет взять ее на руки?

– День рождения у Сонечки был три дня назад, – Никита мягко сжимает мои плечи.

– Три дня? – оборачиваюсь на него. Получается, столько я была в отключке.

– Да. Давайте вы сейчас немного отдохнете.

С неохотой забираю свой палец у Сони. Она хмурится, намереваясь заплакать, смотрит на нас с Никитой с обидой.

Ей не хватает прикосновений, тепла моего тела. Новорожденным оно просто необходимо и никакими боксами его не заменить.

Откидываюсь на постель с поднятым изголовьем. Перевожу дыхание. Действительно нужно немного передохнуть.

– С вами все время будет находиться Ольга, ваша медсестра. Все вопросы по Соне к ней. Она поможет наладить грудное вскармливание и научит вас правильному уходу.

– Хорошо, – наконец обращаю внимание на девушку в белом халате, – спасибо. А можно уже на руки Соню взять? Я отдохнула, – заверяю с энтузиазмом.

– Пока ненадолго, потом время будем увеличивать, – Никита кивает Ольге.

Стоит Сонечке оказаться на моих руках, как они тут же складываются в нужную позицию, чтобы окутать своим теплом и заботой ее маленькую. Моя девочка совсем пушинка, трогать ее волнительно. Соня смешно барахтается и трется личиком о больничную рубашку.

– Слышит молоко, – поясняет Ольга, – и прекрасно знает, куда его мама запрятала, – она присаживается на место Никиты, помогая мне снять рубашку с одной стороны и приложить Соню к груди.

Тело реагирует сразу. Грудь тяжелеет, болезненно набухая. Словно магия. Ей нужно, я даю. Мое тело подстраивается под Сонины потребности. Губы и десны мягко обхватывают сосок, сдавливают, Ольга поправляет голову малышки, немного меняет нашу позу для удобства кормления.

– Ольга проследит за вашим швом, вечером будет дежурный осмотр. И никаких нервов, чтобы не пришлось колоть успокоительное, – говорит Никита. В мужской руке появляется блокнот, где он чиркает ручкой. – В вашей крови не должно быть ничего лишнего. Препараты после родов выведены, кровь почистили. Цените нашу работу и не усугубляйте свое состояние.

– Я буду, – переключаюсь опять на Соню, которая очень старательно и сосредоточенно мучает мою грудь. – Мне кажется, ей тяжело.

– Ну еще бы, ее кормили через бутылочку смесью. А тут у мамы первое молоко, оно густое. Нужно постараться, чтобы добыть.

– Я буду помогать, – подает голос Ольга. Она улыбается, глядя на Соню. Сразу видно, дети ей нравятся.

– Спасибо, – моя ладонь касается Сониных распашонок, ее головки, ножек в пинетках, – она идеальная, правда? Я так ее люблю.

Мое внимание привлекает фигура, застывшая в проеме двери. Богдан прислонился плечом к косяку и смотрит на нас с Соней неотрывно. Выглядит осунувшимся и напряженным. Я думала, он давно ушел, а на самом деле все это время был рядом.

Очень надеюсь, он передумает отбирать у меня Соню. Сейчас я ей нужна, как и она мне. Нас нельзя разлучать.