Глава 23

Переложить Сонечку в постель заняло пару минут. Я сходила в душ, переоделась в пижаму. Спать решила у нее. Мне в принципе рядом с ней намного удобнее и спокойнее. Даже хочется плюнуть на красивую кроватку и практиковать совместный сон. Спать и держать ее маленькую ручку в своей. Дышать сладким детским запахом, целовать макушку.

Останавливает только вопрос безопасности. Все же устав, я проваливаюсь в беспробудный сон и боюсь, что могу как-то не так повернуться, прижав хрупкое тело ребенка.

Сонино лицо в тусклом освещении ночника выглядит счастливым и умиротворенным. Она чувствует, что, наконец, дома. Ее обласкали любовью оба родителя. Удивительно, как легко можно сделать счастливым маленького человека. Ему не нужны горы подарков, деньги. Только внимание и любовь. А эти вещи бесплатные.

В горле сушит. Сколько кормлю Соню грудью, столько не могу напиться. Надо бы поставить рядом с постелью графин с водой, иначе и до обезвоживания недалеко.

Иду в кухню по спящему темному дому. Тут очень уютно.

– Не спишь? – застываю на пороге кухни. Богдан в одних домашних брюках сидит за столом. Верхнего света нет, только контурная тусклая подсветка над вытяжкой.

– Никак, – он поднимает чашку с чаем. – Рита купила мне какой-то сбор, обещала, что после него буду спать, как сурок. Но не помогает.

– Слишком много мыслей в голове? – прохожу мимо него к раковине, где из специального краника наливаю стакан фильтрованной воды. Выпиваю залпом и наливаю второй. – Я бы тоже что-нибудь похожее попила, но боюсь Соне навредить.

– Ты идеальная мама.

– Думаешь? – разворачиваюсь к Богдану. – А мне кажется иногда, что я все делаю не так.

– Ты к себе слишком строга, – он складывает ладони в замок, подкладывая под щеку. Волосы распущены и красиво обрамляют лицо. Очень красивый внешне мужчина. И внутренне.

– Боюсь насовершать ошибок. Я столько читаю сейчас о воспитании, слушаю психологов. Первые годы жизни самые важные.

– Любые годы жизни человека – важные.

– Да, но наши привычки, характер, комплексы – все закладывается в детстве. Потом, с возрастом, мы только разгребаем последствия. Учимся жить с тем, что есть.

– Мы справимся.

– Мы, да… – ставлю подрагивающий стакан в руках, на стол. Цепляюсь ладонями за столешницу позади себя. – Ты думал, что мы будем делать дальше?

– Жить, воспитывать Соню.

– Ты и я… мы такие разные.

– Намекаешь на то, что я с золотой ложкой во рту родился, а ты из детдома.

– Ты как-то говорил, что история золушки и принца не жизнеспособна. Я помню.

– Херню нес, со мной тоже такое случается. Жизнь четко показала, что деньги мало в отношениях решают. Особенно, если характеры несовместимы.

– А наши, думаешь, совместимы?

– Думаю, нам нужно попробовать, – Богдан медленно поднимается. Подходит ближе, нависая надо мной. От вида его голой груди мне становится жарко. – У нас получалось раньше.

Мы в кухне совсем одни. Обстановка интимная. Богдану интересна не только совместимость характеров. Но и обычная физическая. Он излучает вспыхнувшее в нем желание.

– Я не готова пока, – отвожу взгляд, видя, как внимательно Богдан рассматривает мое тело в пижаме. Майка тут же кажется слишком облегающей, шортики короткими.

– Я не стану настаивать, – его ладони накрывают мои, – но мы бы могли начать с чего-нибудь невинного. С малого.

– С чего? – хлопаю глазами, наблюдая, как его губы движутся к моим.

– С поцелуя. Я уже некоторое время об этом думаю, особенно, когда ты кусаешь свои губки, – Богдан касается меня, слегка прикусывая нижнюю губу. Ладони скользят по голым предплечьям, выше и обнимают.

Он действует без нажима, не вызывая внутри меня сопротивления. То, что происходит между нами, совсем не пошло, а очень светло и правильно как-то ощущается.

Секс – физическое продолжение влюбленности. Он будет позже, мы пока не готовы. Я так точно. Хочется в этот раз не ошибиться, сделать все правильно. Слишком много всего на кону.

– Обожаю, как ты пахнешь, – губы Богдана нежно касаются моего лица, – и как целуешь меня, как касаешься.

– Мне тоже все нравится, – отвечаю хрипло, не в силах прервать его чувственную пытку губами. Они уже перебрались на шею, исследую чувствительное место за ушком. Кончик языка коснулся мочки, зубы нежно обхватили и оттянули.

Богдан такой Богдан. Как кот на мягких лапах. Затуманивает и отключает мою голову на раз, два, три.

– Любовь, люблю произносить твое имя вслух, – не понимаю, как оказываюсь сидящей на столешнице. Наши языки сплетены в сладком долгом поцелуе. Мои руки на его вздымающейся обнаженной груди. – Люба, Любовь.

Поцелуи становятся жарче, ладони увереннее. Пальцы скользят по резинке моих шортиков, отводят край майки вверх.

– Богдан, подожди, – уклоняюсь от очередного поцелуя. Прячу свое лицо у него на груди. – Я помню с чего наши отношения начались, но я правда не готова сейчас.

– Не оправдывайся, – Богдан делает шаг назад, отпуская меня. Медленно дышит, беря себя под контроль, – это я перегнул. Пойдешь со мной на свидание? На выходных.

– На свидание? – свожу ноги и привожу в порядок свою одежду. – Только если с Соней. Она пока без меня не может.

– Можно с Соней. Но я бы взял няню тебе в помощь. Хотя бы на пару часов в день.

– Не уверена, что смогу доверить чужому человеку ребенка, – спускаюсь со столешницы.

Но помощь мне бы не помешала. В больнице была Оля, она брала на себя многое и теперь я ощущаю ее нехватку.

– Я узнаю в агентстве, пришлют нескольких женщин, и ты выберешь ту, которая понравится.

– Хорошо, я попробую, – касаюсь своих горящих губ. Я девять месяцев не целовать. И очень хочу повторить. – Богдан.

– Ммм? – он опирается бедрами о кухонный стол. Допивает чай, внимательно наблюдая за мной.

– Ты женат.

– Да, – из его груди вырывается усталый выдох, – эту проблему я решаю. Но пока все сложно. Есть еще ваш отец, перед которым у меня полно финансовых обязательств.

– Он мне не отец! Мы просто похожи, мы не сестры. У нас разные матери.

– Твоя мама работала у Тимура персональным помощником. Уволилась, когда была беременна. Таких совпадений не бывает.

– О боже…

– Я не знаю, что и как у них было. Но, Люба, тебе придется это принять.

– Думаешь, он знает обо мне? – смотрю на Богдана растерянно.

– Не думаю. Тимур очень привязан к старшему сыну и дочери. А вы близнецы. Воспитывать одну, позволив второй находиться в детдоме… Нет, в это я не верю.

– Мы с мамой очень похожи.

– Да, я видел фото. Вы родные. И на Тимура ты похожа.

– Никогда не рассматривала его фото. Получается, мама оставила меня себя, а Милану отдала? Так что ли?

– Об этом тебе только Тимур расскажет. По всем документам Милана –дочь его и его жены.

– Но может быть, все же ошибка? – цепляюсь я за соломинку.

– Нет. И ты не сможешь прятаться от них больше. Ты со мной, а это значит… пусть не сразу, но о тебе узнают все. И СМИ, и твой отец.

И Милана. Она точно никогда не видела во мне сестру. Новость подобного масштаба приведет ее в ярость.