Глава 9

Александр

Операция «найди наследника» началась.

Утром мы с сестрой и дядей Эдвардом провели в загсе. Из положительного — сестра явилась ко дворцу бракосочетания трезвой, из минусов — за час возни с документацией выяснилось, что в период возможного рождения моего сына в городе появилось на свет двести мальчиков, и пятьдесят восемь из них назвали Александрами. В неполных семьях родилось тринадцать детей с такими именами. Кто из них мой?

— У меня есть план! — Дядя Эдвард поднял палец вверх. — Так как я очень хочу есть, то предлагаю взять список рожденных вне брака Александров, позавтракать в уютном кафе, а потом проехаться по адресам, где воспитывают этих детей, взять у всех материал и отправить в лабораторию. В лаборатории сделают ДНК-экспертизу, и завтра утром мы будем знать, какой из детей является нашим.

— По мне, так себе идея, — скептично отозвался я. — Хорошо, что детей всего тринадцать.

Сестра несколько мгновений смотрела на меня.

— А если все твои? — осторожно предположила она.

Я с ужасом взглянул на нее.

— Такое… возможно?

— Учитывая твой образ жизни, возможно все.

— Но мать написала в письме только про одного ребенка!

— Верно. Но она же могла не знать про остальных?

— О нет!

Я затравленно посмотрел на сестру и дядьку. Меня охватила паника. Что, если они правы?! Сколько в городе может бродить моих детей?! И не обязательно всех Сашами называть.

— Стоп. Проверим тех, кто есть в списке, и на этом успокоимся, иначе, если так фантазировать, то можно весь город усыновить. — Дядя Эдвард строго взглянул на нас, а потом обратился к сотруднице Загса, которой мы порядком поднадоели: — Распечатайте, пожалуйста, список детей, которые родились вне брака. Мы хотим отыскать своего.

Через пятнадцать минут мы втроем сидели в уютном кафе рядом с городским загсом и поглощали ароматные сырники. Надо сказать, сырники в этом городе делали отменные. Что-что, а готовить здесь умели. Приятная музыка лаундж настраивала на позитив. Мне хотелось верить в хорошее. В списке всего тринадцать фамилий. Это ведь не так много, верно?

Елена, которая очень хотела получить свое издательство обратно, тщательно просматривала адреса, по которым проживали матери предполагаемых кандидатов в сыновья Александра Стенли, звонила по имеющимся в справочной службе телефонам и выясняла, кто из детей мог оказаться моим сыном.

— Двое мальчишек были зачаты от местных. Александр — такое распространенное в нашем городе имя! — рассерженно фыркала она. — И вообще, почему все, с кем я пытаюсь поговорить по телефону, такие грубые?

— Может, потому что ты затрагиваешь темы, о которых принято умалчивать? — хмыкнул дядя Эдвард.

Сестра хмуро взглянула на него.

— И что тебя медведь на пляже не сожрал?

— Может, потому, что я хороший человек? — подмигнул ей тот.

Мы заказали еще кофе и принялись звонить по оставшимся адресам.

Восемь мальчишек отпали сразу: их папаши были известны матерям. Через час осталось пятеро потенциальных претендентов на фамилию Стенли.

Так как городок был небольшим, то троих мы обнаружили на занятиях в подготовительной группе на базе детского сада.

— Я проберусь в детсад и возьму у них биоматериал. У меня есть костюм медсестры, — предложила Елена. — Правда, он из секс-шопа, но, думаю, если не надевать чулки и прочие атрибуты, я сойду за медперсонал.

Мы с дядюшкой озадаченно переглянулись.

— Уже почти полдень. Если успеем взять биоматериал у трех мальчишек сразу, будет чудесно.

— В списке остается еще двое мальчишек.

Я взглянул на список.

— Поехали за костюмом, двоих последних я беру на себя.

Мы расплатились за завтрак в кафе, и вскоре наш «Мерседес» тронулся с места.

У дома-музея Карины Стенли мы проторчали около получаса.

От нетерпения я выбрался из машины и начал мерить шагами дорожку перед входом в особняк матери.

Дядя Эдвард занимался тем, чем всегда: снимал округу на фото и делал видео. Потом остановился передо мной и озадаченно почесал подбородок.

— Саша, ты даже не зайдешь в дом своего детства?

Я нахмурился.

— Не имею ни малейшего желания снова столкнуться со своим прошлым.

— Но почему?

Я пожал плечами.

— Мать была жестоким человеком, а я родился нежеланным ребенком, уже после того, как они с отцом развелись. О том, что я обуза, мне напоминали все мое детство. Именно поэтому я так не люблю эти места. Ты же знаешь, я приехал совсем не для того, чтобы растекаться теплой лужицей в сентиментальных воспоминаниях. Я всегда был нежеланным, и мне это хорошо давали понять. Для чего мне отписали это издательство, ума не приложу.

— Как печально! Неужели у твоей матери совсем не было сердца?

— Может, и было, но ко мне оно было черствым.

Парадная дверь распахнулась, и из дома вышла Елена в костюме медсестры. В руке она сжимала медицинский саквояж врача.

Дядька крякнул, и даже у меня отвалилась челюсть.

Белоснежный халатик был слишком коротким и вызывающим, а еще он был оторочен по краям красной лентой. Чепчик с красным крестом дополнял образ развратной медсестрички, и даже скромные балетки не смогли сгладить пошлую картину.

— Я, конечно, все понимаю, но эротический костюм медсестры — не совсем то, что нужно для пропуска в детский сад, — сдавленно произнес дядя Эдик.

Елена смерила его полным презрения взглядом.

— Слабак! Ты даже представить себе не можешь, на что способен коротенький халатик медсестры, когда надо пройти мимо охранника! Все, поехали ловить ваших спиногрызов! Мне сегодня еще надо попасть в издательство.

Она забралась на заднее сиденье «Мерседеса» и поставила саквояж медсестры рядом с собой.

Мы с дядюшкой переглянулись, нервно сглотнули и тоже забрались в «Мерседес». Что ж, ловить, так ловить.