Глава 7. Зияние

Троя

Коснувшись моих губ, Кин замер. Он словно совершенно окаменел, явив мне свою прежде невиданную сторону. Непередаваемое ощущение: я в доли мгновения стала частью скульптурной группы, причём единственной одушевлённой её частью. Ни биения сердца мужчины, ни тепла дыхания – лишь ощущение его практически осязаемой концентрации и напряжения.

Инстинктивно я быстрее среагировала именно на состояние амиота – испуганно отстранилась, разрывая физический контакт наших губ. И лишь затем осознала перемены: непонятное, окутавшее нас золотистое свечение угасло, вновь позволив видеть окружающий мир. Вот только он стал… иным?

Видимо, так. Иначе не объяснить ни поблёкшие цвета, словно на потерявшей яркость фотографии. Ни исчезнувшие звуки, будто громкость вывели в минимум. Ни пропавшие напрочь запахи и ветер.

Что произошло?!

Я судорожно потёрла глаза, извернувшись в кольце рук монументом застывшего Кина, потрясла головой, принялась осматриваться… И обнаружила ещё одно изменение. Вернее, странное исчезновение. Ведь все, кто до этого шёл вместе с нами и находился рядом, – пропали. Испарились!

Вокруг больше никого не было. Ни-ко-го… Абсолютно! Остались только я, Кин и блёклое, словно калька прежней картины кристаллического леса, безликое и безмолвное окружение.

Ощущение, что кто-то нажал на кнопку «пауза»…

В голове возникла единственная ассоциация, способная объяснить, отчего кажется, что застыло время, изменился мир и жизнь в нём замерла. Хоть и оставалось непонятным, почему это не подействовало на нас?

– Что это? – просипела я, страшась всколыхнуть криком ватную удушливую тишину.

Кин ответил не сразу. Он всё так же безмолвствовал и, в отличие от меня, не проявлял признаков волнения. Но я уже достаточно наблюдала за амиотами, чтобы понять: мой спутник напряжённо прислушивается и присматривается ко всему вокруг. И то, как он сосредоточенно это делал, не сулило ничего хорошего. Кин даже хмурился, что для их обычно бесстрастных физиономий было уж совсем нехарактерно и однозначно свидетельствовало о настоящих проблемах.

– Мы провалились.

Вот так – лаконично и совершенно спокойно. Ещё бы понять, о чём он…

– Куда?

– В свечение. Так же пропал Щег.

Свечение? В памяти всплыл белёсо-жёлтый ореол окружившего нас сияния. Но почему Кин говорит о падении? Словно мы в какую-то яму провалились… Стоп! Пропал Щег?! Кажется, до меня дошло: амиот действительно подразумевал именно падение! Только вот «яма», что так неожиданно вспыхнула у нас под ногами, была чем-то невозможным в моём понимании…

Как про это пишут в научных статьях? Про черную дыру, про характеристики времени и пространства… Прежде я не придавала этому значения, но то, как Кин произнёс «провалились»… Ассоциация стала молниеносной и чёткой: зияние. Именно так на Земле принято называть места, где пропадают люди. Физически пропадают. Вроде как история знает такие случаи. Всякие там учёные-теоретики в своих бесконечных рассуждениях назвали их зияющими ранами в матрице пространства и времени.

Только вот кто бы относился к ним серьёзно?!

– То, где мы сейчас находимся, похоже на ваши… зияния, – подтвердил мою догадку Кин. – Пространство то же, я чувствую, но воспринимается иначе. Смазанно. Будто оно и мы в разных… – Кин задумался, видимо подыскивая правильное слово. Наконец нашёл: – Слоях времени.

Уж не знаю, насколько подобранное определение оказалось верным – я сути всё равно не поняла. Смысл его выводов настолько поразил, что я ушам не верила. Но внутренний голосок зудел интуитивным вопросом: кому, как не недавним нематериальным, быть сведущими в таких странностях бытия? Признание амиота, вопреки очевидному безумию сказанного, я приняла на веру.

Потому Кин продолжил:

– Я слышу собратьев, ощущаю их относительное присутствие. Но без всякой чёткости и конкретики. Не способен разобрать сути того, что они сообщают.

– А при чём тут… Щег?

– Сравниваю. Слишком быстрое звучание. Щега мы слышали иначе, растянутым звуком.

– Разная скорость течения времени? – пришло мне в голову единственно возможное объяснение. Тоже из пока ещё научных земных теорий.

– Да.

Ответ краткий, но ёмкий. И оттого страшный. Время ведь самое необъяснимое явление в нашем мире – сколько всяких теорий существует на его счёт! И к каким последствиям может привести вот такой временной провал, совершенно непонятно.

– Мы тут… навсегда? – Больше вопросы задавать некому, я надеялась, что чуждое, во многом пугающее, но точно познавшее многое из того, что мне неизвестно, существо сможет ответить. – Ладно, если мы тут застрянем на пару дней. А если на годы? Как тут выжить?

– Нестрашно, – в противовес моим опасениям спокойно парировал Кин. Его видение ситуации привычно оказалось иным. – Лес тот же, пусть и существующий в другом времени. Мы живы, остальные живы и смогут справиться и без нас. Выживем.

Мне бы такую уверенность! А ещё хоть крошечный намёк: сколько понадобится так… выживать?

– А что, если мы… никогда не воссоединимся с остальными? Если застряли здесь навсегда?

Несколько дней назад, когда я оказалась на звездолёте в окружении подопытных, того, кто сказал бы мне, что буду желать к ним вернуться, я сочла бы сумасшедшим. Сейчас всё перевернулось с ног на голову.

– Пока непонятно. Но если я правильно оценил произошедшее, то слой не может удерживать нас постоянно. Энергия, стабилизирующая «прокол», иссякнет, и мы вывалимся обратно. Вероятно, так.

– И как быстро она иссякнет? Энергия.

Паника никак не желала отступать, заставляя выяснять то, что амиот вряд ли мог знать. И действительно, в бесстрастном голосе Кина мне почудился укор:

– Зачем рассуждать о том, что невозможно прогнозировать?

Наконец-то ожив, Кин разжал руки, дав мне относительную свободу. Только у меня и мысли не возникло отступить. Наоборот, мир в очередной раз перевернулся. Больше всего я сейчас боялась остаться одна… совершенно одна! И потому из двух зол я без раздумий выбрала своего похитителя и уже сама прижалась к неизменно обнажённому и крепкому жилистому телу мужчины. И то, каким образом он обрёл это тело, как и то, насколько оно совершеннее моего, – всё это уже не волновало. Более того, на последнее я надеялась, связывая с неуязвимостью Кина наши шансы на выживание.

– Что делает Троя? – заинтересовался амиот. Очевидно, моя реакция ему тоже показалась нехарактерной.

– Мы не должны разлучаться, – нашлась я с ответом, решив приклеиться к амиоту. – Раз остались только вдвоём…

– Ааа… – На удивление Кин понятливо кивнул, не делая и попытки отпихнуть меня от себя, позволяя стоять, обхватив его за талию. – Мы же остались только вдвоём. – Он задумался, даже морщинка так по-человечески прорезала его лоб. – Я знаю, когда остаются мужчина и женщина, их задача спасти свой вид. Мы же стали последними?

Опешив, я уставилась на невозмутимое лицо амиота, не веря своим ушам. Он действительно это сказал? Смутно я помнила, что какие-то образы на этот счёт в голове всплывали… Но не всерьёз же!

– У нас нет на это времени! – выпалила скорее от шока.

– Мы никуда не спешим. – Кин чуть заметно пожал плечами, демонстрируя явно заимствованную от нас, материальных, черту.

– Разве нам не нужно идти? – я предприняла ещё одну попытку его отвлечь.

Кин наконец перестал пристально меня рассматривать и поднял взгляд, посмотрев куда-то вглубь леса. А затем просто уселся на песок, потянув меня за собой.

– Нет, – пояснил свой поступок. – Собратья будут нас ждать.

– Ждать?

Обрести ощущение реальности никак не получалось: внутренняя потребность забиться в истерике разбивалась о почти флегматичное спокойствие монстра. Рассудок требовал определённости: мы фатально влипли или нет? На волне этих метаний я послушно опустилась рядом с сидящим со скрещёнными ногами Кином и замерла, вдруг осознав, как изучающе он на меня смотрит.

Словно кот на сметану… На подобный взгляд любой женщине пришла бы в голову такая ассоциация. Только вот субъект напротив не был обычным мужчиной! А я меньше всего желала примерить на себя роль сметаны.

– Или искать, если почувствуют наше перемещение. Как и со Щегом…

– Но разве нам не надо… ну… – я запнулась, судорожно подыскивая предлог, чтобы занять амиота чем-то вселенским, уж больно мне не нравилась эта его расслабленность, – обосноваться на местности? Придумать, как защититься от… хищников? Как еды добыть? Не замерзнуть, если температура упадёт? – Переведя дыхание, уже чуть тише уточнила: – Здесь же есть какие-то… звери? И что насчёт еды?

– Судя по количеству провалов… – Он задумался и поправился: – светящихся пятен, сюда должны попадать и другие обитатели леса. Если они оказываются на этом же слое времени, то мы с ними встретимся. И съедим. Трое не о чём переживать.

Чудненько… Что может быть кошмарнее, чем оказаться неизвестно где с тем, кого опасаешься? Только оказаться там с ним наедине! Жуткое место эта планета, конечно.

– А как же Щег? – Всеми силами я старалась поддерживать отвлечённый диалог.

– Он не на этом слое, – уверенно заявил амиот, продолжая неотрывно наблюдать за мной.

Он догадывается о моих страхах? Мне смотреть ему в глаза было сложно.

– Ты уверен, что слои разные? Почему? – делано серьёзно продолжила расспросы, хотя участь пропавшего амиота меня мало занимала. Особенно в сравнении с собственной.

– Потому что пятна тоже были разными по интенсивности. Это я сейчас понял. Туманные, видимо, самые слабые и вызывают незначительное торможение процессов. Мы, возможно, в них попадали и этого даже не замечали. Искрящие и мерцающие сильнее. Но они тоже не могут быть одинаковыми. Нужно больше сравнительного опыта для анализа.

– Значит, мы просто будем сидеть здесь и ждать… – Старательно отводя взгляд от Кина, я задумалась, как сформулировать услышанное ранее. – Пока энергия, спровоцировавшая вспышку и временной разлом, иссякнет, а нас не выкинет назад? Кстати, а откуда здесь такие всплески энергии? Это особенность планеты? Как-то связано с газовым составом атмосферы?

– Трое стоит опустить свой взгляд на землю. Причина скорее в веществе под нами. – Амиот ритмично похлопал ладонью по песку. – Оно необычное.

– Необычное? – Я насторожилась, наблюдая за движением его руки.

– Мне мешает, – в своей странной манере пояснил Кин. – Наверное, как раз потому, что накапливает и непредсказуемо выплёскивает вот эту необычную энергию, вернее… меняющее ход времени излучение.

– А-а-а… чем оно тебе мешает?

Ответ прозвучал не сразу. Казалось, мужчина о чём-то крепко задумался. Но когда ответил, я догадалась: осмысливал, как описать реакции тела.

– Оглушает. Ослепляет. Притупляет восприятие.

Мне осталось только догадываться, насколько же сильны его не приглушённые возможности. У всех у них.

– Кин… – я всё же набралась решимости, чтобы попытаться установить между нами подобие дружеского общения. – А что вы решили делать дальше? Как жить?

Ни больше ни меньше – меня всё это время занимали вопросы глобальных перспектив. Если доживу, то хоть понимать до чего.

– Мы не принимаем такого существования. – Амиот неожиданно подался вперёд и перехватил мой подбородок, чуть приподняв лицо. – К чему постоянно возлагать надежды на новый день? Просто проживи текущий.

Испуганно замерев, я моментально стушевалась.

– Конечно. Этого достаточно.

– И есть много того, что не успели сделать вчера. – Кин продолжил развивать какую-то лишь ему понятную мысль.

– В-вчера?..

Подушечкой большого когтистого пальца он коснулся моих губ, и мысли разом вылетели из головы, а сердце забилось словно безумное. Что делает амиот?!

– Эдаити, – неожиданно произнёс что-то непонятное Кин.

– Что? – растерялась я.

– Мы – эдаити. Те, кого заставили остаться в этих телах.

Мы говорили шёпотом, оказавшись близко-близко друг к другу. Он – продолжая поглаживать мои губы и неотрывно наблюдая за движением собственного пальца. Я – в предчувствии дальнейшего проявления любопытства, запинаясь и едва дыша.

– Вам в них… плохо?

Заёрзав, подалась назад. Но Кин не позволил отстраниться, подхватив другой рукой под спину.

– Всё не так. Воспринимается и… чувствуется странно. Даже непонятно.

– А прежде?

Едва ли я соображала, о чём мы беседуем, лишь бормотала первые пришедшие в голову слова.

– Прежде…

Кин закрыл свои странные, словно пронзающие насквозь глаза, но не отстранился. Его рука так и сжимала мой подбородок, только вот внезапно тени сгустились – стало сумрачнее. Не сразу я сообразила, что причина в буквальном смысле повеявшем от него тумане. Мгновенно вспомнила ту самую первую встречу с амиотом, когда в лаборатории этим фиолетовым туманом обволокло мою руку.

Тогда туман был холодным и… голодным. Сейчас же он скорее согревал, даже гладил, тёплым ветерком скользнув по щекам. Ждала ли я «смертоносного поцелуя», когда, как у рарка, этот туман высосет жизнь одним глотком? Видимо, да. Чем ещё можно объяснить накатившую слабость?.. Тело обмякло, не осознавая я покачнулась, тяжело привалившись к плечу… монстра. Монстра, что демонстрировал сейчас свою опасную уникальность!

– Но есть и то, что интересно.

Не сразу я сообразила – бестелесная сущность исчезла, вновь втянувшись в тело сидящего рядом мужчины. Мужчины, на чьё плечо я уронила голову. Он что же, сейчас «отпил» от меня?

– Троя не еда, – так и не отнимая руки от моего лица, тихо и очень спокойно признался Кин. – Троя интересная.

– Я обычная, – отмахнулась с чувством накатывающего смирения. – Но я бы не хотела быть съеденной ами… эдаити.

– Интереснее не есть, – успокоил Кин. Однако я почувствовала иное – новую волну страха. И инстинкт самосохранения заставил искать способ отвлечь амиота от своей незадачливой персоны.

– Можешь рассказать о мире эдаити?

– Расскажу. Позже. Сейчас важнее вернуться к тому, с чем мы не закончили вчера.

Опять он об этом! Я попыталась поднять голову и отодвинуться. Но Кин перехватил, молниеносным движением опрокинув к себе на колени. Одна его ладонь опустилась на лоб, придерживая на месте. А вторая… снова занялась моими губами.

– С чем же?..

В горле пересохло, голос звучал надрывно. «Вот оно» – все мысли свелись к единственному признанию: Игерь и тот вояка, которого сожрали местные насекомые, они оба были правы. Да я и сама это всегда знала, чувствовала, но отказывалась признать, что амиоту я давно, возможно даже с самой первой встречи, интересна совсем не в качестве источника энергии.

Сердце дрогнуло, на миг замерев, взгляд устремился к лицу Кина. Амиот тоже неотрывно вглядывался в меня, словно следил за сменой эмоций в глазах. Мне до его невозмутимости далеко, наверняка читает меня будто открытую книгу.

– Продолжим?

Уточнять, о чём он говорит, было страшно. В глубине души я знала ответ: день за днём всё шло к одному. Но перебороть себя и не пыталась – только молча затрясла головой, отказываясь.

– Зачем Троя вчера касалась меня своими губами? Когда хотела спасти Игеря.

Можно подумать, мне требовалось напоминать об этом поцелуе! Как он вообще может расценивать его как что-то осмысленное?

– Это был порыв отчаяния, единственная действенная мера, что пришла в голову.

Объясняться, лежа на коленях нависшего надо мной Кина, и видеть его сосредоточенное лицо было пугающе. Жизнь научила опасаться таких вот ситуаций. Не так давно я отбивалась от Дорана, теперь предстоит противостоять амиоту? С рарком справилась исключительно благодаря везению, а какие шансы на этот раз?.. Смехотворные.

Ощущая неизменно осторожные прикосновения мужской ладони к своему лицу, оказалась не готова к его молниеносному движению. Кин так быстро склонился ко мне, что окружающий мир слился в неразличимую серую тень. Его рот прижался к моему…

Напряжение достигло максимума – я словно сжалась внутри, одеревенев и страшась шелохнуться, желая ничего не чувствовать. Казалось, ещё немного, и потеряю над собой контроль, сорвусь в совершенно бессмысленную истерику с криками, мольбами и слезами.

Я в плену! В плену у тех, кто не знает жалости, не понимает страха или последствий душевных страданий. Амиот куда хуже всего, чего я опасалась прежде. Хуже вдвойне: он способен не только убить меня, но ещё и сломить морально…

– Это совершенно незнакомое ощущение, – бормотал Кин, вновь и вновь прикасаясь к моим губам своими.

Назвала бы я это поцелуем? Уж точно нет. Он словно эксперимент ставил, а я была подопытной. Не желая всякий раз встречать его спокойный, изучающий взгляд, закрыла глаза. Надо заставить себя не чувствовать! Как тогда с Дораном – я же смогла не обращать внимание на боль.

– Реакция и уровень восприятия обостряются…

В голосе Кина зазвучали новые интонации, а глаза удивлённо расширились. Больше того, зрачки тоже увеличились, оттеснив к краям радужки насыщенное сиреневое свечение. Тело мужчины так или иначе, но возбуждалось, пусть сам его владелец и не понимал происходящего. Однако если он продолжит следовать его потребностям…

– Троя, подобные реакции всегда возникают при прикосновениях?

Мне осталось лишь сглотнуть, почувствовав всё более возрастающий интерес мужчины к происходящему. Робкая попытка скатиться с его колен привела к совершенно неожиданному результату – руки амиота, оставив в покое лицо и шею, устремились ниже, размыкая магнитные застёжки скафандра.

Действовал ли он, следуя инстинктам тела, или успел уже что-то понять, но между нашими телами оставалось всё меньше преград.

– Не над… – в ошеломлении я попыталась было его остановить и не успела.

– Это важно, – перебил Кин, словно нечто невесомое выдёргивая меня из одежды.

Подняться или увернуться от его ловких и стремительных движений оказалось нереально. Как итог: скафандр валялся рядом, а я всё так же полулежала на коленях мужчины.

– Мне необходимо понять… – дыхание амиота пусть немного, но участилось – в нём явно пробудилось желание. А я в этом странном месте была тем единственным объектом, что олицетворял возможность удовлетворить его потребности. – Понять… что происходит с оболочкой… со мной… – Он снова умолк, изучающе обводя меня взглядом. Руки следовали за движением глаз. – Это явно связано.

– Конечно, связано! – не выдержала я, пытаясь оттолкнуть мужчину. – Но ты должен сдерживаться, контролировать себя!

Как он перехватил мои руки, я даже не поняла – в следующий миг они оказались прижатыми его ладонью над головой. Вторая рука продолжила путешествовать по моему телу. Ощущать это было странно: кожа его была тёплой, но сами прикосновения… Кин точно действовал наугад, не понимая смысла происходящего – как-то рвано, дёргано, местами чуть придавливая ладонь, где-то едва соприкасаясь с моим телом.

Увы, скудная одежда лишь способствовала манёврам мужчины. Когда же он, неизменно внезапно, склонился ещё ниже и прижался к моему животу щекой… Резкий выдох вырвался сам собой. То напряжение, что охватило моё тело, прорвалось наружу – вскрикнула я довольно громко, тело содрогнулось, а грудь качнулась.

Взгляд Кина зацепился за это движение, его голова потянулась выше – и вот уже щека амиота соприкоснулась с моей грудью. Совершенной неожиданностью стала моя собственная острая реакция на эту близость – тело выгнулось, желая усилить контакт. И это меня безумно напугало…

Не сразу я поняла, что не единственная ощутила разряд чувственного укола – Кин тоже отшатнулся. С очевидным вопросом в глазах несколько секунд вглядывался в моё лицо. Я чувствовала жар щёк, сама уже толком не понимая, чего больше боюсь, на кого злюсь – на себя или на амиота.

Передышка оказалась крошечной – обуреваемый возросшим интересом, Кин вновь накинулся на меня. Остатки одежды слетели мгновенно, свою единственную деталь облачения он тоже отбросил. Я зажмурилась, понимая, что худшее неизбежно: амиота накрыло неведомой ему прежде похотью. Той самой, пока не изученной монстрами стороной материального существования, когда влияние рассудка полностью перекрывается силой физиологической реакции.

Тело монстра обуяло желание, а я стала объектом для его удовлетворения. Банальная биология, ничего большего. Обижаться можно лишь на природу…

– Послушай, – хрипло выдохнула, сама испытывая давление лихорадочного, вызванного скорее паникой возбуждения. – Это неправильно. Ты должен остановиться.

– Троя не права, – сразу возразил Кин. Я почувствовала приближение его лица, тепло дыхания, легчайший поток воздуха, создаваемый движениями мощного тела мужчины. – Прикосновения – это очень интересно! И поцелуи…

Напор, интонации голоса – всё усилилось. Дышал Кин чаще, я определённо могла расслышать стук его ускорившегося сердца. Прежде чем я всё это осмыслила, он вновь накрыл мой рот своими губами. Но с куда большим напором, нежели раньше.

Едва ли я была ошеломлена этим, вслушиваясь в свои ощущения. Не сразу поняла, что мои руки свободны – ладони амиота переместились на грудь, явно познавая прежде неизвестное. То, как он обстоятельно и одновременно неуверенно прикасался ко мне, буквально выворачивало душу. Терзаемая страхом и одновременно нарастающим в недрах тела напряжением, я боролась сразу с двумя противниками – с очевидно потерявшим всякое здравомыслие похитителем и с собой…

Ничего не делать я не могла. Впрочем, сделать что-то – тоже. Кин очевидно упивался целой лавиной новых и таких интересных откровений. Казалось, он ощупал уже всё моё тело, где-то проскальзывая быстро, а где-то замедляясь или даже возвращаясь вновь. Особенно когда я непроизвольно резко выдыхала… Заметил ли он взаимосвязь?

Нет, на самом деле я меньше всего желала стать полноправным участником происходящего. Чем больше он напирал, явно стремясь подавить малейший протест и полностью владеть ситуацией, тем сильнее я желала вырваться.

Боль неизбежного разочарования и страх перед этим несокрушимым напором всё крепче скручивали спираль моей ярости.

Как же мерзко и как знакомо…

Бессмысленность сопротивления, собственное жалкое состояние – я отринула всё, стремясь Кина оттолкнуть. Амиот не отступал, продолжая уже вполне неистово целовать меня, одновременно ёрзая поверх моего тела. Он точно не понимал, что делает не так. Но… инстинкты, заложенные на уровне генетики тела, и ещё большее упорство неизбежно приведут его к цели. Той цели, о которой он тоже понятия не имеет.

Рука сама взмыла вверх, нанося рубящий удар в шею мужчины. Одновременно я попыталась достать его пах согнутым коленом и впиться ногтями в лицо. Действовала без оглядки на последствия – просто стала бы совсем уж жалкой, не прими хоть попытки отбиться. В памяти вновь всплыл инцидент с напарником, весь тот страх и отвращение, что застилали тогда душу и разум.

Амиот увернулся. Конечно, мои жалкие потуги не могли нанести ему вреда. Даже в состоянии полного погружения в страсть он был куда стремительнее меня.

Без шансов… Я признала своё поражение, чувствуя, как Кин снова перехватил мои руки, распластав их по песку, как притиснул к земле своими ногами мои ноги. Его грудь почти расплющила мою, дышал он надрывно и рвано. Губы замерли в миллиметре от моего рта, смешивая наши дыхания.

Ну почему?.. Почему со мной всегда так?!

Слёзы, полившиеся из глаз, скользнули к подбородку.

– Не надо… Не сейчас… – тихо, почти беззвучно взмолилась я, не ожидая уже никакой пощады от судьбы и амиота, ставшего её орудием. Происходящее было неизбежно. Я его добыча. Его игрушка. Трофей, с которым можно экспериментировать…

– Троя?

Видимо, небеса, в каком бы мире они ни находились, меня услышали – Кин вдруг замер. Его тело стремительно скатилось с меня, а голос донёсся откуда-то сбоку. Боясь поверить, я не сразу открыла глаза – прежде отсчитала тридцать ударов своего растерзанного на кусочки сердца.

– Почему ты сражаешься?

– Кин, – как никогда остро ощущая уязвимость своего положения, я тут же села, притянув ноги к подбородку. На амиота не смотрела, уставившись на блёклый кристалл за его плечом. – Ты понимаешь, что делаешь? Что сейчас происходит?

– Нет, – амиот ответил сразу. – Но я пойму. Разберусь с тем, как оболочка на тебя реагирует. Я чувствую, что сейчас было правильно положиться на реакции тела. Почему Троя сражалась?

Нет, я ошиблась – этот случай коренным образом отличается от нападения рарка. Кин ко мне прислушался и отвечает – это само по себе невероятно в подобных обстоятельствах! И говорит без увёрток, что просто поразительно.

– Потому что для меня происходящее плохо.

– Нет, это не может быть плохо, – Кин уверенно качнул головой в отрицании. – Я проанализировал: вреда для тел не будет, это для них… – он задумался, подбирая слово, – естественно. Как предназначение. Я абсолютно уверен, что всё делал правильно – это требовалось… оболочкам. Ты же тоже это понимаешь. Так должно было случиться. Смотри – моё тело отреагировало на твоё.

Он не спрашивал, а утверждал, и я, мысленно вздохнув, на этот раз не посмела себе солгать. Он прав. Именно поэтому я не погибла. Потому что на каком-то пока для него неосознанном физиологическом уровне этот мужчина выделил меня из общей массы, захотел. С первого нашего контакта я его чем-то заинтересовала. И, наверное, встреться мы при других обстоятельствах, я бы была даже не против. Но сейчас… даже посмотреть на него не могла!

– Я понял! – внезапно воскликнув, привлёк моё внимание Кин. – Поэтому у мужчин и женщин разные тела. Ну… немного разные. Они дополняют друг друга, их предназначение в соединении. Вот почему так влияют прикосновения – они побуждают сближаться больше… Но это не объясняет, почему ты меня остановила.

Больше всего мне сейчас хотелось поблагодарить его именно за то, что остановился. Дор, бывший напарник, меня не захотел услышать, озабоченный лишь первобытным желанием самца овладеть самкой, а Кин, монстр, что уничтожил немало наших, прислушался. Вот и кто из них в итоге человечнее?

– Я не могу так… сейчас… – сильнее сжав колени, уткнулась в них лицом. – Мне необходимо время. Мы можем… не торопиться?

Раньше назвала бы сумасшедшим того, кто сказал бы мне, что я попрошу о таком амиота. Монстра, который на моих глазах не задумываясь выпил, уничтожив, десятки противников, которого я всё ещё боялась, понимая, что он способен выпить и меня. Но сейчас, отбросив эмоции и чувства, в ситуации, когда я рядом с ним, и, возможно, так будет до самого конца моей жизни, есть смысл быть только честной. С собой! Рано или поздно между нами это случится. Вынужденно оказавшись на пути познания материального существования, амиот пройдёт его до конца. А, кроме как со мной, познавать больше не с кем…

– Мы эдаити, – Кин вновь напомнил о том, что слышит мои мысли.

Нарочито неспешно протянув руку, грубовато погладил по волосам. И я решилась. Он прямолинеен и честен – я должна ответить тем же.

– Да, тела мужчин и женщин предназначены для таких… прикосновений. Но… Самое важное в этом процессе – обоюдность. Нравиться должно и мужчине и женщине. Близость идёт на пользу телам, только когда приносит удовольствие и не причиняет боли.

На какое-то время Кин задумался, наверняка анализируя новую информацию. Я тоже молчала, пытаясь незаметно подтянуть ближе брючную часть скафандра. Окружающий мир тоже был необычно тих, но отсутствие внешних звуков в этом «изломе времени» уже не так напрягало.

– Ты меня боишься?

Вот так вопрос… И как на него ответить?

– Нет, что ты…

– Вижу, что да. Когда ты меня обманываешь, это очевидно: расширяются зрачки, меняется пульс и температура тела.

Вздохнув, укорила себя за ложь. Будь он на моём месте, разве не боялся бы?..

– Что мне надо сейчас сделать?

Опешив, я невольно посмотрела на Кина. Но глаза упёрлись в мощную грудь, рельефный живот и… Стремительно вскинув голову, я забормотала:

– Пожалуйста, контролируй своё тело. Не позволяй ему… действовать самостоятельно. Ты же можешь?

– Могу, – тут же заверил Кин. – Но зачем? Мне необходимо всё знать об оболочке. И раз она так жаждет твою – я попробую снова. Нужно в этом разобраться.

– Хорошо, – смирилась я, понимая, что любознательность и напористость моего похитителя можно остановить лишь одним. – Я сама помогу тебе, даже объясню то, что не понятно. Только… не сейчас. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе.

Мысленно я умоляла его согласиться. Вновь проявить то самое понимание, что так меня удивило.

– Как много времени нужно Трое?

И когда он успел вновь придвинуться вплотную?

– Неделю? – Я заёрзала бёдрами по мелкому песку в надежде чуть отползти. – Несколько дней?

Амиот вздохнул точь-в-точь как я недавно.

– Хорошо, несколько дней. Но не больше. Мне не терпится выяснить до конца предназначение тел и причины их различий у мужчин и женщин. Прикасаться к Трое в разных местах очень познавательно. – Слова с делом у этого мужчины не расходились: костяшками когтистых пальцев он погладил мой бок, затем плечо и щёку… – Ты на это тоже реагируешь.

Так же быстро, как он всё делал, Кин убрал руку и отстранился. Перебросив мне одежду, уточнил:

– Ты это хотела?

Пока я поспешно и неловко, в нелепых попытках не слишком откровенно демонстрировать тело, натягивала остатки скафандра и куртку, Кин неторопливо надевал форменные брюки.

– А как заинтересовать Трою? Чтобы не боялась. Быстрее привыкла. И получила удовольствие?

Очередной каскад неожиданных вопросов заставил меня замереть. Тут и обычному, такому же, как я, парню не сразу ответишь, что уж до амиота…

– Нужно… доверие, – нашлась наконец с ответом, надеясь, что он поймёт. Взгляд кружил по округе, избегая останавливаться на спутнике.

– Троя мне не доверяет. – Кин не спрашивал, он констатировал очевидное. – Почему?

Вопрос в лоб. Как объяснить ему, что мы в принципе слишком разные? Что отношения «хищник – жертва» не подходят даже под понятие дружба, что уж говорить о симпатии и любви.

– Троя не еда, – вновь повторил Кин ранее сказанное, подслушав мои мысли. И своим ответом доказал – он не понимает причин моего страха. Страха перед ним и ему подобными. Неужели эдаити полагает, что мой исключительный несъедобный статус должен утешать? Особенно на фоне гибели других.

– А Игерь – еда?

Решившись, я подняла взгляд, и мужчина отреагировал молниеносно: перехватив меня за руки, притянул к себе вплотную.

– Когда Троя ест… – Кин на мгновение задумался, но очень быстро отыскал в моём сознании нужное слово из тут же промелькнувших образов возможных источников пищи: – Курицу. Она переживает из-за мыслей птицы на свой счёт? Признайся – Троя даже не думает об этом. Почему нам так нельзя? Мы не такие уж разные, но ты осуждаешь именно нас. Признай право эдаити тоже так поступать с едой.

Опешив, я выпалила:

– Курица не разумна!

– Возможно, лишь потому, что тебе выгодно так думать? Троя понимает, что без пищи не выживет, и предпочитает не вести с курицей дискуссии, а чувствовать её в своём животе.

– Нет, – в шоке я замотала головой, отрицая его логику. Лицо Кина было совсем рядом, а в его глазах я видела отражение собственного потрясённого лица. – Я точно знаю, что разговаривать с ней бессмысленно. Она не поймёт…

Как он всё так вывернул? Как же они мыслят?!

– Но убежит, если ты крикнешь. Или подойдёт, если позовешь… Разум – понятие относительное, и его градаций слишком много. А всё, что касается восприятия других существ, зависит лишь от точки зрения. Значимости. Пользы. Вреда. Заинтересованности. Возможностей использования, – упрямо продолжил наседать Кин. – Для нас, эдаити, вы полезнее как пища. Значит, мы так о вас и думали. За что тут ненавидеть?

Он усмехнулся, что в исполнении его клыкастого рта выглядело совсем уж не по-доброму. А я возмутилась:

– Тогда почему ты адресуешь свой вопрос той, которая значит не больше курицы? Почему желаешь не пугать меня?

– Потому что моя точка зрения изменилась. Я и сам… – он запнулся, – удивлён. Оказалось, в материальном мире значимы не только смысл и польза, но и нечто неосязаемое… ощущения? Нет… А, знаю название – чувства!

Вот оно! То единственное, чему противостоять не получалось, – искренность и прямолинейность этого мужчины. То единственное, что основательно подтачивало образ чудовищного монстра. Он не понимает… А как мне понять его настрой? И на что решиться?

– Почему так, я ещё не выяснил, – продолжил рассуждения Кин, в буквальном смысле завораживая меня движением своих губ. Я стояла, вплотную притянутая его руками, и глазела на его рот. – Но направление интереса точно связано с инстинктами тел. Материальный мир связан с бесплотным – неосязаемые чувства и эмоции влияют на физическое тело и тесно связаны с его действиями. Я сам это ощущаю! Они побуждают… – Кин, чуть прищурившись, от рассуждений вновь перешёл к вопросам: – К чему? Троя объяснит? В чём основная цель материального существования?

Испугавшись его прозорливости, какого-то инстинктивного умения выбирать единственно верный вопрос, затрясла головой, отказываясь. Слишком страшно было идти этим путём – учиться слышать его, понимать, признавая другую, отличную от моей линию представлений о мире. Мире, где подобные ему совсем не монстры, а в чём-то такие же потребители, что и все мы… Или наоборот, что все мы – я и мне подобные – не меньшие монстры, чем эта чуждая раса эдаити. Смотря с какой стороны посмотреть… А смотреть на ситуацию его глазами мне мужества ещё не хватало.

– О-отпусти… – сглотнув, пробормотала, стараясь вывернуться. Уж слишком разоблачающе стучало сердце!

– Троя же намеревалась ко мне прилипнуть?

Больше всего этот безэмоциональный ответ походил на… иронию! Вот только обнаружить у Кина чувство юмора мне ещё не хватало! Мысленно я застонала: это его совсем очеловечит.

– Тогда я испугалась, что останусь одна.

– Не забывай, я уже говорил, что всегда приду к тебе. Троя не останется одна.

Кин позволил мне отстраниться – на пару шагов. Однако его слова прозвучали впечатляюще, даже весомо, вселяя в душу непонятную надежду.

– А ещё ты обещал, что не тронешь и Игеря. Если буду в этом уверена, смогу быстрее к тебе привыкнуть.

Сама не поняла: это я сейчас подкинула ему «морковку» для мотивации или же неосознанно обозначила свою готовность… сблизиться? В итоге принять этого столь явно и открыто интересующегося мной мужчину.

С особенно яростным щелчком захлопнув последнюю застёжку скафандра, я выдохнула – хоть какое-то ощущение защищённости. Да, иллюзорное, как недавно доказал амиот, избавив меня от скафандра за секунды. Такими же иллюзорными он представляет и мои потуги всё время напоминать себе, что он – не человек, а чуждый хищник.

– Троя не должна бояться, я не угроза для неё. – Кин, обхватив одной рукой за плечи, другой медленно и неуклюже погладил меня по волосам.

Замерев от неожиданности, я вслушивалась в ощущения от его прикосновений, пытаясь свыкнуться с мыслью, что и такое возможно. Амиот немного помолчал, возможно обдумывая дальнейшее.

– Игеря не трону. Троя не должна бояться. Меня.

Это уступка. Со всей отчётливостью я неведомым наитием ощутила – величайшая уступка в неизвестно насколько долгом существовании амиота. То есть эдаити… Разве не станет проявлением высшей справедливости и мне признать очевидное: он не так уж и пугает.

Если представить себе отдельно взятый мир где-то на окраине вселенной, а нас – последними мужчиной и женщиной… Мне хотелось всё же прожить свою жизнь полностью. И мой выбор – возможное решение принять эдаити в качестве избранника, отринув прошлое и нашу абсолютную непохожесть, – не так уж невозможен?

Живот заурчал, и Кин на знакомый ему звук среагировал привычно быстрым взглядом и столь же мгновенной реакцией.

– Пойдём, будем искать еду.

Словно и не было несмелой ласки миг назад. Передо мной вновь стоял несокрушимый и сконцентрированный на вызовах окружающего мира амиот.

Чуть помедлив, я согласно кивнула. В самом деле, пища первостепенна. Это понимаешь, лишь оказавшись на задворках жизни. Хорошо бы найти не только еду, но и воду, потому как корабельных запасов с нами больше нет.

Я послушно побрела за неторопливо шагающим Кином. На этот раз он двигался первым, и для меня после выяснения отношений между нами было большим облегчением не встречаться с ним взглядом. Впрочем, оказалось, что лицезреть его впечатляющую спину ничуть не легче.

Шёл он словно гулял. Движения тела мужчины совершенно не были похожи на крадущуюся походку хищника, выслеживающего добычу. Не сразу я догадалась – это лишь потому, что опасности он не чувствовал.

А вот когда она появилась… Вопреки обещанию самой себе поменьше концентрироваться на эдаити, я всё равно невольно глазела на чёткие линии мужской спины. И потому не сразу поняла, что случилось.

Внезапный рывок, мелькнувший перед глазами раскидистый кристалл, яростный рык…

Осев на песок, я ещё только мотала головой, пытаясь прийти в себя, а Кин уже стоял напротив, с интересом рассматривая жутковатую тварь, которую держал перед лицом, удерживая за одну из лап.

Больше всего добыча мне напомнила надломленного жука с простреленным насквозь панцирем. Только вместо жвал у него были тонкие, как иглы, зубы…

– Несъедобно, – безэмоционально констатировал эдаити. Отшвырнув добычу в сторону, как ни в чём не бывало протянул мне руку. – Идём.

Не отводя взгляда от упавшего на песок существа, я с опаской поднялась. Сама! Проигнорировав нетипичное проявление заботы от Кина, подскочила сразу на обе ноги, мысленно напомнив себе, что я – пусть бывшая, но военнослужащая Троя Флеш, а не обморочная барышня. А в компании эдаити просто обязана уже воспринимать как должное всё запредельное и кошмарное.

– Оно несъедобное, – зачем-то снова повторил Кин. И лишь когда продолжил, стала ясна суть. – Для тебя. Для моего тела. Но не для меня.

– Ты его… выпил?

Не то чтобы я одобряла все их способы питания… Но рассуждения о курице заставили с большей практичностью отнестись к вопросу питания. Особенно когда мы провалились куда-то во временную яму, и, увы, без мешка со снедью. Голод куда эффективнее человеколюбия. И если хоть один из нас сейчас может пополнить силы…

Дойду ли я на этой планете до того, что смогу закрыть глаза на «потребление» себе подобных? Оправдать такие меры выживания?..

Эти мысли реально заставили поёжиться: между гуманизмом и жестокостью, оказывается, такая тонкая грань – всего-то и надо, что оказаться на грани гибели. Самый сильный наш инстинкт всё же потребность выжить. Любой ценой?..

– Забрал энергию. Ты не можешь. Трое нужно другое.

Голос эдаити звучал более мягко, чем обычно, и смотрел он пристально, не отводя взгляда. А вот мои глаза бегали по блёклой округе, избегая зрительного контакта со спутником.

Уж точно… не могу. А вот получу ли то самое «другое»? Мы, кажется, бесконечно долго бредём, а больше так никого и не встретили… Во рту пересохло окончательно – жажда всё сильнее давала о себе знать; голова кружилась, но я старалась держаться, понимая, что выбора, по сути, не остаётся. Либо мы хоть что-то найдём, и я это съем – съем и выпью уже что угодно, мало-мальски пригодное в пищу, – либо…

– Стой.

Кин решительно меня придержал, так как последние часы всё время вёл за руку. Перехватив за плечи, чтобы не рухнула, аккуратно усадил на землю и отступил, развернувшись спиной. А потом и вовсе зашагал вперёд, оставив одну.

Я потянулась было следом, но осела обратно. Сил не осталось совершенно – казалось, мы сутки бродим в этом туманном лесу. Меня хватило лишь на то, чтобы наблюдать за непонятными действиями эдаити.

Кин, выйдя на открытое пространство небольшой поляны, которая в нормальном лесу точно была бы заполнена зеркальным озером, а здесь оказалась пуста, потоптался в её центре. При этом голову как-то по-звериному пригнул к плечу. Прислушивался?

Подпрыгнул, с силой ударив ступнями в землю. Присел, всматриваясь. Встал, снова прыгнул… А через мгновение провалился по пояс.

Ахнув, я вздрогнула и инстинктивно дёрнулась на помощь. Вскочила… и с облегчённым вздохом опустилась обратно. А потом тихо засмеялась. Вот глупая! За кого перепугалась? За сверхсущество, которое даже этой жуткой планете не по зубам?

Кин, легко и неизменно спокойно выбравшись из ямы, зашагал ко мне.

Когда подошёл ближе, увидела, что он несёт в руках нечто серебристое, похожее на мешок.

– Это что? – с надеждой и одновременно подозрением уставилась на добытое им… нечто?

– Точно не знаю. Но оно съедобно.

Эдаити опустился на песок рядом со мной, помял «мешок» в ладонях, видимо изучая. А потом неожиданно рванул за узкое горлышко, раскрывая.

Внутри «мешка» оказалась белесая полупрозрачная мякоть, напоминающая… мм… протеиновое желе с фруктовым вкусом! В нос ударил странный тяжёлый аромат, смешанный из запахов… смолы и клубники? Именно такие образы возникли в памяти.

Одновременно притягивающий и отталкивающий аромат. Клубнику я любила, но смола всегда ассоциировалась с хвойным гелем для душа, стандартным для душевых кабин на станции. И ощущение, что я сейчас хлебну моющего средства, заставляло морщиться и мешкать.

А вот Кин долго раздумывать не стал.

– Трое можно есть, – сообщил, демонстративно окунув палец в массу, и запихнул его в рот, смачно посасывая.

Невольно сглотнув, я решилась. Один вид вероятной еды уже придал сил. О антисанитарии я не думала – возможность насытиться стёрла остатки налёта цивилизованности. По примеру эдаити поначалу лишь обмакнула в массу палец, а когда распробовала, принялась черпать питательную желейку ладошкой. Горсть за горстью, измазавшись, но наевшись.

Вкус продукта оказался сносным. В меру сладким, водянистым – и жажду и голод утолил неплохо.

Когда «мешок» опустел, а чувство сытости накатило сонной ленью, я наконец-то озадачилась мыслью: а что же такое съела? Или… кого? Гладкая на ощупь поверхность опустевшей и сжавшейся емкости навевала какие-то знакомые ассоциации. И этот серебристый цвет…

– Может быть, возьмем эту штуку с собой? – продолжая мять в руках неведомое, я предложила Кину использовать «мешок» в качестве сумки. Или подушки, если скомкать и подложить под голову? Он же наверняка увидит эти образы в моей голове.

Эдаити, устроившись на песке рядом, никак не отреагировал, продолжая рассматривать меня с задумчивым видом. Строил какие-то планы?.. Искренне недоумевал – к чему какие-то подушки, если с его телом и на камне поспать не проблема? Одно я поняла наверняка: спешить нам некуда, цели достигли – наелись. Или?.. От догадки прошибло испариной: неужели он вновь решил заняться самообразованием в части взаимоотношения полов?

– А ты? – опомнившись, что заглотила практически всё содержимое «мешка», резко подалась я к мужчине с вопросом.

– Пока сыт, – лаконично бросил Кин в ответ.

В смущении от своего неуместного проявления беспокойства, я опустила взгляд на серебристый обвисший пузырь в руках, прикидывая, можно ли его поверхность высушить и очистить от липкого содержимого. Вывернув «мешок», заметила на самом дне крошечную шишечку с дюжиной мелких выростов. Словно…

– Зеркальное «озеро»! Это его… зародыш?

Все части ассоциаций сложились в одно целое: цвет, выросты и полянка подходящая – со временем по её поверхности растеклась бы ловушка-хищник.

– Да.

Мой спутник соизволил подтвердить то, что, очевидно, понял сразу.

– Откуда оно здесь?

Решила заговорить, борясь с подступившей дурнотой, со всей отчётливостью осознав – я тоже хищник, пусть и уровнем попроще.

– Как знать, – неспешно осматривая окружающие нас блёклые кристаллы, пожал плечами Кин. – Тоже могло провалиться. Или это такой способ самосохранения, и оно ждало, пока погибнет родительская особь… Зародыш, значит? Понравилось?

Я снова сглотнула, признав, что без малейших угрызений совести уничтожила то, что, возможно, предназначалось в качестве первоначального питания для зародыша. Ну, как белок в яйце… Брр…

Однако эдаити сейчас мне намекнул именно на этот факт. Что я не так уж отличаюсь от них. Разве что с поражающим уровнем возможностей у меня всё куда проще, но ради спасения или выживания все мы тоже способны уничтожить другую жизнь. Ещё и оправдываем себя убеждениями в её неразумности.

Неужели так заведено в природе?..

– Что будем делать дальше?

Мой голос звучал уныло – я запуталась в своих же принципах, устремлениях и намерениях. Понятно было лишь одно: чтобы выжить, мне придётся оставить привычную Трою в прошлом.

– Отдыхать, – немедленно откликнулся Кин. – Трое необходим отдых.

– Как долго мы шли? – я попыталась рассмотреть хоть что-то над вершинами тусклых однотонно-сероватых кристаллов, но ничего, кроме туманной мути, не увидела. – Местных солнц не видно.

– По моим ощущениям, уже наступила ночь. Здесь стало немного сумрачнее.

Мне тоже так показалось: как-то слегка потемнело, как если бы небо над нами накрыло грозовой тучей, – глаза приходилось напрягать сильнее, чтобы видеть окружающее пространство.

– Отдыхай.

Поразив неимоверно, Кин вдруг похлопал ладонью по своим расслабленно вытянутым ногам, очевидно предлагая мне устроиться на них.

– Ах, да, ультразвук, – со вздохом пробормотала я уже привычную мантру и двинулась к мужчине с чувством полной предопределённости.

– Здесь его нет.

Замерев, я так и не опустила голову на ноги Кина. И не сразу осознала смысл сказанного. Убийственного звука нет? Страшиться мучительной смерти не надо? А значит… нет необходимости и спать рядом…

К моему удивлению, в душе промелькнула досада на него за такую несвоевременную честность. И тут же я одёрнула себя: так размякла от пережитого, что уже осознанно и целенаправленно ищу защиты у ами… эдаити?! Троя Флеш, это – позор!

Решительно отстранившись, села рядом с Кином. Затем, стараясь делать это не слишком явно, заёрзала на песке, отдаляясь. Просто лягу тут! Совсем уж отходить неразумно – угрозу нападения кого-нибудь непонятного никто не отменял. Пусть мы, бродя целый день в поисках хоть какой-то живности, встретили всего одну тварь, но по закону подлости…

Потёрла ладони, непроизвольно пытаясь очистить их от песчинок, налипших, как на клей, на слой протеиновой желейки, оставшийся на руках после еды. Да и лицо я основательно измазала, вынужденная загребать еду руками. Невольно вздохнув, одёрнула себя: отныне я дикарка. И благоухаю наверняка соответственно – с момента посадки вода, пригодная для умывания, нигде не попадалась. Водоемы на этой планете нам не встретились – вязкая грязь болота не в счёт.

– Мыться, как в душе? – переспросил Кин, продолжая наблюдать за каждым моим движением.

Стоило услышать вопрос, я сразу вспомнила, как в первый раз уснула с ним рядом… мокрая. Тогда совместный душ был вынужденным и нежданным, сейчас куда более желанным, но… Но я не очень понимала, как подобное осуществить, когда душевая зона звездолёта отсутствует. И всё же коротко кивнула, не поднимая взгляда – хватило и ощущения заалевших щёк. Почему сейчас мне во всём видится чувственный подтекст?..

– В кристаллах есть жидкость, – неожиданно поделился наблюдением мужчина. Немного подумав, добавил. – В больших её должно быть много. Трое хватит.

– Для чего? – сразу насторожилась я.

– Помыться.

Озадаченно и одновременно преисполнившись надежд я замерла, разрываясь между радостью и страхом. Даже обтереть тело сейчас стало бы благословением, но я отдавала себе отчёт – для этого придётся раздеться. А как поведёт себя Кин, я предположить не могла…

– Подойди.

Я раздумывала, а эдаити действовал. Потому я проморгала момент, когда он сорвался с места, а отыскав глазами, обнаружила его возле мощнейшего кристалла – в три обхвата моих рук!

– И… как?..

Неуверенно теребя магнитные застёжки куртки, я опасливо поднялась и двинулась к нему. Пока я шла, Кин с вдумчивым видом осматривал кристалл, медленно водил рукой вверх и вниз по гладкой поверхности высоченной, будто каменной глыбы. Огладил «ствол», перешёл на боковое ответвление-ветку. Замер, словно прислушиваясь, отвёл руку, развернув ладонь ребром, явно готовясь нанести рубящий удар. Отставил ногу, присел, вдохнул, выдохнул…

Что он собирается сделать, я догадалась моментально. Но… Кристалл, что выбрал Кин, выглядел неприступным колоссом! Даже эдаити не может быть под силу его сокрушить…

Мысль оформилась в голове сразу: такие отчаянные манёвры без травм не обходятся. Кин просто не понимает, что физическое тело, даже такое совершенное, имеет свой предел прочности. И его можно повредить… Теоретически.

Однако я ещё только судорожно ловила ртом воздух, чтобы предупредить и остановить эдаити, а рука мужчины смазанным движением уже впечаталась в «ветку». Не то звон, не то хруст вспорол окружающую тишину, когда появившаяся от удара в кристалле трещина разделила его на две части. Заворожённая зрелищем узора из паутины разбегающихся трещин, я в ошеломлённом ступоре смотрела на медленно откалывающуюся вершину окаменелого колосса.

Она рухнула бы прямо на меня, буквально приросшую к земле, если бы Кин вовремя не перехватил «ветку», аккуратно опустив на песок чуть в стороне. Но благодарности за очередное спасение эдаити не дождался – моё внимание переключилось на куда более значимое событие.

Из нижнего обрубка кристалла потоком рванул вверх столб фонтанирующей жидкости.

Вода… Вода?!! Да без разницы, ведь это так похоже на воду!

Уже не в состоянии думать ни о чём другом, окрылённая истинным чудом, забыв о прежних сомнениях и ведомая лишь желанием очиститься и освежиться, я сама не осознала, как сорвала скафандр. А за ним и оставшуюся нательную одежду. Миг – и я уже счастливо барахталась в потоке освежающей и такой желанной… воды?

Засаленные и висящие сосульками волосы моментально намокли, грудь и плечи бомбардировали сотни капель, сливаясь и стекая по телу юркими ручейками. С остервенением я принялась тереть себя руками и лишь потом сообразила: во внутреннем кармане скафандра по инструкции должна быть небольшая емкость с антибактерицидным гелем. На одну-две водные процедуры…

Надорвав пакетик, вспенила гель, старательно размазывая его по телу и голове. И полной неожиданностью стали ладони Кина, присоединившиеся к действу. Повторяя мои движения, большие руки мужчины заскользили по моему телу, оставляя мыльные следы.

– Лучше собой займись, – посоветовала я, стараясь увернуться от изучающих прикосновений. – Тоже не повредит помыться.

Не повредит – мягко сказано. Начиная с форсирования болотной топи и по сей момент тело Кина покрывал слой заскорузлой грязи. Был ли запах, я не ощущала. Или мои обонятельные рецепторы на этой планете сбоили, или уже свыклась с несвежими ароматами. Сама точно благоухала не лучше!

Кин спорить не стал. Миг – и он оказался рядом под потоком влаги. Вот уж кто не полагал наготу проблемой… Впрочем, и я, успев «налюбоваться» крепким мужским задом, не реагировала. Да – мужчина, да – с пропорциями бога… Но для меня в самом факте наличия тела не было ничего экстраординарного. Вот ему, должно быть, куда необычнее – и все эти различия между нами, и необходимость купаться…

– Готово, – отрапортовал эдаити, игриво поддев меня бедром.

Как и со всем прочим, с помывкой он справился с запредельной скоростью, в отличие от меня, вальяжно расслабляющейся, подставляющей лицо и грудь струям воды и массирующими движениями втирающей гель в волосы. О том, что мужчина за мной наблюдает, – знала, чувствовала его неизменно преследующий взгляд.

Но вот купательных заигрываний от своего спутника не ожидала. И банально шлепнулась на песок, получив тычок в бок. Мокрое тело покрылось слоем жёлтых песчинок, а я, поддавшись накатившему возмущению, безрассудно зашипела на эдаити:

– Ты!..

– Троя?

Мужчина быстро поднял, обхватив мои руки своими ладонями. Голос его едва уловимо дрогнул, но я это заметила словно настроенный на него сверхчувствительный детектор.

– Всё в порядке, – отмахнулась, сообразив: он ищет слова, чтобы дать мне понять – у него не было намерения навредить.

Вот уж для кого такое взаимодействие в новинку. И не знает, несчастный, про любовные игры в кошки-мышки между мужчинами и женщинами. Должно быть, не учёл, что я не одна из его собратьев и весовые категории у нас разные. Им всем ещё лишь предстоит осознать, что с нами, женщинами, стоит быть помягче…

Попыталась высвободиться и… И замерла, когда взгляд остановился на локте Кина. Шокированная зрелищем явно противоестественно выпятившейся из-под кожи кости, я тут же забыла о переживаниях насчёт интереса эдаити к моему телу.

– Что это? – пробормотала потрясённо, не сразу сообразив – удар по каменному кристаллу даром не прошёл. Это как мне со всей силы треснуть по бетонному столбу. А когда осознала, ахнула: – Да чтоб тебя! Это же закрытый перелом…

– Троя злится? – заинтересовался эдаити, проявив и познания в расшифровке эмоций, явно соотнеся их со своим поступком. Одновременно он выверенным движением снова задвинул меня под уже иссякающий поток, которого, впрочем, хватило, чтобы смыть с тела песок.

– Тебе не больно?! – Отскочив в сторону и ладонями стирая с лица воду, чтобы распахнуть глаза, я ткнула пальцем в место очевидной проблемы. Глазам своим не верила: он этой рукой ещё и двигал! Даже меня поднял!

– Больно? – Кин приблизил своё лицо к моему, словно искал там ответ.

– Руке! – Я осторожно коснулась места излома. – Ты её сломал.

– Сломал? Как кристалл? – Эдаити наконец-то перевёл взгляд на свою конечность. Немного замедленно согнул-разогнул, вынудив мои брови поползти вверх: вот это высокий болевой порог!

– Да! – пояснила, трясясь от накатившего ступора. Ясно же, что им всё ещё малопонятны особенности физических оболочек, но проблемы это не уменьшало. – Тело можно повредить, как любой другой материальный объект. Сломать, разорвать, сплющить, сжечь… Ты локтевую кость сломал! Неужели не чувствуешь?

– Нет.

Он ещё и плечами пожал, сразив наповал. Снова эта детская полнейшая наивность в сочетании со смертоносными возможностями. Понимают ли эдаити последствия повреждений тел? Знакомо ли им само понятие травмы? Смерти? Одно ясно – они всё же не неуязвимы! Эта мысль заставила действовать…

– Не дёргайся! – Я подскочила вплотную к мужчине, бережно перехватив его руку. – Нельзя, сделаешь только хуже.

Взгляд уже шарил по округе, подмечая быстро исчезающую в недрах песка лужу, крошечный ручеёк, струящийся по надломленному стволу – всё, что осталось от бьющей ввысь струи, и… обломки свалившейся тут же вершины окаменевшего колосса. При этом я инстинктивно, едва касаясь, поглаживала пострадавшую конечность Кина, успокаивая боль, которой он даже не осознавал…

– Придержи второй рукой, – перехватив другую его ладонь, подтянула ближе.

Эдаити послушно подчинился, при этом впившись немигающим взглядом в моё лицо. Не заботясь о том, в каком виде предстану перед ним, я развернулась и, наклонившись к своей отброшенной в сторонку одежде, схватила нательные брюки. Единственное, из чего представлялась возможность сделать повязку.

Подхватила осколок достаточной длины, решив использовать его в качестве шины, чтобы зафиксировать кость в правильном положении. О том, сколько понадобится времени, чтобы она срослась, я старалась не думать – череда проблем продолжалась.

Игнорируя молчаливую заинтересованность и непрерывный контроль за каждым моим движением, принялась ощупывать мужскую конечность. По оказанию первой помощи в учебке целый курс был, и я его знала неплохо. Поэтому смогла вправить кость и зафиксировать её положение, примотав к руке осколок кристалла. Свободные концы брючин связала на шее эдаити. И он позволил это сделать, пригнув ко мне голову. Ещё и чуть присел, почти уткнувшись лицом в мою ничем не прикрытую грудь. Глубоко вдохнул, словно желая наполнить лёгкие ароматом моего свежевымытого тела.

– Зачем это? – чуть качнув своим новоприобретением, мужчина наконец проявил хоть какой-то интерес к моим поступкам.

– Так надо, чтобы рука… восстановилась.

– Ладно, – просто согласился он.

– Кин… – я запнулась, смутившись тому, как естественно его имя слетело с губ. – Точно не больно?

– Да.

Берсерки! Как есть берсерки! Ещё одна запредельная черта созданных тел?

Переведя дыхание, я отступила, решив, что сделала всё возможное для помощи. Пусть и для помощи монстру. Монстру, не знающему боли, но замирающему от одного поцелуя.

К чему вдруг вспомнила об этом? Суетливо завертевшись на месте и старательно прогоняя из головы несвоевременные образы, задумалась, как быть дальше? Влажные волосы холодили спину. Всё, что осталось мне помимо остатков скафандра, – куртка Игеря. Но намочить её не хотелось. Стыда из-за наготы в присутствии Кина уже не было: сейчас эдаити стал моим пациентом. Не будет же приставать с одной работоспособной рукой?..

– Давай присядем здесь, – разложив на песке брючную часть скафандра, указала на него мужчине. – Немного обсохнем.

– Хорошо.

Привычная лаконичность и спокойствие. Не позволив мне позаботиться о нём, прежде Кин усадил меня. И сам легко устроился рядом, сев вплотную – наши бёдра и плечи соприкасались.

– Точно не болит? – вновь уточнила я, желая заполнить неловкую тишину. – Не стоит демонстрировать стойкость, будь честен.

– Нет. Я всегда честен.

– Ясно… Нужно ждать, пока срастётся кость, – сказала и зевнула – всплеск лихорадочного возбуждения иссяк.

– Троя должна поспать.

При этом Кин призывным жестом похлопал по здоровому плечу. Притянув колени к груди, я воспользовалась приглашением, привалившись к нему. Сил бороться с жизненными невзгодами уже не было, глаза закрывались. Однако я вспомнила, что забыла ему сказать…

– Спасибо за душ, – пролепетала, сплетая пальцы в замок.

– Трое надо? Сразу скажи.

Угу. И он опять себе что-нибудь травмирует, решив свернуть очередную гору. Мысленно я тяжело вздохнула, когда эдаити внезапным манёвром переместил меня к себе на колени. Устроил так, что моя голова оказалась на его ногах!

– Спи. Так удобнее. – Вот и всё объяснение…

Только здоровую руку не отвёл. Немного поводив ею по влажным прядкам, погладил плечо и положил поверх моей груди. Охнув, я немедленно напряглась, сделав попытку подняться. Но Кин не позволил, поднажав локтем. Впрочем, сдерживая меня на месте, ладонью не двигал. Но и я не могла расслабиться, не понимая, чего следует ожидать от эдаити, и потому героически сражалась со сном, инстинктивно не доверяя своему спутнику.

– Мягкая. Приятно, – сухо проинформировал мужчина, спровоцировав у меня очередной всплеск напряжения.

Теперь, несмотря не усталость, сон не шёл. Мысли крутились в голове как заведённые, мешая расслабиться. И напряжение не отпускало, и вопросов много появилось, а ответов я так и не получила. В итоге, чтобы себя не мучить, а его отвлечь от физических отличий моего тела, я напомнила Кину:

– Ты обещал рассказать. Сказал, позже…

– О чём?

– О вашем родном мире.

– Да. Верно. – Эдаити помолчал, то ли решая, с чего начать, то ли обдумывая, что именно мне можно знать. Наконец заговорил: – Он другой. Мой мир. Совсем иной. В нём нет ничего вещественного, осязаемого, плотного. Многомерность – это… – он запнулся, с трудом подбирая слова, – волновые потоки, перепады частот, колебания фотонов, силовые поля и гравитационные искажения. Там много уровней, но мы предпочитаем использовать три. Самый удобный – изотропный. Он спокойный, размеренно инвариантный. Есть эмпирический – заполненный бозоновыми скоплениями. Ещё анизотропный – неравномерный, с цикличными флуктуациями, спонтанно рождающими новые частицы. В нём избирательные отклонения квантовых полей, случайные гравитационные искажения, сингулярные дыры, потоки первичной субстанции, кварковые завихрения и полевые возмущения.

Кин умолк, видимо исчерпав запас терминов, которые отпечатались в моей памяти из курса физики и напрочь были забыты за ненадобностью. А вот теперь пригодились. Больше того, я поразилась, насколько он уже успел освоиться с нашими понятиями, характеризующими реальность, с представлениями о мирах.

– А вы сами? – пролепетала я, несколько ошалев от слов, которые были понятны лишь на уровне «когда-то слышала». – Какие там вы? Тоже не вещественные?

– Разумеется. Хочешь, чтобы я себя описал? Это сложно объяснить, используя имеющийся у тебя понятийный запас. Но я могу попробовать… – Кин покосился на меня, а когда я неуверенно кивнула, загадочно усмехнулся и выдал: – Тонированный сиреневыми длинами волн спектр свечения, прямой вектор глюонов, высокий уровень кинетики и выраженный потенциал силовых полей. А ещё сильные выверты спиновых матриц, чёткая калибровочная симметрия и преобладание кварков верхних ароматов. Мы общаемся, меняя амплитуды частот, притягиваемся, поляризуя контуры, стабилизируемся, корректируя матрицы вращений…

Серьёзно?! Я в самом деле знала слова, которые он только что произнёс, – работая на станции, где велись постоянные научные разработки, нахваталась и наслушалась многого, но…

– Ни хрена себе… – выругалась, обрывая Кина. Потрясла головой и выставила перед собой ладонь, останавливая готового продолжить эдаити. – Думаю, мне этого достаточно.

Кин настаивать не стал. Я улеглась удобнее, даже глаза закрыла, намереваясь уснуть.

Уснуть? Да разве это возможно?! Чем активнее я убеждала себя, что больше не коснусь этой заумной темы, тем сильнее жгло любопытство – хотелось понять, но как-то… на бытовом уровне.

– А вы там все одинаковые? – не выдержала и приподнялась, заглядывая в малоподвижное лицо эдаити.

Почему-то в памяти снова замаячил сиреневый туман. Уразуметь его как осмысленную форму жизни никак не получалось. Со слов же Кина вообще выходило, что они – нечто более развитое и совершенное в сравнении с нами.

– Разные. – Кин вновь говорил медленно, явно с трудом добывая нужные слова. Точно ступил на зыбкую почву вопроса, в котором сам ещё не разобрался. – Но по-другому разные. Не как здесь, у материальных. Мы разнимся по… статусу. Энереллы-лекарки выправляют искажённые конфигурации кварков у всех эдаити. Эдилати-импульсники оперируют энергией, перебрасывая на разные уровни мерности. Эдоцити-гасители нивелируют избыток энергии и подавляют её спонтанные всплески. У меня статус эдилати-дойщика. Я забираю энергию отовсюду, откуда могу, и перекачиваю её в многомерность. Без нас она исчезнет.

– То есть… Ты не ради прожорливос… э-э… – спешно поправилась, – не ради себя всех… выпиваешь? – Я судорожно сглотнула, когда осознала, что эгоистичность и бездушность, с которой эдаити убивают, надуманные. Это только наш, субъективный, в границах собственного развития, взгляд на ситуацию. А они всего лишь заботятся о своём мире.

– Н-н-не знаю, – в сомнении качнул головой Кин. – Я больше не ощущаю той связи с мерностью, какая была до того, как нас заточили в этих телах. Но связь с собратьями осталась. И энергия, которую я поглотил, всё же медленно тает. А это, возможно, свидетельствует, что и сейчас многомерность тянет из нас свою долю. Впрочем… – Он откинулся на песок, заложил здоровую руку за голову, и бесстрастно закончил: – Объяснение может быть и иным.

Пришлось приподняться, потеряв из виду лицо мужчины. В этом его внезапном отдалении мне почудилась тоска… по дому… по прошлой жизни.

– Мне тоже никогда не вернуться… – тихо призналась в том, что понимаю его. Да, на удивление в чём-то мы оказались схожи!

Кин промолчал, возможно не желая обсуждать необратимое или… осознавая свою роль в конкретно моей трагедии?..

– А новые эдаити… откуда они берутся? – осторожно коснулась я щекотливого вопроса, спеша сменить тему.

Размножение – камень преткновения в наших с Кином отношениях, хорошо бы понять, как с этим обстоят дела у них?

– Просто появляются. Спонтанно возникают на разных уровнях. Независимо от других эдаити. И каждый из нас также спонтанно может исчезнуть. Это нельзя контролировать. Мы живём, пока мерность нас в себе удерживает.

Точно ничего схожего с физическим вариантом!

– А потом? После исчезновения? – сначала задала вопрос и лишь потом сообразила – фактически требую от него невозможного. Кто вообще в курсе, что происходит после смерти?

Кин предсказуемо не ответил. Лишь пожал плечами, продолжая смотреть в мутное серое небо. Я прекрасно видела его чёткий профиль и замершие в неподвижности глаза. Интуитивно поняла: не стоит продолжать разговор, я и без того достаточно разбередила его душевные раны. Конечно, если предположить наличие души у… чужака. Впервые даже мысленно назвать его монстром не получилось.

Молча улеглась, повернувшись к Кину спиной и вновь устроив голову на его ногах. Сжалась, притянув колени к животу, как никогда прежде остро ощущая одиночество. Теперь ещё и его…

Мы словно скитальцы, ушедшие так далеко от привычного и родного дома, что точка невозврата оказалась пройденной. Два одиночества, встретившиеся на краю вселенной… Лишь почувствовав солоноватый привкус на губах, поняла, что плачу. Наверняка за нас двоих…

Глаза наконец закрылись. Чувствуя упадок сил не только физических, но и душевных, я уснула. То, чего страшилась, – боли, насилия – не случилось. Сегодняшний день и такое внезапное уединение с эдаити преподнесли неожиданно значимый сюрприз – этот пугающий и диковатый мужчина мне открылся, став чуточку понятнее…

Лёгкого шевеления рядом со щекой оказалось достаточно, чтобы проснуться. Сообразив, что во сне обхватила ноги Кина руками, а сама расслабленно распласталась по песчаной поверхности, я смутилась. Прямо Ева и Адам какие-то! В вопросах наготы и безрассудства так уж точно.

Но тело ощущалось отдохнувшим, дискомфорта не было. Ничто вокруг не напоминало о том холоде, что окутал нас наутро после первой ночёвки на планете. Оттого и нагишом спалось чудесно.

– Полагаю, в зиянии отсутствует не только ультразвук, но и температурные перепады, – отреагировал эдаити на мои мысли.

Повернувшись к нему лицом, обнаружила его уже сидящим и снимающим повязку с импровизированной шиной.

– Что это ты делаешь?.. – Подскочив, обеспокоенно протянула к Кину руки, сообразив, что не предупредила его о сроках сращивания костей!

– Всё уже в порядке.

– Но перелом… – от подобной категоричности я растерялась.

– Кость срослась.

В качестве подтверждения эдаити демонстративно совершил пару вращательных движений рукой, одновременно ощупывая место вчерашней травмы. Оно действительно выглядело иначе – естественно!

– Да ты регенерируешь покруче любой ящерки…

Не без зависти осознала я очередную данность. Браво создателям тел для амиотов! Посмертно я признала их заслуги.

– Трое пригодится, – вместо ответа Кин протянул мне нательные штаны, послужившие ему эластичными бинтами.

Спорить не стала, стряхнула с бёдер налипшие песчинки и молча натянула брюки. Когда подняла взгляд, обнаружила своего спутника тоже одетым в штаны и с предупредительно распахнутой для меня курткой Игеря. Пока продевала руки в рукава, Кин обескуражил меня ласковым прикосновением к груди.

– Мягкие. Приятно, – он вновь сообщил свои ощущения, явно давая понять, что не исчерпал интереса к вопросу различия наших тел. Или просто решил начать день с позитива?

Мне только и осталось, что поднять взгляд к неизменно мутному небу: такой беспокойный Адам мне достался! Впрочем, Кин времени на рефлексию не оставил – уже двинулся в сторону, удаляясь от разрубленного накануне пополам кристалла.

– Куда ты собрался? – Спешно сомкнув застёжки куртки и подхватив с земли скафандр, я понеслась за ним.

– Мы уходим. – Эдаити снова был собран, деловит и невозмутим, словно ступал по знакомому с детства ковру в спальне.

– Но ты же хотел остаться здесь. Сказал, что другие будут ждать…

– Я кое-что понял. Щег точно вывалится обратно раньше нас и расскажет остальным о сути этих зияний. И они наверняка примут решение уходить из леса, начинённого такими ловушками. А направление их движения я знаю.

– Но если… – Я хотела сказать «ты ошибся» и не успела. Кин обернулся и обхватил своей лапищей моё лицо, закрывая рот большим пальцем.

– Не надо во мне сомневаться.

И он… улыбнулся!

Что сразило меня больше – его слова или его улыбка – и сама толком не поняла. А когда продолжили путь, вдруг поймала себя на том, что тоже улыбаюсь, уставившись на широкую бледнокожую спину. Задавать вопросы желания не было – впервые с момента похищения на душе не скребли кошки, я доверилась своему опасному спутнику.

В звенящей тишине мы безмолвно шли сквозь серую кальку местного леса… Я намеренно выкинула из головы все мысли, сосредоточиваясь только на том, чтобы избегать соприкосновений с острыми гранями кристаллов. Кин пусть и шёл первым, но умудрялся и меня направлять, ведя за руку.

– Троя голодная? – В какой-то момент он замедлил шаг. – Рядом есть ещё один… мешок.

Сообразив, что эдаити подразумевает яйцо-зародыш зеркального озера, я отрицательно мотнула головой. Вчерашнее-то с трудом переварила, до сих пор при мысли о питательном киселе к горлу подкатывает дурнота. Да и чувство голода пока не одолело…

– Нет, не хочу.

Блёкло-серые кристаллы, что так разительно отличались от пёстрой яркости оригинальных версий, начали редеть – уворачиваться от опасных выростов-веток приходилось всё реже. А я задумалась: почему в зиянии нам не встретилось ни единой полноценной зеркальной ловушки? Только их зачатки?

– Скорее всего, провалившись сюда, они погибают, – уже привычно ответил на незаданный вопрос Кин. – Им не хватает пищи. А на месте разрушившегося «озера» остаётся это яйцо. Когда его выкинет из зияния, оно разовьётся…

– Что это? – перебила я мужчину, останавливаясь и указывая на пространство перед нами.

Граница леса, до которой мы добрались, казалась ненормальной. Странно призрачной! Там, где заканчивали расти кристаллы-деревья, не было спокойного перехода к равнине или горам. Никакой другой местности не было на туманном горизонте. Лишь муть, похожая на плотную стену светящегося пара, мешающего видеть то, что располагалось дальше.

– Смотри! – вскрикнула, заметив яркую вспышку.

От этой стены отрывались, медленно уплывая в лес, те самые искрящие сгустки.

Зияния!

– Почему так? – удивилась я, всматриваясь в необычное явление.

Кин интереса к происходящему не проявлял, как если бы уже давно всё рассмотрел и понял.

– Видимо, здесь минерал, о котором я тебе говорил, располагается ближе всего к поверхности. А меняющие ход времени частицы, которые он образует, слипаются в сгустки и поднимаются вверх, – поделился догадкой. – Что-то подобное я и предполагал.

– Значит, нам туда нельзя, – вздохнула я, делая два шага назад. – Иначе мы в новое зияние провалимся. А ведь ещё из этого не выбрались.

Кин промолчал. Пристально смотрел то на сгустки, то на туманную стену, а потом… Без предупреждения подхватив меня на руки, шагнул в туманную завесу.

– Что ты делаешь?! – взвизгнув, я дёрнулась, судорожным движением цепляясь за шею эдаити.

– Мы возвращаемся! – ответ был кратким и уверенным.

Он просил доверять – вот и всё, о чём успела подумать, проваливаясь в искрящуюся бликами муть!