Глава 9. Встреча

Троя

Время действовать!

Сказалась ли военная выучка, или прошла первая оторопь, но ощущение реальности вернулось. Да, появления на планете недавних соратников я не ожидала – успела убедить себя: шанса вернуться не будет. Поэтому, увидев зависшие над планетой звездолёты, не сразу поверила глазам. И испугалась, понимая, что и мне эти перемены хорошего не сулят.

Амиоты-эдаити захватить себя не позволят, не для того они вырвались со злополучной станции. С какой бы целью ни явились преследователи, рано или поздно встанет вопрос уничтожения. Будучи военнослужащей, я слишком хорошо понимала последствия такого решения. Поначалу – попытки локального уничтожения, но если справиться с недавними подопытными не выйдет, то в средствах никто стесняться не станет.

Ядерная бомба или ещё что-то столь же разрушительное? Без разницы, если перед моими сослуживцами поставят задачу полного уничтожения «экспериментов». Важен будет только результат. А ради его достижения рискнут и планетой, не то что жизнями таких пленников, как я или Игерь.

Всё это молнией промелькнуло в сознании, пока я, переживая мгновения страха и паники на руках уносящего меня прочь Щега, пришла к мысли: мне следует делать всё, что в моих силах, ради выживания, остальное – как пойдёт. Но воздаяния Кину и его собратьям я больше не желала…

Самоконтроль вернулся к моменту, когда эдаити сгрузил меня на землю – передвигаться сквозь частокол острогранных кристаллов предстояло на своих двоих.

– Куда нас ведут?.. Снова в этот жуткий лес? Решили червям ночным скормить? Или «озёрам»? Этих трёх амиотов разве на всех хватит, чтобы защитить?.. А жрать мы что будем?..

Игерь, хоть и послушно топал позади, ворчал и бормотал невнятные ругательства, когда спотыкался. Иногда затихал, чтобы вскоре начать костерить амиотов с удвоенной силой. Я предпочитала идти молча. Мне казалось правильным лишний раз не отвлекаться. Тем более ветви кристаллов вновь несли угрозу. О том, что уже невольно соотношу себя скорее с группой беглецов, чем с недавними соратниками, старалась даже не думать. Увы, сейчас я в одной лодке именно с эдаити.

Не отставать, следуя за быстро идущим Щегом, было сложно. Но я неустанно напоминала себе, что время проявить профессиональные навыки пришло. Надо собраться и действовать согласно указаниям, спорить сейчас несвоевременно. Сосредоточиться на конкретной задаче, пусть она и исходила от Кина.

Идти в кристаллический лес с женщинами-эдаити! Я шла. Вновь провалиться в зияние? Сделаю, раз инструкции именно такие. Примирившись с реальностью, где я больше не коллега, а наверняка одна из целей, я старалась сделать всё от меня зависящее, чтобы помочь… тем, рядом с кем волею судьбы оказалась.

Или хотя бы не мешать.

Кин сказал, что вернётся за мной. Больше того – он точно был уверен, что с проблемой в виде преследователей они справятся. Но я-то реалистка! И слишком хорошо понимаю ход мыслей своих.

Проклятье, как же они нас нашли?!

Недоумение и растерянность оттого, как быстро боевые крейсеры оказались около этой планеты… Почему корабли приземляются, а военные явно планируют атаку, если, согласно сообщению некогда долетевших сюда колонистов, планета – гиблое место для любой техники?..

Всё это порождало обречённость: преследователи не считаются с потерями.

– Стоять!

Неожиданная команда принёсшего меня и главного сейчас эдаити – Щега, того самого, который вёл нас и женских особей, вынудила остановиться. И я, и Игерь испуганно заозирались, когда пространство между кристаллами внезапно наполнилось гулом.

Очевидно, эдаити расслышали его немного раньше, поэтому и насторожились.

– Летят… – зачарованно прошептал штурман, всматриваясь в серое небо, частично закрытое разноцветными ветвями. Он потрясённо ойкнул, когда рука эдаити рванула его вниз, заставляя упасть на песок.

– Лечь. Не двигаться, – одновременно с этим раздался ровный голос Щега.

Меня тоже дёрнули. Рухнув на песок, рядом со штурманом, я негромко выругалась. Бесцеремонность и резкость этого эдаити была сравнима с той, которую демонстрировал Кин на корабле. И вроде как понятна причина – Щег просто не задумывается о том, насколько мы, люди, слабее, но всё равно приятного мало, когда тебя швыряют о землю. Получив ощутимую встряску, я несвоевременно и остро почувствовала перемены в Кине. Хотя бы тот факт, что он остановился, когда я попросила его в зиянии, или…

Впрочем, слишком поздно сейчас признавать, что мой похититель перестал походить на безумного варвара, одержимого жаждой уничтожения. Пусть даже всего лишь в отношении меня. Возможно, больше мы не встретимся, ведь, отправив нас с эдаити-женщинами в «укрытие», сам Кин остался, чтобы столкнуться с представителями моего мира…

Конечно, он планировал позже вернуться, но… Вопреки всем поражающим воображение возможностям их новосозданных тел, эдаити-амиотов было всё же критически мало против целой цивилизации материальных нас.

Все эти мысли только ожесточали, добавляя мотивации собраться и действовать: обузой я не стану.

Сплюнув песок, попавший в рот от неудачного приземления, я подняла лицо к небу, сообразив: причина пренебречь деликатностью у Щега была весомая. Несколько секунд, и над верхушками рядом стоящих кристаллов пролетели четыре корабля.

Так низко… Казалось, своим брюхом они царапают верхушки разноцветных окаменевших колоссов. Так целенаправленно и нарочито подавляюще…

От нарастающего реактивного гула задрожали ветви… Сердце застучало с новой силой: началось. Всё то, чего я боялась и неизбежность чего осознавала.

Сосредоточенная на происходящем в небе, я мысленно была совсем в другом месте – думала об атаке, о возможностях военных транспортников, о том, как отреагируют оставшиеся в долине эдаити. Поэтому не сразу осознала едва слышный шёпот Игеря:

– Троя, ты понимаешь, что происходит? Нас освободят! Они же за нами явились?

– Точно нет, – одёрнула штурмана, опасаясь навлечь на нас гнев спутников-эдаити, которые в молчаливом наблюдении замерли поблизости. – Мы не те пленные, ради которых преодолевают такие расстояния и организуют лагерь на поверхности планеты, которая в буквальном смысле убивает.

Не стоит ему испытывать иллюзий!

– Но это же наш шанс! Шанс на возвращение. Мы должны пробиться к своим.

– Тсс…

Глазами указала на Щега, намекая, что наш разговор все слышат.

– Глупая женщина, – яростно зашипел он в ответ, в азарте нахлынувших эмоций игнорируя все мои одёргивания. – Им не до нас! Понятно же, что всем амиотам конец, ответят за убийства. И заслуженно! Но нам резона нет держаться их, только больше рискуем…

Действуя, как никогда, выверено и четко, я рубанула мужчину по плечу ребром ладони, обрывая неуместную болтовню. Слов Игерь не воспринимал – взгляд его сверкал лихорадочным возбуждением. Будучи военнослужащей, я понимала его состояние: смесь паники, эйфории и запредельного возбуждения. Так иногда бывает с гражданскими, оказавшимися в эпицентре настоящего боя.

– Заткнись, – бросила коротко и сухо, всеми силами сохраняя самоконтроль.

Действуя неадекватно в состоянии аффекта, он точно не осознавал, что своими словами способен только усугубить наше положение. Эдаити рядом, до прихода «помощи», на которую так наивно и опрометчиво рассчитывал Игерь, они успеют умертвить нас любым удобным способом миллион раз. И особенности планеты никуда не делись – рассуждай штурман ясно, подумал бы о том, как станет переживать ультразвук вдали от «ненавистных амиотов».

– Придётся брать дело в свои руки, – пусть Игерь и оставил попытки достучаться до меня, но что-то едва слышно бормотал себе под нос. – Что с этих баб взять?.. Но не бросишь же её тут? Женская придурь! Мозги ей амиот запудрил, вот и надеется. Всякому ясно: попользуется и сожрёт в итоге. – Он шумно засопел, тоже отплёвываясь от песка. – Мы – земляне. Свои нас не бросят.

Глупец!

Истово надеясь, что эдаити сейчас действительно не до бредовых идей пленника, я продолжала наблюдать за происходящим. Профессиональные навыки и военные тренировки сделали своё дело – мне удалось совладать с эмоциями, тело тоже было готово действовать. Пусть я не представляла, что могу сделать в данных обстоятельствах, но была готова по малейшему сигналу сорваться с места.

Щег, Риш и другие спутницы-эдаити выглядели невозмутимо и сосредоточенно. Штурман точно никого не интересовал, со своими планами вселенского возмездия. Едва корабли проплыли мимо, и вдали послышались хлопки первых выстрелов их орудий, как Щег разрешил:

– Можно идти.

Все молниеносно поднялись, даже я и штурман.

Теперь мы шли медленно. Эдаити прислушивались к далёким взрывам.

– Орша слышишь?

Риш обратилась к Щегу очень тихо – я расслышала только потому, что эдаити вёл меня рядом, придерживая за плечо, и изредка – когда я не успевала – помогал лавировать в острогранных зарослях. Но его хватку с прикосновением Кина нельзя было и сравнивать – плечо уже болело, синяк там неизбежен.

– Он справляется.

Короткий ответ, но обрадовал он и меня: Кин точно не уступает Оршу в возможностях и ловкости.

– Какие-то приказы?

– Слышу… урывками. Мешает лес.

Я поняла: эдаити ощущал поглощающее и отталкивающее влияние кристаллов и местной подземной руды, о которых говорил Кин.

– Но… – Риш с очевидным трудом подбирала слова, как если бы не понимала, как можно выразить мысль, – повреждений нет? Тела?..

– Собратья сейчас почти не… разговаривают, – с небольшой запинкой отчитался Щег. – Полагаю… заняты.

Риш заметно вздрогнула, но промолчала. Я же анализировала диалог. По всему выходило, что слышать тех, кто остался на равнине, мог только Щег. Эдаити-мужчина! А Риш не могла… Эдаити-женщины лишены этого дара?.. Эту особенность я для себя отметила. Как и слова Щега: он дал понять, что в долине сейчас творился ад. Чего-то подобного я и ожидала…

О том, куда мы идём, я не размышляла, бормотания Игеря не слушала, детали окружающего леса фиксировала автоматически – мысли были заняты Кином и боем, что мы оставили позади. Я действительно переживала за своего диковатого и безжалостного похитителя…

Сумасшествие!

Но как бы тяжело ни было на сердце, решиться спросить Щега я никак не могла, страшась реакции последнего.

– Но ты всех их ощущаешь? – спустя время Риш снова задала вопрос.

Именно тот вопрос, что крутился в моей голове. Я так благодарна была ей за него! И синхронно с женщиной-эдаити замерла в ожидании ответа. Тем более что Щег тянул с ним, молча продолжая двигаться дальше.

«Чтоб тебя, говори уже! – мысленно взывала я к нашему безэмоциональному вожаку. И одновременно заклинала: – Лучше молчи. Не хочу знать, если всё… плохо».

– Нет.

– Кто?!

Единственное слово, но выдохнули его, застыв на месте, все… кроме Игеря. Как оказалось, и другие наши спутники прислушивались к диалогу. Я больше всего страшилась услышать в ответ имя Кина, одновременно ожидая услышать его: достаточно наблюдала этого эдаити, чтобы понимать – он будет на острие любой атаки. Больше того, станет самим её воплощением.

Вопреки всем убеждениям штурмана и заслуженных обвинений в адрес эдаити, я не желала им поражения. Но и своим не желала… всё, чего жаждала душа, – чтобы обе стороны отступили, оставшись при своём. Но подобное возможно лишь в каком-то идеальном мире…

– Кто?! – настойчиво допытывалась Риш, повторив вопрос.

В памяти всплыл отчётливый образ, где Орш держит её на руках в этом самом лесу! Его имя она, подобно мне, страшилась и ожидала услышать?..

– Тас.

Первой реакцией стало облегчение, второй – радость… Но тут же я устыдилась – для эдаити он был частью их группы, потерей… Впрочем, Риш тут же доказала, что отнюдь не только я столь двулично рассуждаю:

– Тас слабый. Всегда таким был, – амиотка взмахнула рукой, видимо не считая собрата достойным сожаления. Лишь сделала вывод: – Многомерность его удерживала даже таким. А в материальном мире законы иные – только сильные могут здесь жить.

– Да, – согласился Щег, явив мне малопонятную сторону их существования.

На этом их обсуждение и завершилось. Для меня такая реакция на гибель собрата была странной, но я неизменно повторяла себе, что эдаити видят мир иначе. Разве мы вправе полагать свою точку зрения единственно верной?

Новость о том, что Кин жив, вдохновила, придав сил. Ещё несколько минут, преследуемые грохотом взрывов в отдалении, все мы двигались молча и споро, когда…

– Стоп!

Резкий почти что вскрик Щега лично меня застал врасплох: ноги дрогнули, заставив тело подскочить над землей.

– Кин… – эдаити замер, прикрыв глаза, всем своим видом являя сосредоточенность. – Пытается дозваться.

– Что там?

Наверное, я была в числе тех, кто спросил.

– Бежим! – Щег встрепенулся и резко развернулся куда-то влево относительно прежнего направления. – В зияние! Приказ Кина.

«В зияние»… В моей душе всё оборвалось: разве это был вариант не на случай, когда оставшиеся в долине… не справятся?

– В этой стороне ближайшее, – без промедлений устремившись в указанном направлении, бросил один из безмолвствующих эдаити. Он и второй эдаити успели при этом схватить за руки и утащить за собой четырёх «дам». – Сюда! Быстро!

Один миг, и все они исчезли, видимо нырнув в зияние.

– За мной! – приказал Щег.

Схватив за руку меня и единственную оставшуюся женскую особь, сорвался с места, вынуждая бежать за ним. Быстро бежать! Похоже, других сгустков-переходов в зияния в этом месте не было, и он надеялся их найти.

– А я? – изумился Игерь, бросаясь следом.

Я лишь краем сознания отметила его испуг и торопливость. В голове билась только одна мысль – если эдаити не притормозит, или у меня сердце не выдержит, или я задохнусь. Мы даже во время учебных тренировок на полигоне не бегали с такой скоростью, одновременно лавируя между острых препятствий…

Когда Щег остановился, вернее замер как вкопанный, резко затормозив, я по инерции пролетела мимо. И точно влепилась бы в оказавшийся на пути кристаллический столб, если бы в последний миг рука эдаити, сжимающая запястье, рывком не изменила мою траекторию, дёрнув к себе.

– Троя! – раздался отчаянный вопль откуда-то сзади… – Бросили меня, да? – задыхаясь, продолжал орать наконец догнавший нас штурман.

Пытаясь отдышаться, он рухнул на колени рядом со мной и вцепился в другую руку.

– Тсс! – я шикнула на Игеря, сама с трудом переводя дыхание и одновременно не сводя глаз с эдаити. – Жив, вот и радуйся.

У выдавленных из себя слов был металлический привкус крови – давно я не бегала на таком пределе сил.

Моральные метания штурмана сейчас не заботили, сил объяснять ему, что моего мнения насчёт заданного темпа тоже никто не спрашивал, не было. Куда важнее, в контексте стремительности наших спутников, было не проморгать очередных перемен.

Щег тем временем всматривался в глубь леса и морщился, словно старательно прислушивался и никак не мог разобрать то, что слышал. Я знала: он пытается связаться с другими эдаити, попавшими сейчас под удар преследовавших их военных.

– Кто-то приближается? – подала голос Риш.

При этом она резко выпрямилась и одновременно развернулась корпусом в направлении, откуда, вероятно, услышала какие-то насторожившие её звуки. Движение вышло резким, но не смазанным. И очень… чувственным – высоко поднятая обнажённая грудь амиотки качнулась. Зрелище, заставившее даже изнурённого бегом Игеря шумно сглотнуть.

И не только его. Как не концентрировался Щег на происходящем в отдалении, но и его внимательный взгляд, скользнувший по женской груди, я заметила. И мысленно вздохнула: материальность делает с ними своё дело – призывы и потребности тел уже влияют на эдаити. Чисто мужские реакции пусть пока и не очень осознанные, но выдают их новообретённые организмы. Не одного Кина зацепило женское тело, они все уже отвлекаются на женскую анатомию ничуть не хуже мужчин известных мне рас. Когда уже уразумеют, что надо бы прикрываться одеждой?.. Вот хотя бы из-за такого отвлекающего эффекта.

Парадокс: чем напряжённее ситуация и безнадёжнее твоё положение, тем за более незначительные детали цепляется сознание. Да какое мне, в сущности, дело до того, что амиоты-эдаити начали постигать азы половозрелой сексуальности? При нынешнем раскладе они могут и не успеть воспользоваться этими знаниями. Тут не знаешь, с какой стороны в следующий миг ждать беды!

– Да, приближается, – невольно подтверждая мои опасения, Щег кивнул, с немалым трудом отводя взгляд от мерного колыхания женской груди. – Далеко ещё. Нам надо в зияние.

– Приближаются? – нервно, но, к счастью, тихо переспросил штурман. – Кто?!

Если судить по интонации, Игерь ожидал появления очередных монстров.

Я сделала вид, что не слышу вопроса. Щег снова заозирался, отыскивая что-то…

– Здесь, – наконец эдаити впился взглядом во что-то одному ему ведомое, потому что я, сколько ни всматривалась, ничего особенного не замечала. Разве что воздух стал теплее… И дрожать начал, будто под нами раскалённая сковорода.

– Вперёд, – резко скомандовал Щег, не спуская глаз с этого дрожащего марева, и потянул за собой меня и Риш.

Что разрушило план? Лишь обращаясь мыслями назад – к случившемуся – я могла рассуждать об этом. В тот же момент… Едва Риш, дублируя каждое движение собрата, сделала шаг и погрузилась в яркий искрящийся свет, который я инстинктивно узнала. Едва я вознамерилась сделать то же самое, торопливо занеся ногу, – вдруг ощутила рывок назад!

Всё случилось невероятно стремительно, но при этом каждый миг, малейшее движение отпечатались в сознании.

Моё незавершённое движение – инстинктивная попытка обернуться, чтобы увидеть причину замедления. Одновременно с этим – поворот головы Щега, ощутившего мою заминку, и молния ярко-жёлтого энергоклинка, распоровшего воздух перед моим лицом…

Лезвие сверкнуло, устремившись вниз и разделив пространство между мной и эдаити. Наши с Щегом взгляды как раз встретились, и его короткий вскрик я скорее увидела в движении дрогнувших губ, чем услышала… Бордовая жидкость брызнула в стороны… Мою руку, ведомую рукой эдаити, что-то тяжёлое дёрнуло вниз… Ощущение сопричастности пропало…

Доли мгновения, когда разум не успевал за происходящим, и я не испугалась случившегося только потому, что не поняла… поступка Игеря. Словно в замедленной съёмке я видела, как искажается гримасой гневного недоумения лицо стремительно разворачивающегося Щега. Как расширяются глаза Риш, охватившие картину происходящего. Но скорость уже не играла роли: руки штурмана со всей силы толкнули эдаити в спину.

Световое искрящееся поле затянуло нашего сопровождающего и амиотку в себя прежде, чем я успела хотя бы вскрикнуть. Яркая вспышка схлопнувшись, исчезла, а с ней и пара наших спутников…

– Что?.. – в шоке, всё ещё отказываясь понимать, я с трудом отвела взгляд от того места, где секунду назад стоял Щег.

С тем же недоумением опустила взгляд на свою руку и вскрикнула, отшатываясь назад. Не удержала равновесия, упала на песок и лихорадочно принялась отдирать от своего запястья сведённые судорогой пальцы… отрубленной кисти эдаити.

– Получилось! – ликующий и одновременно неверяще-дрожащий шёпот штурмана прозвучал позади, став приговором. Я всё поняла.

Игерь не только задержал меня, отдёрнув от зияния, он ещё и в буквальном смысле разрубил узел из наших со Щегом прочно сплетённых рук!

Как подобное могло случиться? Как мой паникёр-соплеменник смог испортить весь план спасения-побега, придуманный Кином? В итоге из всей группы, отправленной в кристаллический лес, в зияния не попали только я и штурман!

Это же приговор…

В агонии лихорадочной паники я смотрела на Игеря наверняка обезумевшим взглядом, едва ли осознавая, что завываю словно сирена. Как я и Щег допустили это?!

Самоуверенная спешка? Убеждённость в безальтернативном смирении? Вера в нашу разумность? Что сыграло роковую роль? И ладно эдаити, но я-то всё это время гнала от себя явные доказательства упрямой слепоты землянина, его нежелание содействовать сбежавшим «экспериментам». Почему я так легкомысленно отнеслась к его желанию отомстить?..

От страха за последствия перехватило дыхание, от собственного бессилия на глазах выступили слёзы. Отодрав наконец кисть Щега, я бросила её на землю и спрятала лицо в ладонях, не замечая, что пачкаюсь в бордовой крови эдаити.

Вот я кретинка!

– Ты спятил? Нам же теперь не спастись! Без них мы зияние не отыщем. Разве что случайно провалимся, но выбраться не сможем!

Орала я от души, выпуская на волю весь душивший меня гнев.

– Прекрасно, – припечатал Игерь, жестами призывая меня умолкнуть. – Наше спасение совсем не в том, чтобы проваливаться в эти сомнительные зияния. Наукой это ещё не изучено…

– В лесу без эдаити мы погибнем!

Меня трясло так, что я с трудом сдерживала желание поколотить штурмана.

– Что за глупость? – Игерь взвился, чуть повысив голос. – Наоборот, это они для нас угроза!

– А ультразвук?! – рявкнула я самое очевидное. – Тебе первого раза не хватило? Как без эдаити рядом справимся?

– Я всё продумал, – заверил Игерь, на вид совершенно не заботясь о хоть какой-то угрозе. – До появления розового светила время есть. Мы доберёмся до своих и получим помощь.

– Какую ещё помощь, – в сердцах заорала я на единственного уже спутника.

– Тише ты, – выдохнул в ответ Игерь, приседая на корточки рядом. – Ведёшь себя словно кисейная барышня, а не военнослужащая. Чему вас в учебке учат, спрашивается?

– Учат не переоценивать свои силы. И думать о последствиях, прежде чем что-то сделать, – сказала как отрезала, немедленно поднимаясь на ноги. Шок от поступка Игеря наконец немного ослаб, и я вновь начала осознавать происходящее: звуки боя в отдалении.

Чтобы скинуть охватившее тело оцепенение, пришлось немного размять руки. Одновременно я озиралась, стараясь хоть как-то идентифицировать шум. После быстрого бега неизвестно куда, следом за Щегом, было сложно сориентироваться и понять, где осталась долина. А звуки выстрелов усилились – грохот эхом разносился по лесу, не позволяя определить, где находится источник.

– Я спас тебя от жуткой участи. Сейчас нам надо лишь поспешить и выйти к своим.

Недовольный моей реакцией, то есть отсутствием благодарности, на которую он, очевидно, надеялся, штурман тоже поднялся.

– И куда пойдёшь?

Суть вопроса до мужчины дошла не сразу, но когда недоумение на его лице сменилось растерянностью, а сам он завертелся волчком, пытаясь сориентироваться, я испытала прилив мстительного удовлетворения.

– Вроде бы стреляют там… Значит, нам идти сюда… – Игерь неуверенно указал направление, но в этот момент и в той стороне громыхнуло…

– Сюда, туда, – сердито топнула я ногой. – Везде опасно. «Озёра», треклятые насекомые, многоножки, червь, зияния…

Перечисляла автоматически – все мысли были лишь об одном: куда бежать? К кому?..

Пытаться пробиться сейчас к Кину? Безрассудство! Только добавить ему проблем, став обузой.

Пробираться к приземлившимся военным? Тоже спорно. Так наивно я к появлению преследователей не относилась и истинными масштабами эксперимента над эдаити была впечатлена: раз уж следом за ними на планету явился такой «хвост» из преследователей…

Проклятье, как же поступить?!

– Мы должны попытаться вернуться в долину, – в итоге приняла я решение, осматривая песок под ногами в надежде отыскать наши следы…

– Троя, ты спятила? – Игерь даже за руку меня ухватил. Причём так решительно, словно он готов был тащить меня волоком в нужном направлении.

– Щег говорил: кто-то приближается, – напомнила я, пытаясь пока деликатно освободить своё запястье. Но в душе я была уже готова и врезать штурману как следует.

– Точно наши! – тут же возликовал Игерь. – Иначе бы эти монстры так не улепётывали… Что крысы по норам. Ха! Зияние… Да в гробу я видел эти их фокусы.

– Это не фокусы, – огрызнулась я. – Я там сама была.

– Будь счастлива, что вернулась! – Безапелляционность Игеря поражала: вот кто не испытывал сомнений, твердо стоя на своём. – Может, это вообще какой-нибудь гипноз! Впрочем, не важно. Лишь одно имеет значение – в это дьявольское место прилетели наши военные. Ты могла такое представить несколько дней назад? Признайся, потеряла уже веру?!

Пришлось кивнуть: штурман попал в точку.

– А они прилетели! Это наш шанс: мы вернёмся домой! Ты только подумай об этом! Наша прежняя жизнь вернётся. Моя уловка удалась! Сам не верю, что мне хватило смекалки и навыков переиграть амиотов! – Игеря распирало от самодовольства. – Они-то смотрели на меня как на ходячие консервы, но я им устроил западню!

– Или сам себя в неё загнал, – буркнула я себе под нос, оставив попытки переубедить штурмана. Пора было разобраться в ускользнувших от моего внимания деталях. – Ты где клинок-то достал?

– Нашёл в контейнере, когда искал аптечку. И прихватил вместе с передатчиком.

– Каким ещё передатчиком?.. – я запнулась, начиная прозревать…

И небезосновательно, потому что ответ Игеря полностью подтвердил мои догадки:

– Дальней связи. Отправил сигнал, когда вы в зиянии пропали, а амиоты отвлеклись и за мной не смотрели.

Вот почему нас так быстро обнаружили! Ошеломлённая откровениями мужчины, я не нашлась с ответом. Отвернулась и замерла, заметив в просветах между кристаллами движение.

Хищник? Или… Военные?

Судьба вновь сделала выбор за меня, воссоединив с теми, о встрече с кем я уже не просила – на поляну выступили десантники. Не узнать фигуры в защитной экипировке было невозможно.

Направленные на нас бластеры заставили сглотнуть и просипеть:

– Не стреляйте.

Голос меня подвёл, пришлось прокашляться. Зато Игерь на него среагировал и радостно развернулся навстречу прибывшим.

– Вот я же говорил! Они нас… – Он поперхнулся, наткнувшись взглядом на ствол бластера – десантники продолжали держать нас на прицеле. Даже издали было видно, что предохранители оружия отключены, а уровень заряда выставлен такой, что одного выстрела хватит, чтобы бронетанк разнести в клочья. А уж от нас вообще ничего не останется. – Не стреляйте! Мы же свои! – закончил штурман испуганно, срываясь на фальцет.

– Оружие бросить! – заорал усиленный динамиками голос взводного. – Лечь на землю! Руки за голову!

– Какое ещё оружие? – опешил Игерь, растерянно хлопая глазами.

Идиот…

Вырвав из-за пояса штурмана клинок, я бросила его к ногам десантника. С той же силой, с какой действовал Щег, рванула мужчину вниз, заставляя выполнить приказ и молясь, чтобы он не вздумал сейчас качать права или рассуждать о сопричастности. Не в том мы положении…

Лежа на песке и чувствуя, как чужие ладони меня обыскивают, ощупывая тело, я старательно уговаривала себя не паниковать. Ощутив рывок, который поднял на ноги, и усилие, заставляющее опустить руки вниз и заводящее их за спину, чтобы надеть наручники, – уговаривала себя потерпеть. Получив бесцеремонный толчок в спину, зашагала следом за одним из десантников, надеялась на…

На что? Какие у нас перспективы? Как ни крути, а для военных мы теперь оба – дезертиры. Даже если всего лишь косвенно способствовали побегу и невольно выдали знания и информацию о своих, попав в плен не по своей воле. Я прекрасно знала позицию руководства: если ты попал в лапы противника – обязан сдохнуть. Не сдох, то есть жив, здоров и упитан, – значит, стал сообщником врага. Нас могут обвинить в содействии противнику, а следовательно церемониться никто не станет…

Мы – лишние свидетели. Хотя, разумеется, остаётся вариант, что нас могут счесть полезными, ведь за время, проведённое рядом с эдаити, мы немало о них узнали.

Другой вопрос: хотела ли я сообщать эту информацию военным, прекрасно понимая, что они будут настойчиво искать уязвимые места эдаити. Слабости Кина…

Хочу ли я возмездия? Расплаты для него за пережитое?.. Нет! Узнав эдаити лучше, я пересмотрела отношение к мести.

– Не дрейфь, Троя, прорвёмся, – негромко, но внятно заявил штурман, шагающий позади меня.

Я лишь фыркнула презрительно: вот уж наивный оптимист. Кто бы говорил?! Он же штатский, пусть и рукастый! Транспортник, на котором Игерь всю жизнь летал, занимался снабжением. Оттого и заблуждения, что нас примут с распростёртыми объятиями. Уж я-то куда лучше знаю своё начальство и внутренний регламент.

– Не болтать! – заорал, ударяя в спину прикладом, один из идущих позади десантников, видимо решив, что пленные ведут себя неподобающе.

По инерции ускоряясь, я больше с Игерем не разговаривала. Но думать мне никто запретить не мог.

Штурман сказал, что использовал передатчик. Странно… Портативные радиостанции не настолько мощные, чтобы достичь других звёздных систем. Максимум – сработает в пределах пары астрономических единиц. Получается, что военные уже были где-то рядом? Упорно продолжали выискивать сбежавших «экспериментов»? Игерь просто ускорил их появление и упростил задачу поиска на планете, указав точное место приземления?

Видимо, не совсем точное, потому что оно оказалось с другой стороны леса – я узнала местность, куда нас привели. Ровное пространство с мягкими и приземистыми «травянистыми» кристаллами. На горизонте выразительно вздымались горы, одна из которых едва не свела меня с ума запахами еды. С противоположной стороны невнятной полосой виднелось уходящее вдаль оранжевое болото.

В этом месте была первая стоянка эдаити! Неподалёку отсюда участок, где мы с ними вошли в лес.

Сейчас же здесь раскинулся другой лагерь. Военный. И такая знакомая мне организация тыловой территории!

Шесть огромных кораблей-транспортников стояли по периметру пространства. Их носы, устремлённые в небо, были раскрыты, как лепестки цветка, а из сердцевин поднимались вертикальные столбы – преобразователи энергии. Силовое поле, которое они генерировали – почти прозрачное, но переливающееся радужными разводами, мерно дрожало и накрывало собой всё пространство между кораблями.

Защита…

Защита, которую то и дело разрывали проходящие сквозь неё, возвращающиеся в лагерь десантники. Сбрасывали оружие в специальный контейнер и отправлялись на импровизированный плац – место отдыха и тренировок.

Эту же защиту прорывали и влетающие в лагерь штурмовые корабли. Я насчитала семь, стоящих в отдалении, и ещё три успели приземлиться, пока меня с Игерем вели к большой штабной «палатке», окружённой более мелкими. На поверку это оказался лёгкий, быстро собираемый походный армейский модуль.

– Так… Кто тут у нас?

Сидящий за столом и тем не менее заметно возвышавшийся над ним худощавый офицер в фиолетовой форме СКР, приспустив очки, придирчиво осмотрел сначала меня, затем Игеря. Я же невольно вздрогнула. СКР – это служба космической разведки, и, насколько мне известно, её сотрудники никогда не покидают своих кораблей. Никогда не высаживаются на планеты, предпочитая для большей мобильности жить в космосе, а действовать и получать информацию чужими руками. Вывод получался простой – амиоты… то есть эдаити, оказались настолько важны, что специалисты СКР даже решили пренебречь собственными правилами. От этого стало совсем жутко.

– Рядовая в запасе Троя Флэш. Третий взвод шестого резервного подразделения «Стигма», – коротко отчеканила по уставу, но спешно добавила, почувствовав очередной удар прикладом в спину от своего конвоира и заметив соответствующие нашивки на рукавах формы: – Господин полковник.

– Э-м-м… Игерь Сержевич Ям. Механик и резервный штурман грузового транспортника «Перепёлка-2», – покосившись на меня, куда менее чётко выдал мой спутник.

– Любопытно… – бесцветные глаза офицера вновь спрятались за толстыми линзами, а взгляд опустился на разложенные на столе инфомодули.

Тонкие пальцы скользнули по ним, или отыскивая определённый, или пытаясь отвлечь наше внимание, пока мужчина, очевидно, принимал какое-то решение…

Больше всего я боялась, что Игеря начнут допрашивать отдельно от меня и первым! Он же наговорит такого, что потом сам рад не будет. Мои попытки хоть как-то наши действия объяснить уже не будут иметь принципиального значения!

Как назло, именно так всё и произошло.

Так и не сняв наручников, уже спустя пару минут по приказу тощего начальства меня увели в соседнюю палатку. Стояла она практически вплотную к штабу, и потому крики и поначалу гневный, а затем совершенно жалобный голос Игеря я прекрасно слышала. Поэтому прекрасно осознавала – методы влияния на степень разговорчивости мужчины не ограничиваются психологическим давлением. В ход наверняка идёт и физическое воздействие.

Однако я даже не предполагала, насколько сильное…

Когда мне приказали выйти из палатки, чтобы отвести в штаб, Игеря как раз оттуда вывели. Вернее, выволокли под мышки практически безвольное тело. «Практически» – потому что голову он всё же поднял, чтобы посмотреть на меня.

Выглядел он жалким, взгляд мужчины отражал боль и чувство вины в равной степени.

Синяк на всю левую щёку, заплывший глаз, содранный по пояс скафандр и выразительные ярко-красные полосы на спине – всё это рассказало мне о допросе куда больше полного боли и отчаяния взгляда штурмана. Зато я хотя бы оказалась готовой.

Увы, военные оправдали мои наихудшие ожидания: никто даже не намекнул, что видит в нас спасённых из неволи соплеменников. Хотя, конечно, ни уровня боли, ни обиды на своих этого не уменьшило. Скорее наоборот – притупило ощущения. Всё вдруг стало безразлично. Всматриваясь в лицо представителя разведки с по-рыбьему невыразительным взглядом, я не могла отделаться от ощущения, что всё это происходит не на самом деле. Не со мной. Словно я смотрю фильм…

Одичала ли я за время, проведённое в плену у Кина, утратив навыки сосуществования с представителями своей цивилизации? Или из-за стремительности событий и перемен схожу с ума, а неверие – защитная реакция сознания?

В чём бы ни была причина моей отрешённости от реалий происходящего, мысленно я больше переживала о состоянии Кина, чем о своих перспективах. Факт!

Оттого и не сразу сосредоточилась на заданных негромким тоном вопросах, не сразу отреагировала на поток «неопровержимых» заявлений, красноречиво иллюстрирующих позицию «спасителей».

Получила пощёчину.

Ещё одну, вновь не успев внятно ответить на вопрос…

В праве на заторможенность по причине пережитого мне тоже отказали, от души дёрнув за плечо.

Кажется, вывих…

И вновь внимание парадоксальным образом сконцентрировалось на незначительных деталях.

Грязно тут, цвет стен такой серый… однотипный… будничный. Капли свежей крови на полу на этом фоне смотрятся так ярко. Интересно: из носа брызнуло или губы уже кровоточат?

Разведчик повысил голос, рявкнув:

– И как ощущения? Когда так запросто предаёшь своих?

Очередная хлёсткая пощёчина.

Громкий звук вкупе с болезненным ударом привели к нужному результату – я начала вслушиваться в слова. А как иначе? Тут мои мысли никто услышать не мог…

– Этот амиот к тебе действительно так привязался?

Короткий удар под дых, от которого потемнело в глазах и перехватило дыхание.

– Почему он именно тебя не убил?

Скручивающее движение, выламывающее запястье… Ад! Как же больно…

«Свои» так сыпали вопросами, приправляя их жёсткой физической демонстрацией превосходства, и не оставляли мне шанса ответить. Замедленная реакция моего сознания, которое словно заново училось выражать мысли, проговаривая их вслух, не позволяла действовать в одном с ними темпе.

– Кто ещё выжил?..

Болевой приём, после которого хотелось завыть волком. Граш-ш-ш! Сколько же можно?..

– У них есть слабые места?..

Последнее интересовало полковника особенно сильно – он снова и снова на разные лады повторял этот вопрос. Но как же всё это контрастировало с действиями эдаити… Оправданная жестокость и не оправданная. В чём смысл так сразу наказывать нас – меня и Игеря? Как неразумно так непродуктивно подходить к, по их мнению, сокрытых в нас знаниях? Объяснение одно: я стала для своих не просто врагом, а тем, кто сблизился со сбежавшими амиотами. И из меня необходимо как можно быстрее в буквальном смысле выбить всю необходимую информацию. Поэтому пряники мне не предложили, сразу перешли к кнуту. Возможно ли, что противостояние с эдаити на равнине идёт не слишком гладко? Фактор времени играет ключевую роль.

Предсказуемо, конечно, – они же по их души прилетели. От меня нужны их слабости, способы совладать с «экспериментами» в кратчайшие сроки. Миндальничать некогда, амиоты важнее всего… Хотя мне и казалось странным: если цель преследователей – уничтожить, то зачем выяснять, в чём противник уязвим? Подобные мысли и прежде возникали в голове: желай военные только уничтожения амиотов – использовали бы способ проще и вернее, чем наземная операция на смертельно опасной планете. Значит… они хотят их захватить, а не уничтожить? Вернуть обратно на станцию и продолжить эксперимент?!

Чтобы не чувствовать боли, я, как нас учили на занятиях, всё глубже погружалась в себя. Но это лишь усугубляло ситуацию – меня не желали оставлять в покое. Очередная пощёчина стала той каплей, что перевесила способность держаться в сознании – вслед за новой болевой вспышкой пришла волна беспросветного забытья.

– Ты как? Сильно тебя… Сволочи, какие же сволочи эти вояки…

Узнав голос штурмана, я открыла глаза. Далось это не просто – правый глаз по ощущениям заплыл, позволяя мне видеть мир через щёлочку. Всё тело ныло, а плечо, левое запястье и грудная клетка при каждом вдохе отдавали болью. Качественно меня отделали…

Мне всё же удалось сфокусировать взгляд на Игере. Он и сам был не в лучшей форме, но суетился вокруг меня и явно пытался помочь. Я же, лёжа на пластиковом покрытии, на которое меня, очевидно, бросили, притащив из палатки разведчика, мечтала лишь о том, чтобы он замолчал – голову ломило от малейшего звука.

– Отвали, – прошипела, пытаясь воспрепятствовать осторожным прикосновениям мужчины. – Как долго я пробыла в отключке?

Игерь не обиделся – он расстроился, потому что я услышала:

– Прости… Я не думал, что всё так выйдет. Мне казалось…

– Тсс… – зашипела я, обрывая его каянья.

– Пару часов, точно не знаю, – сразу исправился Игерь, выдав ответ по делу. – Раз пришла в себя, может, подскажешь? Твои конвоиры бросили, но что для чего, не пояснили… Что использовать? – Он тряхнул перед моим лицом крошечной портативной аптечкой экстренной помощи. Такие только в боевых условиях выдаются.

– Шприц. Ампула с коричневым содержимым, – прошлёпала я разбитыми губами, надеясь, что обезболивающее из набора не изъяли.

Штурман, судя по шорохам, принялся потрошить упаковку. В памяти всплыл момент с недавним рапортом, когда он представлялся полковнику механиком с угнанного амиотами транспортника, но я по привычке мысленно называла его штурманом – так, как повелось с момента, когда он вместе с Кином управлял кораблём.

Почувствовав укол, испытала благодарность: терзающая тело боль была невыносима. Средство подействовало быстро. Когда я немного отлежалась, то поняла, что худшее позади – мышцы слушались, суставы сгибались. Села наконец, осматривая себя и место, куда нам «повезло» попасть.

Это даже не было палаткой – три столба, вокруг которых натянули прозрачную трипслатовую плёнку, показавшуюся мне пластиком. Мы, запертые между опорами на тесном пятачке, находились на обозрении всего лагеря. Жизненного пространства – пара-тройка квадратных метров на двоих. Свет и звук эта конструкция пропускала прекрасно. Скользнув взглядом выше, заметила колебания воздуха, выдававшие наличие защитного энергетического купола. Если время ультразвука за его пределами пришло, то хоть в чём-то нам повезло…

Пока я пялилась вверх, уловила движение сбоку: к нашему ограждению приблизились двое десантников в лёгкой тренировочной форме. Непроизвольно накатила волна воспоминаний – сколько же раз в прошлом я наблюдала такое вот приближение коллег… Впрочем, ностальгический порыв развеялся моментально, стоило мужчинам заговорить:

– Подстилка амиотов, – презрительно хмыкнул один из них. – Как думаешь, её сразу в расход пустят или… позабавиться разрешат? Что она такого умеет, что даже твари этой понравилась?..

Пусть внешне это никак не проявилось, но в душе меня перекосило. Знакомые разговорчики, были среди моих бывших сослуживцев те, кто о коллегах-женщинах рассуждали только в таком ключе.

– На фига она нам после амиота? – сплюнул второй, демонстрируя откровенную брезгливость. – Нормальных баб хватает. А от этой ещё подцепишь чего…

Поглазев сквозь обмотку на моё безвольное тело, они отошли, продолжив путь, а я… Я с трудом погасила затопившее душу негодование, испепеляющим взглядом уставившись на Игеря. Вот кто сейчас источник всех проблем.

– О чём ты там натрепал разведке? Что сказал полковнику?!

Получить обо мне порочащие репутацию сведения могли только от него! Болтуном Игерь был – болтуном и остался на мою голову.

– Я старался быть честным, рассказал всё как есть, – с явной обидой возразил штурман. Он точно не ожидал и не понимал причин такого к нам отношения. – Но мне не поверили. Больше того, врагом объявили и прямо заявили, что им свидетели не нужны. Амиоты обречены, и мы тоже… Ты в этом здравый смысл находишь?

Если представить, как наши с Кином взаимоотношения виделись стороннему наблюдателю, не подозревающему о способности эдаити считывать мои мысли?.. Да… на его взгляд, между нами было немало странного. Увы, эту свою субъективную точку зрения, получается, он и донёс до преследователей. Не повезло мне!

– А о чём я тебе с самого начала твердила?! Не по наши души они здесь. Ты мыслишь иными категориям, – немного натужно вздохнула я в ответ, пытаясь приподняться на локтях. – У военных нет полутонов, либо ты – свой, либо – враг. Их мир чёрно-белый, я сама до недавнего времени такой была.

Пока не сломалась, осознав, что такой взгляд на реальность мне не подходит.

– От этого не легче, – отвёл взгляд мужчина. – Я поздно понял, что был дураком, когда не поверил тебе. Ты была права насчёт приоритетов этих… – он запнулся, боязливо оглянувшись, и добавил значительно тише: – вояк.

Именно эти слова примирили меня с поступком Игеря, в какой-то мере оправдав его. Он стремился спастись и делал для этого всё возможное. Не его вина, что военные не оправдали его надежд. Вот же идиот… Больше я на собрата по плену не злилась, осознав, что за свой просчёт он расплатился сполна.

Отвечать я не стала – ни обличения, ни всепрощение сейчас нам не помогут. Остаётся лишь ждать дальнейшего развития событий – повлиять на них опять же не в наших силах. Тот факт, что конвоиры, доставшие меня сюда, снабдили какой-никакой, а аптечкой, обнадёживал. Моей немедленной смерти военные не желают. Значит, какое-то время у меня есть… И у Кина… Если он жив.

– Как обстановка в долине за кристаллическим лесом? Что-то об… амиотах говорили?

Вот от кого зависит наше время! Пока эдаити сопротивляются – военные будут нуждаться в данных насчёт любых их возможностей и тем более слабостей. А, кроме нас, других источников для получения информации у них нет. Поэтому мы будем жить, пока эдаити на свободе. С другой стороны, чем острее военные будут нуждаться в этой информации, тем меньше будут с нами церемониться. Особенно со мной после всех небылиц, поведанных Игерем.

– Нет, только спрашивали про них. И… – штурман запнулся, но продолжил: – Я предположил, что амиот попытается тебя вернуть… – На мой наверняка ошалевший взгляд и выпученные глаза он лишь виновато развёл руками: – Он же постоянно твердил, что ты – его добыча. Такое впечатление, что ты для него очень ценна… ээ… как для мужчины может быть ценна женщина…

– Ты идиот! Как такое пришло в твою голову? К чему бы Кину видеть во мне женщину, если до недавнего времени они… – я запнулась, встретив ошалевший взгляд собрата и сообразив, что уже и за глаза называю эдаити по имени. – В общем, поверь: амиоту моя персона безынтересна. Но из-за тебя теперь полковник полагает иначе. Понимаешь, чем мне это грозит?..

– Да просто со стороны казалось… – Игерь очевидно был преисполнен раскаяния, – казалось, он… поступает во всём, что тебя касалось, так… собственнически.

– Именно! – мне хотелось рычать, но пострадавшие рёбра не позволяли лёгким развернуться во всю ширь, выдав нужный диапазон звука. – Он изначально возомнил себе, что я – кусок торта, который хочется распробовать! Именно его кусок.

Так хотелось сказать: на этом всё! Но язык не повернулся. Не после случившегося в зиянии. Наоборот, вдруг вспомнила, как двигались губы Кина, когда он спокойно, со стопроцентной уверенностью в своих словах уверял, что всегда за мной вернётся. Проклятье, но он уж точно не подразумевал ситуацию, когда на его хвосте будет висеть союзный флот?.. Это не местная неведомая зверюшка…

Хотела бы я, чтобы он словно безумец отправился в логово врага ради моего спасения? Однозначно нет. Такого и врагу не пожелаешь, а Кина врагом я больше не считала…

– Просто солги им? – предложил собрат по несчастью, выдав очередную идею. – Придумай что-нибудь, чтобы отстали? Об амиотах. Давай вместе подумаем: мы много дней были рядом, что-то же да подметили? Что можно счесть за их слабость?

Сердце болезненно ёкнуло. Смогу так сделать? Снова смирюсь, пойду на поводу у обстоятельств, чтобы выжить?

– Бессмысленно. Очень быстро станет ясно, что наши сведения ложные. Они не подтвердятся. И тогда…

О том, какой будет расплата за подобный обман, я позволила Игерю додумать самому.

– Что же нам делать? Как выжить и на кого теперь полагаться? Как убедить военных сохранить наши жизни? – штурман тоже шептал, с понурым видом присев совсем рядом. Вместе мы сквозь пластиковую обмотку наблюдали за редкими перемещениями между палатками военных в тренировочной форме.

– Хороший вопрос, если б я знала на него ответ…

– Какая-то беспросветная обречённость. Что там, что здесь – нас ждёт лишь гибель.

– Знаешь, сколько раз с момента побега амиотов со станции я так думала? – Растянуть пострадавшие губы в натужной улыбке оказалось непросто. – Достаточно, чтобы понять: будущее не предугадать. Уже устала бояться смерти. Поэтому предлагаю не тратить время попусту, а постараться восстановиться и отдохнуть.

– Мне вот точно не уснуть при таких обстоятельства, – с тяжёлым вздохом Игерь вытянулся на пластиковой подложке.

Минут через пять он уже сонно посапывал: природа, перенесённый стресс и усталость взяли своё. А вот я ночь почти не спала. Забывалась на считаные минуты и просыпалась, вздрагивая от малейшего шума. Силовой экран, раскинутый над военным лагерем, мерно переливался радужными разводами. Ни «комаров», ни скачков температуры, ни ультразвука не было – видимо, защита была надёжной. Но мне в этом «комфорте» спать было тревожнее, чем под боком у не знающего жалости эдаити.

Невольно я прислушивалась к звукам, доносящимся из-за защитного купола: уже знакомым, но оттого не менее устрашающим. Крики, звучащие со стороны кристаллического леса, пугали основательно. И, кажется, не только меня – несущие ночную вахту дозорные тут же вскидывали оружие и опускались на одно колено, принимая боевую стойку, стоило очередному местному «ожившему кошмару» подать голос. Похоже, ни у кого не было уверенности, что какая-нибудь особо крупная и наглая тварь не сумеет пробить защиту.

Однако обошлось. То ли местная живность перепугалась взрывов и шума, то ли не рискнула рваться через барьер. Или же банально нас не видела? Экран всё же не настолько прозрачен…

Под утро, вернее под самый восход розового светила, спокойствие в лагере сменилось активностью. Командование явно решило подготовиться к новому дню заблаговременно, видимо, чтобы начать новые боевые действия сразу, как только взойдёт голубое солнышко. Означало ли это для амиотов ночную передышку в атаках? Я надеялась, что да.

Однако суета была обычной. Вовсе не пораженческой или панической. Это означало, что преследователи хорошо подготовились к местным реалиям и что… дела у эдаити шли неважно.

Посыпались привычные приказы: «Подъём!», «На построение!», «Бегом, ленивые задницы». На плацу зашевелились спящие в спальниках бойцы. Мимо нас промчался, топоча и выкрикивая речёвку, один из десантных взводов. Появившиеся из стоящей неподалёку палатки пилоты, что-то обсуждая и смеясь, неторопливо пошли к своим штурмовым кораблям. Обгоняя их, туда же понеслись механики…

На нас внимания никто не обращал, словно была команда: не замечать.

– Что, даже не покормят?.. – Разбуженный шумом Игерь нервно озирался. Хотел было ещё что-то сказать, но выдал лишь: – Ух ты!

Изумление в глазах и голосе штурмана было настолько сильным, что я обернулась, чтобы посмотреть на причину его удивления.

Откинутый полог ещё одной палатки, придерживал зевающий… рарк! Фуражки на нём не было, и остроконечные уши вызывающе торчали над коротко стриженным ёжиком волос. Но, конечно, Игеря удивил не факт его присутствия – всё же рарки по контракту и за хорошие деньги готовы служить в одних рядах с землянами. Поразительным было другое – существо, стоящее у ног мужчины. Рыжее, пушистое, почти ему по пояс, с мордой муравьеда, маленькими янтарными светящимися глазами, медвежьими ушами и толстыми короткими лапами. Я таких животных никогда раньше не видела.

– Шош, – заворожённо прошептал Игерь. – Ни фига себе…

– Что ещё за шош? – буркнула я, с облегчением ощущая, что боль в рёбрах отступила, и одновременно присматриваясь к существу, которое самым наглым образом справляло нужду около палатки, прямо на низкорослые кустики пёстрых мягких кристаллов.

– Ты дремучая? Кроме учебки, нигде не бывала? – шёпотом возмутился штурман. – Эти рыжики родом с Ракиса. И переломили ход войны, когда амиоты на нас напали. Как именно шоши действуют – рарки держат в секрете. То ли поедают энергетические сущности, то ли развоплощают, толком никто не знает, но… Но раз они здесь, значит, амиотам крышка. Разве что телесная оболочка как-то их спасёт.

Нахлынувшая после этих слов неприязнь к внешне совершенно милому существу удивила. Так, например, на соседского красивого песика можно реагировать, когда он успел покусать кого-то из твоих близких.

Вот этот рыжик-шош развоплотит Кина? Мне вдруг стало дурно, померкла радость от ставшего вполне приличным самочувствия, стоило представить это… Что-то вроде нашей смерти? Как если бы душа покинула тело? Стоит из специально созданного тела ликвидировать сущность Кина, как… Как знакомый мне амиот превратиться в пустую и бесполезную оболочку.

Выходит, всё очень серьёзно для эдаити. Очевидно, последствия и итоги побега амиотов со станции проанализировали со всей тщательностью. Больше нет эффекта неожиданности и недооценки способностей их физических воплощений. Преследователи пусть и локально, но смогли обезопасить себя от ультразвука. А теперь, выходит, что у них с собой и действенный, хоть и незнакомый мне, способ уничтожения эдаити…

– Эти шошы реально так опасны для амиотов? – борясь с дрожью в голосе, переспросила Игеря. – Я думала, ход войны переломило изобретение энергоклинков.

– Клинки – само собой. Но для того, чтобы их создать, нужно было хотя бы одного амиота поймать. Иначе как эффективность проверить? И тут без шошей не справились бы.

– А они разумны? Эти шошы. Или просто звери?

– Троя, я тебе не энциклопедия, – развёл руками штурман. – Что знал – сказал. Про то, что не знаю, врать не буду.

Лишив меня шанса получше присмотреться к невинной на вид и, как выяснилось, смертельно опасной для эдаити живности, шош вновь скрылся за пологом палатки. А вот сопровождавший его рарк направился в уже знакомую мне штабную палатку – этот походный блок находился в центре защитного купола. Следом за ним туда же зашли ещё несколько офицеров – я внимательно наблюдала за происходящим, стараясь предугадать дальнейшее развитие событий.

Заурчал живот, почему-то тоже спровоцировав у меня всплеск воспоминаний о Кине. «Этот звук!» – сказал он тогда…

– Только и делаем, что голодаем на этой планете, – понимающе кивнул мне штурман. И с ещё более печальным вздохом тихо пробурчал себе под нос: – Видно, не очень-то мы для своих важны…

– Раз снова готовятся наступать, значит, вчера справиться с амиотами не удалось, – озвучила свою основную надежду.

– Пробный шар не закатился, – цыкнул языком Игерь. – Я не удивлён. Сам видел, на что способны амиоты. Но сегодня подключат тяжёлую артиллерию в виде шоша, и амиотам конец. Иначе никак. За время в плену я одно понял: их не заставить подчиняться. Может, это дошло и до создателей их тел? Впрочем, нам лучше о себе думать: как нам свои жизни отстоять и… домой вернуться. К нормальной жизни!

– Тс-с… – оборвала я мужчину, заметив двоих целеустремлённо шагающих к нам конвоиров.

Штурман, проследив за моим взглядом, напрягся, но я каким-то глубинным наитием угадала: они за мной. Уж очень недобро оба уставились именно на меня.

Так и случилось: отодрав край плёнки, один из военных, пока второй держал побледневшего Игеря на прицеле, рывком поднял меня на ноги. Стараясь не морщиться от болезненных ощущений, я, с тяжёлым комком дурных предчувствий в груди, медленно переставляя ноги, побрела туда, куда молча подталкивали конвоиры. Это вновь была палатка в центре лагеря…

– Стой. Жди, – бросив короткий приказ, один из бойцов шагнул внутрь штаба, оставив меня стоять перед входом. Второй остался рядом, караулить.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя успокоиться: будь что будет.

Оглушающий шум крови в ушах стих, а из-за неплотно прикрытого полога стали слышны голоса беседующих. Особенно когда они их повышали. Вернее, орал кто-то один, и, судя по знакомым мне по экс-напарнику выражениям, это был именно рарк.

– Гр-р-раш вас раздери, полковник. Вы в своём уме? У нас остался только один шош! Второго вы благополучно просрали, отправив на вчерашний необдуманный захват. Убедили меня, что это для него не опасно. А что в итоге? Что, я вас спрашиваю?! Молчите? Ну так я вам напомню. Амиот мёртв, но и шош мёртв. Один – один. Щ-щ-щедар! Не велика ли цена? И теперь вы хотите угробить оставшегося ради сомнительного результата? Шоши – создания редкие и слишком ценные, чтобы ими вот так бездарно разбрасываться. Амиоты успели освоиться на этой планете, их с наскока не взять. Рисковать единственным козырем без четкого плана и гарантий?!

Видимо, ему что-то ответили, потому что сначала я слышала неразборчивое бормотание, а потом возмущённое:

– Не позволю! Ищите другие способы. Такие, которые дают стопроцентную гарантию, что шош не погибнет. Нет таких? Тогда будем обсуждать, когда их найдёте.

Полог резко откинулся, и рарк выскочил, едва не сбив меня с ног. Похоже, даже этого не заметил – стремительно зашагал к своей палатке, не удостоив меня и взглядом.

Зная взрывной и несдержанный характер этой расы, его поведению я не слишком удивилась. А вот приёму, который на этот раз ждал меня, как раз наоборот.

– Заходишь.

Не успела я проводить взглядом удаляющуюся фигуру рарка, как из палатки появился военный. Он махнул моему сопровождающему, после чего, получив тычок в спину, я резво ввалилась в недра штаба.

В животе всё сжалось, и голод был тут ни при чём: я ожидала повторения вчерашнего жёсткого допроса. Благо со слов Игеря уже представляла ход мыслей разведки.

Но вместо этого услышала вполне себе миролюбивое приветствие:

– Прошу вас, Троя, проходите, – несколько натянуто улыбнулся незнакомый мне мужчина в гражданской одежде. При этом я буквально кожей чувствовала – он тут главнее всех. – Присаживайтесь. Вот сюда, да. Водички хотите? Ну, конечно, вот я дурень!

Он с нарочитой суетливостью хлопнул себя по лбу и схватился за бутылку – одну из тех, что стояли на столе рядом с открытыми пайками. Начальство совмещало полезное с важным: завтракало и обсуждало планы одновременно. Свинтив крышку, буквально впихнул мне в руки ёмкость с водой.

– Пейте, пейте. Вчера мой ко… – он оборвал сам себя и выбрал иное обозначение: – полковник слегка перестарался. Перенервничал, сами понимаете. Мы все сейчас на нервах…

Передав воду и проследив, чтобы я села, куда мне было указано, мужчина так и стоял рядом. За всей этой напускной заботливостью и бессмысленной болтовней я неизменно ощущала пристальное внимание присутствующих – украдкой все бросали на меня взгляды. Но взор именно моего нынешнего собеседника пробирал до мурашек. Теплоты или даже намёка на понимание там не было. В глубине буквально прозекторского взгляда явственно читалась жёсткость и целеустремлённость. Даже суховатая поджарость тела и обильно разбавленные сединой волосы не могли смягчить первого впечатления: волк в овечьей шкуре.

– Такая ситуация с этим преследованием, да ещё выжившие пленные обнаружились. Ответственность, знаете ли. Не все способны принять её на себя спокойно, – продолжал разъяснять незнакомец.

– Спасибо, – решив, что применять ко мне седативное смысла нет, я отхлебнула воды – хоть чем-то наполнить пустой желудок.

Отмалчиваться не стала: к чему провоцировать агрессию?

Чем старательнее «штатский» передо мной оправдывался за вчерашний мордобой и отбитые рёбра, тем отчётливей я понимала – он лишь играет в «доброго полицейского». Тем более что «злой» сидел здесь же в сторонке и старательно делал вид, что его происходящее не касается. Три других офицера вообще повернулись к нам спинами, изучая виртуальную карту, развёрнутую над соседним столом.

Впрочем, не слишком ли категорично я рассуждаю? Почему ищу в каждом слове скрытый смысл или заведомый обман? Перестала доверять своим?.. Мне, как бывшему представителю военной братии, разве не очевидно: именно так и должны вести себя с подозреваемым в измене. Без жестоких крайностей по возможности, но в целом? Военные ведут себя логично. И этот мужчина?..

Не таясь, с особой тщательностью я вглядывалась в его лицо, пока делала ещё несколько глотков воды. Привычка доверять интуиции сказалась: что-то в нём и настораживало и располагало одновременно.

– С вашего позволения, я тоже присяду, – демонстрируя добродушие, мужчина опустился на единственный пустующий рядом со мной стул. – Вы, должно быть, гадаете: кто я? И почему извиняюсь за вчерашнее?

Решив по возможности обходиться лаконичными ответами, я сдержанно кивнула.

– Мне поручено курировать проект с амиотами, – не менее пристально наблюдая за мной, сообщил незнакомец. Что удивительно: в глубине его глаз – ярко-зелёных, несмотря на возраст, – при этих словах мелькнуло напряжение. – Ваш случай очень интересный, именно поэтому я, узнав, что мои подчинённые слегка… м-м-м… переусердствовали, – он едва уловимо поморщился, – решил встретиться с вами лично.

– Понятно.

Спасибо штурману: привлёк к моей невезучей персоне чрезмерное внимание.

– Скажите, Троя, вы рады, что остались в живых? На вашу долю за последнее время выпало немало испытаний. Очень много людей погибло, большинство на ваших глазах.

– Рада…

Это было не совсем то слово, каким бы лично я охарактеризовала свои ощущения, но именно такого ответа ожидал мой собеседник.

– Механик «Перепёлки» сообщил, что вы выжили благодаря амиотам. Без их «опеки» выдержать трудности полёта на аварийном корабле и выживать на этой планете для землян стало бы невозможным. Неизбежная и безальтернативная гибель для всякого представителя нашей расы в сравнении с той лёгкостью, с которой амиоты справляются с этими трудностями. Люди легко гибнут, да? Мы мало где способны выжить, не создав предварительно ресурсозатратной комфортной микросреды. Не слишком конкурентоспособная раса…

Очевидно главный здесь задумчиво смотрел на меня. Все остальные молчали.

– Но вы сами создали для них такие совершенные тела и переселили в них сущности, усилив степень совершенства, – невольно пожав плечами, я выдала единственно верный ответ. Волнуясь из-за того, что наговорил штурман на мой счёт, решила попытаться исправить впечатление: – Что до «опеки», то Игерь неверно поня…

– Вы о том, что вам удалось установить с предводителем амиотов особый контакт? – перебил меня суровый собеседник.

– Ничего такого между нами не произошло, – я отчаянно замотала головой, в душе больше всего опасаясь: они сочтут, что я важна для Кина!

Самой себе не хотела признаться: что, если это правда? Вновь я вспомнила его обещание всегда возвращаться за мной. Это означает слабость для эдаити, болевую точку. Кому, как не бывшей военной, знать: слабости противника необходимо использовать в первую очередь.

– Дело совсем не в амиоте, – неожиданно растянул мой собеседник губы в неком подобии улыбки, которая, впрочем, не затронула расчётливого взгляда. – Дело в вас, Троя. Скажите, вы теперь им доверяете? После совместных испытаний. Сочувствуете? Оправдываете? И что скажете по поводу мнения второго пленника, он был убежден, что амиотов подчинить никогда не удастся? Что их можно только уничтожить.

– Вы будете пробовать? Попытаетесь поймать их, чтобы продолжить эксперимент, который проводился на станции?

Это дарило надежду, что эдаити не уничтожат. Впрочем, в глубине души, я была уверена: Кин и его собратья не примут такого исхода, вновь и вновь продолжив попытки сопротивления.

Мой собеседник чуть откинулся на спинку своего стула, закинув ногу на ногу, скользнул взглядом вверх, невольно выдавая работу мысли. Выглядел он расслабленным, даже философствующим.

– А что такое, по-вашему, эксперимент, Троя? Есть ли у него границы и заданные рамки? Или важна лишь цель? А всякого рода издержки и побочные сложности в расчёт брать не стоит. Особенно когда эта цель соизмерима с вопросом выживания целой цивилизации?

Нет! Он точно не был военным, не в полной мере – уж наверняка. Эти его рассуждения – я поняла, они не требовали ответа – больше всего напоминали идиомы фанатиков-учёных со станции. Впрочем, в незнакомце не чувствовалось их одержимости, скорее рассудительное терпение. А вот манера выжидать, так или иначе добиваясь цели, – это точно его.

У Кина непростой противник!

– Вы бы предпочли, чтобы мы их поймали и вернули на станцию для продолжения эксперимента? – продолжил мужчина. В душе крепла уверенность – вот он, серый кардинал эксперимента с эдаити. – Или уничтожили, полностью, скрыв даже малейшее напоминание на существование амиотов? Если первое, вы готовы продолжить начатое и сотрудничать с нами, став посредником между ними и военными?

Вот оно! Наши взгляды встретились. Что, происходящее в глубине души пожилого мужчины, сейчас отражали его глаза? Не надежду же? Он таким образом давал мне понять, как меня будут использовать? Что будут – это очевидный факт.

– Не знаю… – ответ сорвался с губ раньше, чем я обдумала его всесторонне. Доверия к недавним коллегам не было.

Гибель? Я точно не желала этого! Но и участи лабораторных мышей для эдаити не хотела. Смогла бы остаться рядом в таком случае, стремясь хоть как-то поддержать в этом жалком существовании? Нет, я бы просто не выдержала, разрываясь между долгом и потребностью способствовать их освобождению. Но третьего пути нет. Именно это сводило с ума, заставляя тревожиться о Кине и его собратьях.

– Вам ведь повезло, – кивнув с понимающим видом, словно знал, о чём я думала, вдруг сменил тему собеседник. – Вы выжили, смогли продержаться в смертельно опасных условиях планеты до нашего появления. Вернулись к своим… Значит, вопрос времени, когда окажетесь дома. Снова наступит нормальная жизнь, а ужасы пережитых испытаний со временем померкнут. Для нескольких сотен погибших на станции при побеге амиотов подобное невозможно. Вы же хотите вернуться к своей жизни?

Игерь твердил, что его единственная цель – вернуться к нормальной жизни. Ради этого он отчаянно рисковал, сделал всё, чтобы осуществить свой нереальный план. Он под таким давлением обстоятельств и постоянной угрозы со стороны эдаити сумел отправить призыв своим. Если вдуматься, безумно рисковый поступок, какое-то запредельное проявление мужества и стойкости. Он отчаянно и вопреки всему желал вернуться домой…

Почему я не думаю об этом же? Я что, ненормальная и не понимаю, что надо стремиться оказаться как можно дальше от жутких монстров, за секунды высасывающих жизнь из мне подобных? Не понимаю, что для меня жизнь на этой проклятой планете невозможна? Ведь не будет же Кин до конца дней держать меня подле себя? Мало ли какие случайности возможны – и тогда ультразвук убьёт меня не намного медленнее, чем это сделал бы эдаити.

Где ответ? Я сошла с ума от пережитого? Или… правда в том, что мне не к чему возвращаться? У меня нет и никогда не было дома, нормальной жизни в понимании штурмана и кого-то, кто действительно дорог?..

Говорят, дом там, где близкие, где живёт твое сердце. Как так получилось, что мне ближе и важнее всех во вселенной стал Кин? Непонятный, чуждый, пугающий и одновременно успокаивающий душу эдаити?..

Сумасшествие!

Распахнув инстинктивно зажмуренные глаза, я встретила изучающий, в чём-то даже отрешенный и холодный взгляд незнакомца. В той же расслабленной позе он наблюдал за мной, в глубине его глаз плескалось понимание. Он наверняка знал, что является моей слабостью, с абсолютной точностью нащупал мою болевую точку…

Со мной беседовал профессионал, способный читать людей словно открытые книги. И этот факт очень тревожил: что он понял из того, о чём я и себе признаться страшилась? К чему были эти его странные вопросы, что он пытался нащупать в моих мыслях, выстреливая невероятными заявлениями и наблюдая за моей реакцией?

Свои чувства скрывать мне не всегда удавалось.

Сотрудничество? Что они предлагают мне? И только ли добровольно или, откажись я, заставят? Здесь для них я лишь средство достижения цели.

Что до амиотов, то я достаточно видела на станции и ничуть не меньше после побега, чтобы осознать: абсолютно никто и никогда не отводил им участи… равных. Какое сотрудничество? Это смешно!

Слепое орудие уничтожения, бессловесные и бесправные рабы, обязанные лишь подчиняться и уничтожать заданную им цель. Вот и весь их удел и предназначение, самоощущение и восприятие сознания эдаити никого из создателей телесных оболочек для амиотов не интересовало. Орудие, способное усилить нашу цивилизацию, которая им и будет управлять… Не к этому ли клонил глава миссии по созданию амиотов, говоря о слабости нашего вида?

– Домой? Мне в это уже не верится, – призналась честно, не скрывая горечи. Казалось, между мной и реальной жизнью не миллионы световых лет, а непреодолимая пропасть из недоверия к своим и нежелания продолжать такое существование. – Что до амиотов, то… эксперимент же провалился? Лаборатория разрушена…

– Ошибаетесь, – незнакомец смотрел на меня слишком странно, в чём-то даже кровожадно, словно обдумывал идею скормить меня хищникам по кускам. – Всё обратимо.

У него точно возникли планы на мой счёт. И хорошего ждать не приходилось…

– Да зачем они уже вам?! Ну сбежали, что с того? Их всего жалкая горстка. Я не верю, что вы считаете возможным их ещё использовать, не после того, как они вырвались на свободу. Проявите милосердие! – не выдержав, я взмолилась, слишком задетая за живое, действуя эмоционально, а значит, заведомо напрасно. – На этой планете амиоты никому не причинят вреда, а улететь с неё не смогут. Просто оставьте их здесь – сами сдохнут.

Но мой собеседник медленно покачал головой из стороны в сторону.

– У нас на амиотов другие планы, – тонко улыбнулся он, словно подводя итог разговору со мной. – Без них войну не выиграть.

– Какую войну? – опешила я, с чувством обречённости откидываясь на спинку стула. – Разве мы сейчас с кем-то воюем?

Пугающий незнакомец не мог называть так преследование эдаити. При всех их возможностях о войне и речи идти не может.

– Нет, но всё к этому идёт. А без амиотов в этих самых усовершенствованных телах нас ждёт поражение. Они единственные, кто способен уничтожать одновременно и физическое тело, и заключённую в нём энергетическую сущность. А наш потенциальный враг именно таков. Тем и страшен. И для нашего обычного оружия практически неуязвим. Только тс-с… – он приложил палец к губам, понижая голос. – Ты ведь понимаешь, что это секретная информация. И проект тоже.

Несколько секунд я ошеломлённо молчала: мне сейчас раскрыли истинную причину создания амиотов? Намечается враг, что сочетает в себе две сущности – материальную и нематериальную?

А ведь мужчина даже на ты перешёл, чтобы показать, насколько велико его доверие, которое я, несомненно, должна оценить. Рот его вновь надломила улыбка. Только вот у меня мысли были совсем иные.

– Вы выбрали странный способ сделать амиотов союзниками. Пленили, ставили над ними опыты, издевались, теперь вот преследуете и стреляете, а не ведёте переговоры и не пытаетесь объяснить по-хорошему или установить контакт…

– Не твоего ума дело, рядовая! – не выдержал и оборвал меня вчерашний полковник, стукнув костлявым кулаком по столу и вмешавшись в беседу.

– Спокойнее, – одним взглядом утихомирил его тайный кукловод, дёрнув за незримые ниточки. – Девочке просто хочется разобраться, она запуталась и не понимает: кто прав, а кто не совсем. Верно, Троя? Ну вот, – как-то даже ласково продолжил, когда я кивнула. – Мы всего лишь приучаем их к жестокому миру, в котором им предстоит существовать. Максимально быстро. У нас не так много времени. А амиотам считать нас союзниками или друзьями вовсе не нужно. Они должны всех ненавидеть. Люто. Яростно. Бескомпромиссно. Тогда нашего противника, который столкнётся с оставленными на переднем крае обороны амиотами, ждёт страшная участь.

– Противника?!

Я что-то пропустила? Он уже второй раз намекает на какую-то назревающую войну.

– Некие колонисты, – видимо решив, что, сказав «А», надо говорить и «Б», сообщил мой «откровенный» собеседник. – Раса, с которой мы столкнулись в галактическом рукаве Персея, когда отправили в космос первую межзвёздную экспедицию. И немного с ними… не поладили. С тех пор стало ясно – столкновение с колонистами неизбежно. Вопрос лишь в том, как скоро это произойдёт. И будем ли мы к этому готовы.

– Но амиотов же так мало, – опешила я от такого поворота событий. – Вы настолько уверены, что этого количества хватит и они справятся… там, на рубеже?

Та самая змеиная улыбка скользнула по губам моего собеседника.

– Сейчас мало, но… – мужчина сделал ударение на первом слове и многозначительно подвигал бровями. – Мы ведь не просто так оставили в гибридных телах, которые получили амиоты, способность к размножению. Надеялись, что к моменту нападения их станет больше. Намного больше. Если бы эксперимент шёл своим ходом.

– Они и их потомки вам нужны лишь как пушечное мясо? – возмутилась я, проникнувшись участью Кина и его собратьев. – Вы их бросите в эпицентр боя, не заботясь ни об их желаниях, ни о морали, ни о том, что с ними будет после сражения?

– Ну, какая забота или человечность, Троя? – неподдельно удивился истинный зачинщик всех проблем эдаити. – В глобальном масштабе такими категориями не рассуждают. Жалость к кому? К тем, кто едва не уничтожил половину галактики? С чего бы? Пусть хоть таким образом компенсируют причинённый вред… Помнишь о прежней войне? Ты была маленькой, но историю же учила. Знаешь о тех, кто был нашими врагами? Кстати, о врагах: тебе тоже нужно реабилитироваться. Чем ты занималась в плену, почему не погибла – одна из множества? Теперь должна доказать свою лояльность и верность земной Конфедерации и Содружеству планет, чтобы вернуться к нормальной жизни. Ты ведь этого хочешь?

Хочу? Опять он об этом!

Я зажмурилась, до боли впиваясь обломанными ногтями в ладони. В мыслях всё больше крепло понимание: не хочу! Ни прошлой – бесцветной и бесполезной, ни будущей… такой же. Кажется, единственное время моего существования, когда я действительно жила – дышала полной грудью, позволяя себе любые эмоции и чувства в максимальном их спектре от лютой злобы до невыразимого облегчения, я провела в плену… рядом со своим похитителем.

Только Кин смог «разбудить» меня: на удивление тот, кто и сам не подозревал о чувствах, смог пробудить их во мне. Поначалу – ярость, ненависть. Позже – сочувствие, понимание. И наконец – доверие, уважение… Желание… Или даже больше…

Вспомнив свою реакцию на его поцелуи, признала: треклятый эдаити стал мне важен. Значим? Дорог?

Я не просто не желала ему гибели, я жаждала спасти его. Поэтому решила, что сотрудничать со своими не буду – наверняка за этими громкими словами лишь одно: сделать меня приманкой для эдаити.

Нет, вредить Кину есть право только у меня!

А после? Как я и предупреждала Игеря, лишние свидетели никому не нужны? В таком «особенном» проекте тем более – нет уверенности, что мне позволят добраться до той самой прошлой жизни. Слишком двуличен мой собеседник, слишком умён!

– Нет.

– Что? – теневой представитель службы безопасности Конфедерации поднял левую бровь, явно не ожидая подобного ответа.

Обернулся к полковнику, в глазах которого наверняка читалось: «Ну я же говорил…» Остальные военные тоже зашевелились, в недоумении поднимая головы и обмениваясь взглядами. Все присутствующие предполагали несомненное согласие как единственно возможный выбор? После встряски накануне и неоднозначной «доверительной» беседы сейчас?

К чести моего собеседника, он быстро взял себя в руки, хотя мог бы и вспылить подобно другим, и спокойно предупредил:

– Подумайте как следует. Это единственный шанс и моё последнее предложение.

– Нет.

Для себя я всё уже решила: способствовать поимке Кина не стану. Остальное не в моих силах, но хотя бы… я поступила честно. Не стала лукавить и юлить, не захотела сделок с собственной совестью. Расплата? После того, что я уже испытала, сложно напугать меня даже смертью.

Лучше быть уничтоженной мстительными военными, чем потом всю оставшуюся жизнь испытывать запоздалое раскаяние. Даже если жизнь моя будет совсем недолгой…

– Что ж… – пугающий представитель ведомства безопасности замолчал. Задумчиво уставился на моё лицо, словно паук, в паутине которого запуталась несговорчивая муха, и он теперь решал, как именно её съесть. Я точно выбилась из общей массы, продемонстрировав преследователям самую невероятную реакцию из возможных. Думал ли он сейчас о причинах, побудивших меня отказаться и предпочесть интересы амиотов своим?.. – Так тому и быть, – после значительной паузы, когда в штабной палатке повисла напряжённая тишина, мужчина поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Троя, мне искренне интересно было поговорить с вами, но терять время возможности нет, как и дожидаться вашего согласия. Вы в наших руках, следовательно наше право использовать вас по собственному разумению. На этом всё. Постарайтесь справиться со своей ролью достойно.

Улыбнувшись довольно загадочно, но без какого-либо намёка на теплоту во взгляде, он отвернулся, явно потеряв ко мне всякий интерес. Мне же пришлось сделать пару глубоких вдохов, осознавая суть сказанного: чихать они хотели на моё согласие! Или на несогласие…

С чувством ошеломления проводив мощную фигуру недавнего собеседника взглядом, испытала двойственное ощущение: а человек ли он?.. Что-то в нём насторожило. Толком сама не поняла, но опыт общения с эдаити сделал своё дело – интуиция вопила: с этим субъектом всё не так просто.

Зачем он завёл со мной этот разговор, зная, что всё предрешено? Желал узнать получше, стремился выяснить что-то конкретное или… просто составил собственное мнение о моей случайной персоне? Почему-то я осталась с парадоксальным ощущением, что этот серый кардинал из лагеря преследователей эдаити доволен! Мной, нашим разговором, даже моим выбором…

– На выход, – обрывая мои судорожные мысли, в плечо толкнули недавние конвоиры, подводя окончательный итог встречи.

И разговор, и этот обещавший беззастенчиво использовать меня незнакомец оставили в душе осадок – казалось, у сегодняшних событий есть неведомая подоплёка, которую я, увы, не уловила…

Не знаю, как планировали меня использовать военные, – в этом планы полковника и компании остались неведомыми. Если бы я согласилась – мне бы о них поведали? Впрочем, наверняка завесу тайны я приоткрою самолично.

Смену стратегии явившего мне себя кукловода, с деловитым вниманием принявшего мой отказ, я немедленно испытала на собственной шкуре, вновь прочувствовав всю ту степень безразличия и бесцеремонности, с которыми обращаются разве что со… смертниками.

Никто меня больше ни о чём не спрашивал, даже взглядов пристальных не кидали, как если бы я в одно мгновение утратила всякую значимость, превратившись в кусок подпортившегося позавчерашнего мяса.

Руки, заведя за спину, сковали наручниками, на шею надели тот самый энергетический ошейник, который обеспечивал послушание амиотов, когда те были подопытными на станции. Одежду не тронули, но, честно говоря, я уже была бы рада сама от неё избавиться – заскорузлая, как корка, от грязи и пропитавшей ткань засохшей крови куртка раздражала. Брюки от скафандра перенесли испытания и остались в лучшем состоянии, но и они были не первой свежести. Радовали только ботинки – неубиваемые, рассчитанные на самые жёсткие условия эксплуатации.

Вот только помочь сбежать или облегчить мою участь они, увы, не могли. Разве что ответственно удерживали от падения, когда меня, затащив практически за шкирку в недра одного из транспортников, втолкнули на скользкую платформу – гладкое металлизированное покрытие делилось на квадратные секторы пересекающимися между собой выступами.

Куда они меня тащат? Почему не вернули к Игерю?

Вопросы возникли в голове ещё в момент, когда меня волоком тащили по территории, закрытой защитным энергетическим куполом. Мельком, в какой-то момент приподняв голову, я заметила штурмана, что всё так же сидел между столбами за завесой из мутной плёнки и с ужасом во взгляде наблюдал за происходящим.

Едва конвоиры отступили, швырнув на подложку из прочной скользкой поверхности, я попыталась идентифицировать эту основу под ногами.

Что это за конструкция и в чём её предназначение, я могла лишь предполагать. Эта «подложка» находилась в грузовом отсеке транспортника! Мне предстоит перелёт?..

Попытавшись выбраться за её пределы и соскочить, я выяснила: невозможно. Не позволял ошейник. Он ярко вспыхивал и нагревался, грозя сжечь мне шею и голову, едва я делала хотя бы шаг в сторону от центра платформы.

Поверхность под ногами завибрировала, накрывая меня волной осознания: транспортник взлетал. Куда? Зачем? Ответов не было, но ощущение надвигающейся беды крепло.

«Кин! – Отчаянный мысленный вопль вырвался сам собой. – Если ты жив и слышишь меня… Пожалуйста, будь осторожен!»

Сейчас это было единственное, чем я могла помочь мужчине, чью значимость для себя осознала так внезапно. Но желала ли я встречи? Нет! Я её страшилась больше всего…

«И не ищи меня! Нельзя…»

После получаса жуткой тряски в закрытом грузовом отсеке створки пола без каких-либо предупреждающих сигналов разошлись в стороны – платформа рухнула вниз. Одновременно и всё моё нутро словно оборвалось. Сердце ушло в пятки, и я точно… обмочила штаны. С диким неконтролируемым визгом, из последних сил судорожно напрягая ноги, схватилась за единственное, что можно было использовать в качестве опоры, – тонкие трубы, поднимавшиеся на несколько сантиметров над поверхностью платформы и разделяющие её на квадраты.

«Ма-а-а-амочки…»

Падение в бездну… Очевидно, в своей жизни я испытала ещё не все ужасы.

От жёсткого удара о землю платформу, а меня от участи обезглавливания, когда среагировавший на кувырок тела ошейник сожжёт шею, спасла воздушная подушка. Подняв тучу песка, она аккуратно опустила конструкцию, позволив мне удержаться в её центре. Когда пыль осела, а я отдышалась, перестав захлёбываться воздухом, транспортника над моей головой уже не было – он ушёл в сторону и завис рядом с верхушками столпоподобных кристаллов на границе леса.

Неловко из-за дрожащих от напряжения ног, едва ли в полной мере ощущая своё онемевшее от удара о поверхность планеты тело, я развернулась кругом, присматриваясь к окружающему миру. Парализованное только что испытанным ужасом сознание с трудом реагировало на сигналы внешней среды. Пришлось несколько раз с усилием сжать веки и вновь распахнуть глаза, потрясти головой, прежде чем я начала толком видеть и слышать. Сердце всё ещё стучало в груди как ненормальное. Только тогда я поняла, что нахожусь с другой стороны леса, на холмистой равнине, там где…

Где была последняя стоянка амиотов!

Теперь это место выглядело совсем иначе… Изрытая глубокими воронками земля, покрытая трещинами почва… Несомненное поле боя. Страшное свидетельство жестокости и целеустремлённости, с которыми военные пытались вернуть тех, кого не смогли удержать и не научились контролировать.

С трудом сглотнув сухой ком, что встал в горле, я замечала новые и новые следы безжалостной расправы. Знал ли этот мир прежде такое губительное воздействие? Сумеет ли планета восстановить практически выжженный фрагмент собственной территории?

Но…

С каждой секундой всё быстрее крутя головой, я страшилась увидеть и одновременно с неизбежной обречённостью искала другое… Тела! То самое последнее свидетельство победного преследования амиотов.

Тел не было.

Как ни всматривалась, я не увидела даже фрагмента совершенных оболочек эдаити…

Их… Их всё же поймали?..

Горечь затопила душу: всё зря. Кин пленён. Я же… обречена.

Намеренно, в знак наказания оставлена здесь до… ближайшего появления розового светила? Такие мысли пришли в голову. Мне предстоит погибнуть жуткой смертью, а ему… Ему предстоит прожить жизнь, наверняка куда худшую, чем любая смерть. Для эдаити. Какой бы короткой она ни была…

– Троя!

Громогласный, мгновенно узнанный и такой невероятной силы рёв, прокатившийся над долиной, заставил подпрыгнуть на месте. Сердце совершило кульбит, грозя выскочить из груди. Распахнув склеенные слезами веки, я со скоростью света обернулась на зов.

Беглецы стояли на одном из дальних холмов – я не видела лиц, но не узнать статные и, как на подбор, мощные фигуры эдаити на фоне горизонта было невозможно.

Живы?!

Одуревшее от облегчения и счастья сердце снова неистово заколотилось о рёбра. Да, живы!

Но…

Взгляд, чуть сместившись, поднялся выше. В тысячный раз за сегодняшний день обмирая от ужаса, я увидела зависшие над ними штурмовые корабли. Они фактически окружили «добычу». Ведь это была настоящая и безжалостная охота на недавних пленников.

Мне предстоит стать единственным зрителем падения амиотов? В этом суть расплаты, уготованной военными?

Ноги подкосились – я рухнула на колени, каждый миг ожидая смертоносного залпа.

Однако штурмовики не атаковали. Нет… Больше походило, что они чего-то ждали.

Я снова посмотрела на эдаити и… и всё поняла, осознав коварство замысла военных. Как и собственную роль в нём, уготованную мне недавними коллегами. Я просто… приманка.

От неспособности хоть что-то изменить стало плохо. Слёзы хлынули из глаз – я не думала о самоконтроле и сдержанности. К чему? Сердце разрывалось от муки, видя усилия, что прилагает Кин, стремясь ко мне. Оно оплакивало этого странного мужчину, ставшего самым дорогим во вселенной…