Глава 8 · Некоторые особенности тайного сыска

Остаток пути проделали в тягостном молчании. Бьянка, правда, то и дело тихонько вздыхала и как будто порывалась что-то сказать, но каждый раз умолкала.

Рой, вжавшись в бок кареты, лишь бы не коснуться ненароком дорогой супруги, тоже не торопился что-либо говорить. Причина тому была одна-единственная: он понятия не имел, что теперь сказать, когда выяснилось, что его жена, оказывается, чудом вышла невинной девушкой из спальни его величества. Все стало очень просто, и, что уж там отрицать, он невольно радовался тому, что еще никто не коснулся этого белоснежного цветка. Но при этом все усложнилось. Сильно усложнилось.

Он и сам не понимал, когда она успела так его зацепить, эта маленькая ведьма с ледяными глазами и звонким голосом.

Когда передавала украденные артефакты, а он выудил из сумочки шелковые панталончики с оборками? Именно тогда перед глазами и вспыхнула донельзя яркая картинка, как этот шелк ласкает нежную кожу бедер. Почему-то уже тогда он подумал, что у Бьянки стройные и невероятно красивые ножки с острыми коленками и тонкими лодыжками. Этакая фарфоровая статуэтка, нежная и хрупкая.

Или, может быть… когда он увидел ее мечущейся в бреду? Беззащитной, такой несчастной. Ее мучили кошмары, и он догадался, какие именно. И внезапно проснувшаяся совесть вгрызлась в душу игольчатыми зубами. Как странно. Рой убивал, не задумываясь. А тут – всего лишь страдания какой-то избалованной девчонки. Даже нет, не просто девчонки, а дочери Роланда Эверси, убийцы и подонка.

А может… когда ремень оставил на идеальной попке красную полосу?

Рой сжал зубы, казалось, сейчас эмаль начнет крошиться.

Вот про ремень и про вид Бьянки без панталон было бы лучше вообще не вспоминать, потому что тогда он может окончательно потерять рассудок и довершить начатое. Прямо на этом не очень-то чистом диване, обитом изрядно вытершейся кожей.

И Рой заставил себя думать все же о том, чего не мог понять: каким образом дочь заклятого врага стала представлять для него ценность.

Он ведь… хотел отомстить вначале. И нянькаться с Бьянкой не собирался, так и думал, что сразу заделает ей ребенка и отошлет от себя подальше. Ему даже немного хотелось увидеть Бьянку несчастной, униженной, как будто тем самым она бы вернула ему долг, его собственную украденную жизнь, которую он провел в грязи и трущобах, а должен был – на бархате и золоте.

Ненависть, горящая в ее ледяных глазах, забавляла.

Он мог наиграться, сломать и выбросить ее. А потом оказалось, что у столь нежной на вид юной особы ого-го какие шипы, да в придачу еще и весьма буйное воображение. Использовать клеящие артефакты на чулках, чтобы закрепить над дверью кувшин с водой, – это было достойно по меньшей мере уважения.

Рою стало смешно и весело. И темная, липкая злость истаяла, как последний снег под лучами весеннего солнца…

Что ж теперь с ней делать, с Бьянкой Эверси?

Вся беда в том, что Рой Сандор прежде никогда не имел никаких дел с невинными девами, и в его представлении взять такую деву страстно и немножко грубо – это все равно что отнять у ребенка любимую игрушку и ее растоптать. Обидеть на всю жизнь. Оставить грязное клеймо боли и неприятия. И он ловил себя на том, что уже и боится сделать больно этой нежной принцессе. Он-то большой. А она маленькая и хрупкая. Вдруг и в самом деле будет жуткая боль, от которой она уже не оправится до конца своих дней?

А быть с Бьянкой хотелось. Очень. До болезненной ломоты в паху. Бьянка так жарко и жадно откликалась на поцелуи, что он бы никогда в жизни не заподозрил в ней девственницу. Оказалось, что ошибся…

Вот вам и колючка.

Когда карета остановилась перед подъездом особняка, Рой выбрался первым на солнцепек, церемонно подал Бьянке руку. Когда ее холодные пальцы коснулись ладони, по позвоночнику словно раскаленным острием ножа провели. Тело предательски, мгновенно отозвалось на совершенно невинное прикосновение, и Рой подумал, что надо бежать. Иначе сейчас все благие намерения канут в огненную реку неконтролируемой похоти, он утащит Бьянку к себе в спальню, сдерет с нее все эти тряпки и, раздвинув ей ноги, возьмет ее. Так, как хочется. И тогда ей будет больно, и вот этого она уже точно не простит.

Он поймал ее взгляд – непонимающий и как будто виноватый.

Прочистил горло и пробормотал хрипло:

– Идемте, Бьянка.

– Но… – на грани слышимости.

Он посмотрел на ее губы, припухшие, покрасневшие. Вспомнил, какие они сладкие и податливые. Подумал о том, что хотел бы, чтобы она такая… везде была.

И, уже едва сдерживаясь, прошипел:

– Прошу вас… Ни слова. Иначе я за себя не ручаюсь.

Она опустила голову, что-то пробормотала и послушно побрела к входным дверям, слегка сутулясь и шаркая ногами по мелкой каменной крошке.

Платье было приспущено с узкого плеча, Рой не удержался, поправил его. И снова поймал виноватый взгляд. Глаза Бьянки вдруг перестал казаться ледяными. В них оживала синева весеннего неба, отраженная в озерной глади, и от этого сердце в груди радостно подпрыгнуло и забилось так, словно его, Роя, только что представили к высшей государственной награде.

Он потянул ее за собой, завел на крыльцо, а когда оказались внутри, в холле, гаркнул:

– Дора! До-ра!

– Рой, – прошептала Бьянка и удрученно покачала головой, – что не так?

Не удержавшись, он поднес ее руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Все так, моя дорогая. Но тебе сегодня досталось, и надо бы передохнуть. А я тем временем займусь Левраном Шико. Не оставлять же этого придурка на воле?

– Да, наверное. – Бьянка задумчиво нахмурила тонкие брови.

Рой прикусил щеку до боли. Ну почему, почему все так сложно?

И почему внутри все ревет и ликует только от одной мысли о том, что Бьянка невинна?

Ситуацию спасла Дора. Она присела в торопливом книксене, вопросительно заглянула в лицо хозяину.

– Милорд. Миледи.

– Миледи очень устала, – сказал Рой, – отведи ее в спальню, подготовь ванну. В общем, сделай все, чтобы миледи ни в чем не испытывала неудобств.

– Слушаюсь, милорд, – на губах Доры появилась лукавая улыбка, и Рой понял, что его чувства написаны на его бандитской роже так же явно, как грифоны и единороги на потолках королевского дворца.

– А вы, милорд? – осторожно спросила женщина.

– А я… мне надо уйти. По делам, – буркнул он и дернулся в сторону двери, но в последний момент все же поцеловал Бьянке руку еще раз.

– Отдыхайте, дорогая. Буду через пару дней, не скучайте без меня.

Бьянка сникла.

– Удачного вам дня, лорд Сандор.

Разочарование в ее голосе… или показалось?

* * *

Зажав под мышкой сверток с книгой, Рой торопливо шагал по Гончарному переулку к хорошо знакомому дому. Смешно, но он так торопился сбежать от собственной жены и желаний, что пришлось потом возвращаться через черный ход и просить Дору принести «ту книгу в сером переплете, что лежит на письменном столе». Когда служанка сбегала за просимым, он все же поинтересовался:

– Чем занялась леди Бьянка?

– Переоделась и попросилась в библиотеку. Вы ведь не запрещали ей находиться в библиотеке и брать книги?

– Нет, конечно же, пусть читает, – пробормотал Рой, а сам подумал, что ему непременно нужно поработать и немного отвлечься. Одержимость – это всегда плохо, даже если это и одержимость собственной женой.

– Что позволено леди, пока вы будете отсутствовать? – помявшись, спросила Дора.

– Да что угодно, – он пожал плечами, – захочет гулять – пусть гуляет, только в твоем сопровождении. Если кто явится к ней – пусть принимает, но опять далеко не уходи, рядом будь. В общем, леди вольна заниматься чем угодно, но оставлять ее одну не следует. И, да. Вечером проверяйте, чтобы окна были закрыты, да и двери тоже.

– Я слыхала о том, что убили двух девушек, – понимающе кивнула Дора.

Потом Рой пешком дошел до своего ведомства, благо, что дом его располагался недалеко, отдал распоряжения насчет Ларно и Шико и заторопился к Гончарному переулку.

Вот и вечер наступил. Преддверие жаркого лета. Еще пахнет свежей зеленью, в воздухе витают тонкие ароматы сирени, цветущих тюльпанов, вистерий. Солнце уже спряталось за ломаную кромку крыш, и тени, сизые, расплывчатые, ложатся под ноги. А мысли… мысли все равно крутятся вокруг Бьянки, вокруг ее тонкой лебединой шеи, упругой груди и жаркой, желанной плоти меж стройных ног. Наверное, он может сделать так, что ей будет хорошо, пусть даже и в первый раз. И, возможно, этого будет более чем достаточно, чтобы окончательно приручить эту ледяную – и одновременно пылающую колючку. Или нет? Или нужно нечто большее, чем просто удовольствие от обладания ее телом?

Рой скрипнул зубами и усилием воли выкинул из воображения все то, что собирался сделать с хрупкой своей женушкой. Надо бы подумать о поиске убийцы, не то пойдут гулять слухи о том, что королева Льер купается в крови невинных девиц, а там и до бунта недалеко. Наверное, Шедар с этим справится, он только на вид мягкий и добрый, внутри же стальной стержень. Но бунт – это всегда плохо. Лишние смерти, опять-таки. Кровь.

У знакомого особняка Рой замедлил шаг, осмотрелся. Как обычно, в этом тупике всегда было безлюдно, и поэтому Рой снова вошел в старый заброшенный дом – чтобы выйти уже через запасной ход, по другую сторону, в Помойном переулке.

От стены ближайшей лачуги медленно отлепились две сутулые тени, Бублик и Мятый. Бублик держал пригоршню жареных орешков, время от времени щелкал их, раскусывая, и сплевывал на землю шелуху.

– Вашвеличество, – почтительно сказал Мятый, – а мы уж думали, что вас опять дела задержали.

– Хорошо, что вы пришли, – подхватил Бублик, щеря гниловатые зубы. – Матильду нашли мертвой на улице. Мы пока ведомственных не звали, оттащили ее в ледник, что в «Быке и мяснике».

– Эх, жаль девку, – скорбно поджал губы Мятый, – такой цветочек рос. Даром что дочь шлюхи. Думали, может, за купчишку какого замуж выйдет.

Рой вздохнул. Все происходящее было вполне ожидаемым, но, Темный побери, как противно, как больно…

– Видел кто подонка? – ровно поинтересовался Рой.

– Это маг, колдунишка проклятый, – наперебой затараторили придворные Крысиного короля, – его видела старая Лита. Она сидела в своей подворотне и боялась выйти или закричать, потому что вокруг того мужика клубился зеленоватый свет. Ну, она так говорила.

Рой вздохнул. Лита уже пережила двоих своих детей, но продолжала цепляться за жизнь с упорством клеща в собачьей шкуре. Казалось бы, закричи она вовремя, подними шум – и, быть может, девушка бы уцелела. Так нет же. Сидела, смотрела… и молчала.

– Она рожу его видела? – только и спросил он.

Мятый мотнул головой.

– Вроде патлы белобрысые, а на месте лица – тень. Не видно, чья рожа. Я ж говорю, колдунишка.

– Ну мы хотя бы можем быть уверенными в том, что это мужик, – проворчал Рой. – Идем в «Быка».

…На хозяина сего заведения было страшно глянуть, краше в гроб кладут. И челюсть противно трясется, хотя не старый еще мужик.

– Проходите, проходите, уважаемые, – причитал он. – Да что ж это делается. Видано ли, чтоб в леднике, где пищу держат, покойницу хранили?

Мятый цыкнул на него:

– Ты ж мясо там держишь, так какая разница.

– Показывай, где ледник. – Рой машинально мял пальцами сверток с книгой.

Они прошли через обеденный зал, почти пустой, только два представителя крысиного братства коротали время за кружкой разбавленного пива, потом миновали кухню, вышли в подсобку. Хозяин, кряхтя и постоянно приглаживая сальные волосы, поднял люк подвала.

– Фонарь давай, – встрял Бублик, – ну, чего вылупился?

Рой вздохнул. Порой было тяжело ему перекидываться – от лорда Сандора, вхожего к королю, в Старину Роя, хозяина крыс.

Но их, бедных, тоже ведь не бросишь. Они служили ему на свой лад, и служили верно.

Заполучив тусклый фонарь, они с Мятым полезли вниз, Бублик остался приглядывать за хозяином.

– Дерьмо какое-то творится, вашвеличество, – нерешительно пробормотал Мятый, – я не припомню такого… никогда не было, да. Пока новая королева здесь не обосновалась.

Рой только ругнулся сквозь зубы. То, что даже Мятый начинал считать Льер виновной, – плохо. Очень плохо.

– Еще раз услышу подобное – отрежу язык и заставлю сожрать. Королева здесь ни при чем, – тихо сказал он, шаря взглядом по леднику.

Впрочем, искать долго не пришлось, ледник был совсем небольшим. И девушка как будто спала на толстых брусках льда. И светлые ее волосы разметались вокруг головы, поблескивали в свете магкристалла. А на юном лице застыло выражение беспомощности и как будто удивления. Снова: «За что вы меня так? Что я вам плохого сделала?»

– Подержи-ка, – Рой сунул мятому фонарь и книгу, а сам наклонился, быстро осмотрел шею, а затем резким движением задрал покойной подол старой, в заплатах, юбки.

Все повторялось с пугающей и тошнотворной точностью. Судя по всему, сперва девушку задушили, потом надругались, а затем и вовсе… Под пупком чернел широкий разрез, и белую гладкую кожу покрывала корка засохшей крови. Рой поправил юбку, аккуратно накрывая ноги убитой.

– Да что ж это такое, – выдохнул он. – Когда я поймаю этого козла, живьем буду варить. Мятый, поищи котел подходящего размера.

– Мага сложно поймать, – задумчиво протянул крыса. – А может, он и не один орудует?

– Не знаю, – пробормотал Рой, – идем отсюда. Пусть тело передадут этим… ведомственным. Только так, чтобы народу об этом поменьше знало.

– Слушаюсь, вашвеличество.

…Позже, добравшись до своего «дворца», Старина Рой отчитывал крыс, костеря их на чем свет стоит. Он ведь предупреждал, он ведь говорил о том, чтобы женщины по темноте сидели по домам. Ну или ежели выходили, то не в одиночку. Сколько еще должно произойти убийств до того, как крысы воспримут его слова всерьез? И с чего вы все взяли, что здесь королева замешана? У королевы сейчас голова другим занята. Чем – не ваше собачье дело. Надо искать, надо смотреть лучше. В конце концов, если дать проклятому магу булыжником по голове, вряд ли он удержит на лице теневую маску.

Он говорил, а сам уже думал о том, что ночь эта будет бессонной.

Книга, которую дала Льер, вопила о том, что пора бы ее почитать.

А напоследок Рой сказал:

– Да, старой Лите отрезать язык. Коль молчала, пусть молчит и дальше. И это же будет с любым, кто будет молча наблюдать за тем, как девушку сперва душат, а затем насилуют.

На душе было смрадно и темно. И он честно старался не думать о Бьянке, как будто в таком состоянии сами мысли о ней измазали бы ее зловонной жижей столичного дна.

* * *

Книга была переплетена в серую, с тиснением, кожу. Рой аккуратно застелил стол куском чистого холста, подвинул ближе лампу с яркими, дорогими магкристаллами, уселся на табурет. Прочел название: «Запрещенные компоненты и ритуалы артефакторики». И словно холодком потянуло по позвоночнику. Запрещенные, н-да. Если уж запрещенные даже для артефакторов, то что уж про обычных людей говорить. Тут же захотелось кофе, чтобы обжигающе горячий, ароматный, горький, чтобы перелистывать пожелтевшие от времени страницы и разбавлять скуку, прихлебывая этот божественный напиток.

Вздохнув, Рой решил, что сделает себе кофе чуть позже. Книга толстая, время идет. Неведомый убийца потрошит девушек. Так что хочешь не хочешь, а разбираться надо.

Он смело открыл книгу и начал, пробегая глазами витиеватые старинные буквы, перелистывать страницу за страницей.

Примерно на трети книги у Роя сложилось ощущение, что ежели всем этим занимался учитель Льер, то его величеству Шедару следовало бы держаться подальше от своей дорогой женушки. А еще лучше – посадить ее на корабль и отправить обратно в Ависию. Вот пусть там и развлекается своей артефакторикой.

Нет, Рой, конечно, всякое видел на своем веку. И самому приходилось в запале драки резать глотки. Но такого… Боги миловали.

Чувствуя, как к горлу периодически подкатывает тошнота, и заставляя себя разбирать пометки, оставленные на полях четким бисерным почерком, Рой прилежно, крупицу за крупицей, перебирал накопленные автором книги знания. Льер сказала тогда правду: из вещей омерзительных получаются артефакты гениальные, и силу их мало что ограничивает. Чем больше отдал – тем больше получил взамен. Впрочем, Рой и без того знал, что ничто не падает на голову просто так. Чтобы получить, нужно всегда отдать. Да и сам он, став лордом Сандором, разве не вколотил во все это кучу времени, риска собственной шкурой и полученных в драках ран?

Вот и в артефакторике, получается, то же самое. Используешь сердце, вырезанное из живого еще человека, – можешь заставить биться сердце только умершего. Берешь спинной мозг младенца – и ставишь на ноги другого малыша. Именно поэтому такие трюки были запрещены. Вот он, выбор, и извечный вопрос: можешь ли ты строить собственное счастье на чужих костях?

Потом, к середине ночи, Рой поймал себя на том, что клюет носом. Он отодвинул книгу, пошел на кухню и, сварив кофе, долго пил его маленькими глотками и щурился на тлеющие в печи угли. Ему казалось, что он упускает нечто очень важное во всей этой истории. Пытается искать убийцу девушек, полагая, что зачем-то ему нужно подставить королеву, и упорно отворачивается от мыслей о том, что здесь могут действовать и несколько человек и что каждый из них преследует собственные цели. Вряд ли тот безумный убийца имеет связь с Ларно. Или с тем парнем, который принес старательно упакованный взрывчатый артефакт. А может, наоборот, все они действуют сообща, и, заставив говорить одного, он сразу получит ответы на все вопросы…

Рой тоскливо подумал о том, что поутру в казематах ведомства его будут ждать Ларно и Левран Шико, и с ними придется разговаривать. Не поджаривать на медленном огне, а именно разговаривать, потому что Ларно и Шико принадлежат все же к старым дворянским родам, а право пытать таких людей должно испрашивать у короля, а он, Рой, еще не добрался до монарха…

Он передернул плечами, посмотрел с сожалением на донышко чашки. Надо было снова идти и читать о способах потрошения живых, мертвых или уже долго мертвых людей.

Рой снова склонился над книгой, с трудом разбирая пометки учителя Льер. Бесчисленные формулы, от которых в глазах рябит и значения которых не понять, как ни старайся. Даже мелькнула мысль о том, что Льер специально сунула ему эту книгу – ну, так, чтобы за что-нибудь отомстить. Хотя, по идее, Рой перед королевой ни в чем не провинился. Льер любила своего короля (или пыталась в этом всех убедить), а он, Сандор, хорошо помнил, как тащил на руках вконец обессилевшего парня из подземелья замка Энц.

Взгляд зацепился за заголовок «Разделение жизней».

Рой потер глаза. Вот, сейчас он прочтет описание очередного тошнотворного артефакта, а потом снова отправится варить кофе…

И чем больше читал, тем сильнее тянуло в груди. Внутри как будто образовался тугой ком из холодной слизи, и мерзкое нечто росло и росло, препятствуя дыханию.

Четыре молодые девушки до двадцати лет требовались для изготовления артефакта, но не просто так, а подготовленные специальным образом. Сперва задушить и только потом совершить с ней совершенно противоестественные действия. И сразу вырезать…

Рой захлопнул книгу и несколько минут сидел, закрыв глаза и медленно, глубоко втягивая воздух. Четыре девушки. Четыре! На сей момент было убито три из них, и если только убивает не просто сумасшедший, а артефактор, преследующий вполне определенные цели, то после четвертой жертвы убийства могут прекратиться. И подонка никто и никогда не найдет. И жизни погибших так и останутся неотмщенными.

Брезгливо отодвинув от себя книгу, Рой выбрался из-за стола и принялся ходить по комнате. Ему приходилось пригибать голову, чтобы не стукнуться о балку. Чай не дворец, потолки были низковаты…

Итак, что он имел?

Появилось обоснование для убийств. Но это только в том случае, если действует артефактор, а не сбежавший из клиники чокнутый, возомнивший себя специалистом вещьмагии. Ну или кто-то очень хочет подставить Льер. Но если это так, почему бы не выбрать более простые артефакты? Для которых надо просто разбивать жертве голову и доставать мозги. Или вырезать языки. А тут даже как-то чересчур сложно. Сперва задушить в тихом месте, и только потом все это… проделать. Это ж какие надо иметь повернутые мозги, или наоборот – это как надо хотеть сделать пресловутый артефакт, чтобы заставить себя… с уже мертвой?

Мельфор был твердо убежден в причастности к этому Льер, о чем постоянно напоминал.

Неизвестный парнишка принес взрывник в красивой упаковке. А до этого он, Рой, обмолвился Ларно о том, что скоро все раскроется.

У Роя складывалось ощущение, что неведомые пауки-тени плетут вокруг него сети, а он тычется вслепую, как новорожденный котенок, будучи не в состоянии выбраться из этого леденящего душу лабиринта.

И Бьянка… одна дома.

А если этот неведомый убийца явится за ней?

Да нет же, Дора получила все распоряжения…

Он раздраженно потер переносицу и посмотрел в маленький прямоугольник окна.

Светало. Убогие силуэты лачуг чернели в наливающемся светом воздухе подобно гребню мифического дракона. И стояла тишина, сонная, чарующая. Те самые предрассветные часы, когда сон слаще всего. Но отчего-то наступающее утро не приносило ни радости, ни успокоения. Рою казалось, что он сам погружается все глубже и глубже в отвратительную зловонную трясину. И если в ближайшие дни не найдет за что ухватиться, то непременно погибнет сам, да еще и за собой кого-нибудь утащит.

Ощущения липкой жижи на теле было таким правдоподобным, что он передернулся. И, выругавшись, снова побрел на кухню. Денек предстоял долгий, так что следовало бы взбодриться.

* * *

Аккурат после завтрака, то есть около десяти часов утра, лорд Сандор ступил на крыльцо вверенного ему ведомства. Он поднялся по широким ступеням, облицованным черным гранитом, и помедлил перед тем, как нырнуть в холодное и душное нутро здания. Все же утро выдалось великолепным, солнечным, свежим, как будто умытым. Когда весь город, словно яркая картина, украшен мазками цветущих клумб, мало приятного в том, чтобы вести допросы. Ему бы хотелось вернуться домой, взять за руку Бьянку и отправиться с ней на прогулку. Чтобы ловить на себе ее взгляды, порой удивленные, порой сердитые. Чтобы млеть от ощущения ее тонких пальцев в своей грубой руке, и чтобы сердце пело… от радости, просто оттого, что миновала еще одна отвратительная зима Рехши и что теперь все цветет и благоухает, а небо чистое и синее.

Рой вздохнул и толкнул тяжелые резные двери. Еще через удар сердца они сомкнулись за его спиной, отрезая от солнечного и счастливого утра.

Сидящий за столом дежурный вскочил и отсалютовал Рою.

– Ларно и Шико подготовлены? – осведомился Рой, принимая из рук парня корреспонденцию.

– Да, ваше превосходительство! – отчеканил тот. – Все как вы распорядились. Ларно из камеры перевели в допросную с утра, а Шико…

– Что с ним?

– Пришлось его посадить в камеру, – смущенно заметил дежурный, – с ним что-то не так, вашество. И связать пришлось. Он кусается.

Рой только бровью дернул. Кусается… Значит, то, что он учудил с Бьянкой, не злая шутка и не желание сделать гадость. Тут, видать, случай куда более серьезный и печальный.

– Отправь посыльного в инквизицию, – сказал он, устало потирая переносицу. После бессонной ночи, проведенной за столь интересной книгой, в глаза как будто песка насыпали. – Пусть передадут мастеру Нирсу, что я его буду ждать после обеда со всем необходимым оборудованием для обследования Шико.

– Слушаюсь, вашество! – радостно отчеканил дежурный, а Рой, сграбастав корреспонденцию, пошел в кабинет.

Он совершенно не разделял бойкого настроя юного сотрудника ведомства. Хотелось домой – и к Бьянке. Даже не заниматься с ней любовью, нет. Просто положить голову на колени и спать. А вместо этого придется проводить время в изматывающих беседах с представителями сливок местного общества.

В кабинете Рой сгрузил пачку писем на стол, тем самым увеличив запас нечитанной корреспонденции, затем снял мундир, повесил его на спинку стула. Нежелание спускаться в допросную к Фредерику Ларно отзывалось в висках тошнотворными предвестниками мигрени. Морщась и скрипя зубами, Рой буквально заставил себя выйти из кабинета и, пока шагал по коридорам, спускался по лестницам, все обдумывал, с чего бы начать беседу. Так, чтобы сразу стало ясно: какое отношение Ларно имеет к убийствам, а заодно и к попыткам втянуть королеву во всю эту грязь. Думать… не получалось. Почти. То ли виной тому была бессонная ночь, то ли еще одна убитая девушка, то ли беспокойство за Бьянку, которое ворочалось в груди колким ежиком. Так что к тому моменту, когда остановился перед дверью с латунным номерком «107», он не придумал ничего лучшего, чем просто напугать несостоявшегося тестя.

Выдохнув, Рой решительно открыл дверь и вошел.

В допросной все было организовано в лучших традициях инквизиции. Это придумал еще Тирей Сандор. В самом деле, зачем что-то сочинять, когда соседнее ведомство уже не только придумало, но и опробовало прекрасные технологии ведения допросов.

Неподалеку от двери стоял массивный стол с яркой лампой. Там царил идеальный порядок: по левую руку – пухлые папки с делами допрашиваемых, по правую – стопка чистых листов, по центру – чернильницы и писчие принадлежности. Сразу перед столом располагался привинченный к полу железный стул, на котором в данный момент ерзал Ларно. А по стенам были старательно развешены стенды, которые могли бы прекрасно проиллюстрировать историю пыток островного королевства Рехши. Стенды содержали копии гравюр, предписания палачу и, конечно же, яркие и крупные картинки, на которых было изображено то, что оставалось от человека после применения перечисленных методов дознания. А чтобы было лучше видно, иллюстрационный материал подсвечивался мелкими магкристаллами.

Одного взгляда на Ларно хватило, чтобы понять: тот уже успел хорошенько осмотреться и проникнуться содержимым стендов.

Взгляд Ларно затравленно метнулся к Рою, и лицо скривилось, как будто мужчина был готов расплакаться.

– Вы? – неуверенно спросил он. – Лорд Сандор!

– Да, я. – Рой спокойно уселся за стол и принялся молча возиться с папками, даже не глядя в сторону Фредерика. Мельком подумал о том, что все говорят о том, что убийца – светловолос. А вот Ларно тоже блондин. Впрочем… Половина высшего света белобрысы, включая Бьянку и ее отца. Так что ж теперь, на всех думать?

– За что я здесь? – неуверенно пискнул Фредерик. – Меня выволокли из дома в исподнем, притащили сюда, ничего не объясняя, привязали…

– Вот вы мне сейчас все и расскажете, – сказал Рой, – за что вы здесь. И чем больше расскажете, тем меньше вероятность того, что мне придется применить к вам… – тут он сделал широкий жест, обводя рукой стены допросной, – применить к вам все, о чем вы наверняка уже прочли.

– Но я… – Ларно запнулся. – Мне… я не знаю… не понимаю…

– Хорошо, – Рой с трудом удержал зевоту, – тогда зайдем с другой стороны. Тот парнишка, со взрывным артефактом, от вас был? Не отпирайтесь, Ларно. Я ж не дурак.

Рыбьи глаза Фредерика на миг замерли, остекленели.

– К-какой парнишка?

– Тот, который зашел в ювелирный салон и вручил мне артефакт, который должен был меня убить, – флегматично пояснил Рой. – Лучше сознавайтесь сами, потому что следующим этапом мы будем использовать воду. Так, как показано вон там.

И ткнул пальцем в стенд.

Остекленевший и теряющий осмысленность взгляд Ларно последовал в указанном направлении.

– Знаете, как это будет? – вкрадчиво поинтересовался Рой. – Давайте расскажу. Вас крепко привяжут, так, что не сможете пошевелиться. Лицо накроют тряпкой. И будут медленно, очень медленно лить на лицо воду. Много воды. Долго. И вы не сможете дышать, Ларно. Вам будет не хватать воздуха, вы будете захлебываться. А вода будет литься, литься и литься. Но… мы же не хотим, чтобы дошло до этого, не так ли?

– Вы… – Ларно вдруг повернулся и посмотрел прямо на Роя. – Вы этого не сделаете.

– Это почему же? – искренне огорчился Рой.

Он-то знал, что – да, не сделает. Пока нет прямого государева указа. Но вот то, что и Ларно это знал, изрядно раздражало.

– Покажите мне королевский указ, – прошипел Фредерик, вытягивая длинную шею и оттого в самом деле становясь похожим на змею. Старую такую, опытную во всех отношениях. – Покажите, что его величество дал добро на пытки!

Рой молча принялся рыться в папках, как будто в поисках нужного документа.

В душе стремительно вызревало желание набить Ларно морду. Но – увы, в одном Ларно был совершенно прав. Лорд Сандор не может пытать представителя старинной дворянской семьи без разрешения на то Шедара.

– Нет у вас ничего! – хрипло прокаркал Ларно. – Что, съели?

– Не совсем. – Рой пожал плечами. – Вы как-то забываете, Фредерик, что даже без применения пыток я могу держать вас здесь столько, сколько сочту нужным. Пусть даже его величество пришлет своего наблюдателя. О, вам ничего дурного и правда не сделают, но домой вы не вернетесь.

Ларно нахохлился и уставился на Роя ненавидящим взглядом.

– Но мне нечего вам сказать, лорд Сандор.

– Что вы думаете о нашей новой королеве, а? – поинтересовался Рой.

– А что я должен о ней думать? Почему вообще я должен думать о королеве?

– В самом деле, почему, – повторил задумчиво Рой. – Скажите, Ларно, у вас ведь очень старая фамилия? Я, к сожалению, не знаком с вашим генеалогическим древом, куда мне. Кто был родоначальником вашей семьи?

– Зачем вам, – буркнул мужчина, глядя исподлобья.

– Знаете ли, праздный интерес. Но поскольку это вы привязаны к стулу, лучше бы вам ответить.

– Эйзенхем Ларно, свободный наемник. Это еще было во времена, когда первые вожди Рехши приплыли на острова…

– Угу, – Рой быстро записал имя, – а на ком он женился?

– Почем я знаю. – Ларно передернул плечами. – На какой-нибудь девице… Да к чему вам это?

– Сколько лет Верите? – спросил Рой. – Не старовата ли для замужества?

Ларно лишь фыркнул в ответ.

– Да вам-то что? Даже вы предпочли жениться на дешевой подстилке, вместо того чтобы обратить внимание на мою целомудренную и благородную дочь. Впрочем, кому я ее предложил? Это все равно что метать жемчуг перед свиньями!

Рой положил подбородок на сцепленные замком пальцы, прищурился.

– Так чем вам Льер не угодила? Все эти… убийство Лиззи, наконец… это ведь попытки показать народу Рехши, что рядом с троном ошивается злобная ведьма, которой не жаль невинных девиц для своих темных ритуалов?

Ларно вздохнул и как-то грустно посмотрел на Роя.

– А что, если это и вправду так? Что, если это Льер виновата?

– А зачем это ей? У нее и так все есть.

– Может, она не может понести от его величества, – угрюмо предположил Ларно, – и поэтому ищет способы… своей кошмарной магией.

– Интересная мысль, – согласился Рой, – зря об этом раньше не подумал.

– Ну так подумайте, – шикнул Ларно. – У вас девиц режут как свиней на бойне, вам надо бы думать. А меня отпустите. Я ни в чем не виноват.

И он выразительно поерзал на стуле, словно говоря – ну сколько можно все это терпеть?

– Что вас связывает с семьей Шико?

Ларно пожал плечами.

– Дружба, лорд Сандор. Крепкая дружба. Знаете, такое тоже бывает.

– Ну, ежели вы так дружны, может, расскажете, что происходит с Левраном Шико? Мне тут говорят, что он на людей стал кидаться. Пришлось его тоже забрать сюда.

– А то вы сами не видите, что происходит с Левраном, – внезапно зло огрызнулся Фредерик. Выглядел он при этом жалко – растрепанный, нахохлившийся, жидкие белобрысые патлы свисают на глаза. – Левран болен, лорд Сандор. И болезнь прогрессирует.

– И давно это с ним? Видите, как славно мы с вами беседуем. И ничего ведь плохого в том, что я тоже посочувствую семье Шико. Ну надо же, старший сын, и вот такое…

– С рождения Дитора, все хуже и хуже, – задумчиво сказал мужчина и запнулся. Как будто только что сболтнул лишнего.

– Ну бывает же такое, – совершенно искренне вздохнул Рой. – А вы нового жениха Верите не подыскали еще?

– Насмехаетесь, – высокомерно ответил привязанный Ларно. – Все эти шлюхи еще позавидуют моей девочке. И ваша в том числе. А теперь отпустите меня, лорд Сандор. Его величество не позволит вам держать меня взаперти без явных обвинений.

Рой медленно поднялся из-за стола.

– Моя жена – вовсе не такая, как вы думаете, Ларно. И домой я вас не отпущу. Посидите-ка с недельку у нас, подумайте… вдруг еще чего интересного вспомните.

Взгляд Фредерика Ларно вдруг сделался острее бритвы, и если бы обладал способностью резать, то уже исполосовал бы на лапшу.

– Грязный мужлан, – выплюнул Ларно.

– Теперь я граф Эверси, – Рой улыбнулся.

Потом шагнул к Ларно и почти дружески потрепал его по костлявому плечу.

– Счастливо оставаться, Фредерик. И – да, ежели захотите облегчиться, вам придется долго звать моих подчиненных. Они, знаете ли, никуда не торопятся.

– Свинья, – прошипел Ларно, – тебя вздернут первым.

– С чего бы? – Рой добродушно прищурился. – Вам придется очень сильно постараться, чтобы это произошло.

И, не дожидаясь ответа, вышел. Кое-что он вынес из этого, казалось бы, бессмысленного разговора. Этим «кое-что» был обрывок бумаги, на котором было написано «Эйзенхейм Ларно».

Не то чтобы у Роя появилась правдоподобная версия происходящего, но проверить все ж таки нужно.

Поэтому он, вернувшись в кабинет, позвал секретаря и поручил ему срочное дело: отправиться в архив и узнать, на ком же все-таки женился основатель рода Ларно.

* * *

Левран Шико, связанный по рукам и ногам и старательно зафиксированный на металлическом стуле, походил на колбасу в сетке. Растрепанную такую, злобную колбасу, одежда топорщится из-под натянутых веревок, лицо приобрело нездоровый багровый оттенок, и выпученные глаза кажутся слишком светлыми. Как и взлохмаченные светлые волосы и светло-золотистые брови. Губы Левран изгрыз себе основательно, не губы у него – а покрытые кровавой коркой вареники на пол-лица. По узкому, породистому подбородку текла слюна вперемешку с кровью.

– Так, – тяжело сказал Рой, усаживаясь за стол. – Говорить будем?

В ответ раздалось шипение. Левран склонил голову к плечу и оскалился как собака. Во взгляде был лютый холод, от которого Роя передернуло. Вот же ж, зараза.

Он внимательно оглядел Шико-старшего. Неужто в самом деле сошел с ума?

Впрочем, Рою было наплевать на душевное здравие Леврана. Единственное, на что ему было не наплевать, так это на безопасность Бьянки.

Он медленно поднялся из-за стола и приблизился к Шико. Тот безмолвно наблюдал за ним, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, сверля острым, злым взглядом. И в тот миг, когда Рой оказался достаточно близко, рванулся, впиваясь зубами… Впрочем, не успел.

Зубы клацнули на достаточном расстоянии от предплечья, а затем Рой легким, почти грациозным движением схватил молокососа за волосы, задирая ему голову вверх лицом до предела, до хруста позвонков.

– Ну? Что еще скажешь?!!

Шико задергался на стуле, и хорошо, что ножки были привинчены к полу. Тело выгибалось с такой силой, что, пожалуй, обычный стул не выдержал бы и разлетелся.

Рой хмыкнул.

Разочарование, вот что он почувствовал.

Он-то искренне верил в то, что Шико просто мелкий пакостник и что можно будет с чистой совестью набить ему морду. А тут… Похоже, Левран не играл. Ни чуточки.

Пальцы разжались, голова Леврана мотнулась, и он снова рванулся к Рою, пытаясь ухватить того зубами. При этом он бешено вращал глазами, и – розовая пена на искусанных губах.

– Твою мать, – процедил Рой.

Все происходящее дурно попахивало.

Сперва Ларно, который то ли сам уверен в причастности королевы к убийствам, то ли пытается всех в этом убедить.

Теперь этот, похоже, сбрендивший Шико.

Рой непроизвольно отряхнул руки, словно на них налипла неведомая зараза от Шико. Медленно отошел. Надо было подумать, что делать дальше с этим умалишенным. Позвать целителей? Но душевнобольных маги не лечат, слишком тонкие материи, им недоступные. Посадить в подвал и подержать без пищи и воды? А что это изменит? Возможно, пылу убавится…

Рой еще раз посмотрел на пленника. В тусклом свете магкристаллов, заливающих допросную мертвым желтым светом, Шико выглядел… устрашающе. Не будь он привязан, оставаться с ним один на один не хотелось бы. И волосы на голове шевелились только от мыслей о том, что этот нечеловек мог бы сделать с Бьянкой. Девушка еще легко отделалась, одной лишь прокушенной губой.

В дверь деликатно постучали.

– Войдите, – отозвался он.

Левран заворчал, склонил голову к груди, как будто готовился бодаться.

– Вижу, я вовремя, – констатировал Аламар Нирс, проходя внутрь.

Рой только хмыкнул и покачал головой.

Верховный инквизитор королевства, не изменяя собственным привычкам одеваться, был в черном, без просвета, мундире инквизиции. Гладко выбрит, волосы стянуты в низкий хвост, светлые, точно осколки льда, глаза смотрят с живым интересом.

– Вот, – сказал Рой и указал на Леврана, – то ли притворяется, то ли в самом деле буйнопомешанный.

Инквизитор повернулся к Леврану, смерил его взглядом, от которого любой разумный человек должен был пасть ниц и молить о пощаде. Левран же глянул исподлобья и глухо зарычал.

– Интересный экземпляр. – Аламар сделал шаг вперед, парень судорожно дернулся на стуле, пытаясь разорвать веревки. Аламар покосился на Роя и прокомментировал: – Начнем с того, что дара в этом красавчике нет. Вообще нет. Он точно не маг.

– Уверен?

Инквизитор только руками развел.

– Ты полагаешь, что верховный инквизитор не способен понять, кто перед ним? Я не только пиромант, Рой, но еще и контролер. Я чувствую магов за версту.

– Всякое бывает, – несмело буркнул Рой.

Отчего-то в присутствии Аламара Нирса он начинал чувствовать себя неоперившимся юнцом, мало что смыслящим в этой жизни. Разные слухи ходили про инквизитора, по большей части неприятные. То говаривали, что Аламар Нирс собственноручно сжигал виновных, поскольку сам был сильным пиромантом, то шептались о том, что наверняка он бьет жену, потому что она вся такая маленькая и молчаливая, редко выезжает ко двору, а когда выезжает, почти никогда глаз не поднимает. В последнее, впрочем, Рой не верил. А вот во что верил – так это в то, что, возможно, Аламара и его тихую женушку связывает какая-то большая тайна, принадлежащая только им одним. Но лично его, Роя, с Аламаром связывало освобождение истинного наследника, Шедара. А еще Аламар убедил нынешнюю королеву Льер в том, что от узурпатора надо бы избавиться… Она и избавилась. Так, что Ксеона так до конца и не собрали.

– Бывает, – согласился инквизитор, – но здесь я уверен. Перед нами обычный человек. И, кстати, ментальных магических воздействий я тоже не чувствую…

– То есть он сам сошел с ума?

– Именно, – губы Аламара сурово сжались, – и, конечно же, в таком состоянии этот мальчик не должен разгуливать по улицам. Запереть его нужно.

– Не сомневаюсь, что скоро за ним явится его благородный родитель. – Рой усмехнулся. – Претемный! Аламар, если это все, что ты мне можешь сказать, то…

– Не все.

Инквизитор пошарил во внутреннем кармане мундира и добыл оттуда колечко на цепочке. На вид это было самое обычное колечко, обручальное. Разве что только не золотое и не серебряное, а как будто выточенное из черного матового камня.

– Коль скоро у нас в Рехши появился артефактор, – сказал Аламар, решительно приближаясь к Леврану, – я озаботился артефактом, определяющим воздействие вещьмагии.

Левран дернулся в сторону инквизитора, но тут же получил оплеуху.

– Замри, гаденыш! Не то голову откручу, сдам твоему папеньке по частям.

Как ни странно, подействовало. А мастер Нирс крадучись обходил Леврана, держа на ладони колечко.

– И если меня не обманули, – продолжил спокойно он, – то сейчас мы увидим, есть ли на этом образчике человеческой породы воздействия, оказанные другими артефактами… Впрочем, что и требовалось доказать. Только толку с этого, боюсь, немного.

– Что там? – Рой шагнул к инквизитору, с любопытством разглядывая колечко.

Теперь это было уже не колечко. Загадочным образом оно трансформировалось в матовый черный прямоугольник, на котором значилось число девятнадцать.

Аламар поморщился.

– Претемный… Рой, хотелось бы мне оказать тебе большую поддержку и помощь. Но эта штука, – выразительно тряхнул ладонью, – это самое лучшее, что у меня есть. Артефакторы – они хитрые сволочи. Ненавидят верификацию.

– Ты мне скажи, что артефакт показал, – попросил Рой.

– Всего лишь то, что на этого молодого человека было оказано воздействие вещьмагии ровно девятнадцать лет назад. На более свежих следах иногда удается поймать следы компонентов заклинания. А тут… что тут уже поймаешь.

– Все же воздействие было, – пробормотал Рой. – Хотелось бы знать, какое именно.

– Теперь уже никто не скажет, даже наша королева.

Инквизитор ловко спрятал артефакт и достал портсигар, протянул Рою. Сигары были тонкими, дорогими, пахли хорошим табаком и роскошью.

Рой рассеянно покрутил одну в пальцах.

– Давай подпалю, – предложил Аламар.

Маленький огонек жарко полыхнул у него над ладонью, кончик сигары начал тлеть. Рой потянул ароматный дым, выдохнул в потолок колечко.

– Не знаю, что и делать. Такое впечатление, что несколько человек объединились. А может, и нет.

Аламар прищурился на него сквозь легкий, прозрачный дым.

– Я тебе еще в прошлый раз предложил хороший выход.

– Это не выход, это Темный знает что, – буркнул Рой.

– Зато сработает, вот увидишь. Ты кому-то помешал, лорд Сандор. И пока ты здесь, они будут действовать осторожно.

Рой поморщился, стряхнул пепел на пол.

– Ну, и как мне все это организовать? Чтобы правдоподобно?

Аламар Нирс усмехнулся, присел на край стола. Взгляд его блуждал по комнате, время от времени останавливался на поникшем и, видать, обессилевшем Левране.

– Я тебе помогу все провернуть, – негромко сказал он, – ни о чем не беспокойся. Все будет сделано так, что никто не догадается.

– А Бьянка? Что она почувствует? Как она будет со всем этим справляться? – хрипло спросил Рой. И оттого, что озвучил этот вопрос, как-то стало легко на душе.

Странно ведь, что он так переживает о чувствах дочери своего врага. Странно – и одновременно правильно и хорошо. Потому что Бьянка Эверси перестала быть просто дочерью врага. С некоторых пор она стала его, Роя, женой.

– Она не должна догадываться, что все это постановка, – тихо сказал Аламар. – Если все пойдет как надо, мы получим их всех. Впрочем, можно оставить Бьянке какой-нибудь намек, раз уж она стала так для тебя важна. Пока она будет думать, что да как, мы управимся.

Потом Аламар Нирс ушел. Рой вернулся в кабинет. Отдал распоряжение о том, чтобы Леврана перевели в лечебницу для умалишенных, под строгий надзор. Потом отправил одного из младших подчиненных за букетом белых роз, чтобы отправить с посыльным Бьянке. Ну а к вечеру подоспел ответ из архива о том, на ком женился первый Ларно. Как выяснилось, за особые заслуги он получил в жены девицу из семьи Фаблур, одну из младшеньких. Рой откинулся на спинку стула и потянулся. А потом усмехнулся. Выходило, что семья Ларно имела вполне себе королевское происхождение, и это значило, что папаша Ларно мог вполне предложить нынешнему королю жениться на Верите, на этой тумбочке с розами на корсаже. Не зазорно, в конце концов, Шедару из династии Фаблур взять в жены девушку, чьи корни также из династии Фаблур. Но Шедар уже был женат. А если жена куда-нибудь денется, то… почему нет?

«Я вот не пойму, кто из нас дурак, то ли я, для которого все это выглядит полным бредом, то ли Фредерик Ларно, который в этом бреде чувствует себя как рыба в воде», – подумал он. На душе разливалась тоска, мутная, с кислотным привкусом.

Как бы там ни было, Ларно оказались очень и очень родовитой семьей.

И Фредерик Ларно чисто теоретически мог быть заинтересован в низложении королевы.

Только вот интересно, это он сам придумал или ему кто помог?

* * *

Ночь Рой провел также в своем кабинете. Благо, что там для этой цели стоял старый диван. Секретарь все порывался его выбросить да купить новый, но Рой воспротивился. Ему, Темный побери, нравится именно этот диван, обшарпанный и слегка продавленный в нескольких местах. Почему? Да потому что почти не скрипит, если на нем ворочаться.

А Рой проворочался, считай, всю ночь.

Почти не спал, забылся уже под утро. Все складывал в уме головоломку из убитых девушек, непонятного «разделения жизней», попыток некоторых личностей свалить все на королеву и убрать его, лорда Сандора, с дороги.

Пока что на игровом поле более-менее четко отрисовалась фигура Ларно. У него был мотив разрушить брак Шедара и Льер, хотя – что уж там – мотив настолько глупый, что казалось невозможным в это верить.

Все остальное как будто тонуло в густом тумане. Рой нутром чувствовал шевеления за завесой мглы, понимал, что скоро убьют четвертую девушку, и на этом, скорее всего, убийства закончатся. И не мог придумать ничего лучшего, чем мысль, высказанная Аламаром.

Инквизитор, бесспорно, был далеко не дурак. И предложенная им схема сработает как положено. Дать им возможность действовать более свободно, не мешать…

Но что будет с Бьянкой?

Ее нужно было защитить. Более того, он очень хотел ее защитить и сберечь, эту девушку. На вид она казалась сделанной из снега и льда. А внутри полыхало жаркое пламя, у которого Рой только-только начал отогреваться.

Он поднялся на рассвете, позвонил в колокольчик, вызывая к себе дежурного. Потребовал в кабинет кофе и долго цедил обжигающе-горячий напиток, густой и горький. За широким окном медленно занимался день, небо приобретало нежно-сиреневый, с розовинкой, оттенок.

Как там она, его девочка? Хорошо ли спала? Вспоминала ли хоть немного о своем непутевом муженьке, который, вместо того чтобы предаваться постельным утехам с красавицей-женой, позорно ретировался и занялся расследованием? А как она на него посмотрела тогда, перед тем, как он ушел из дома… Испуганно и виновато. Не надумала бы глупостей.

«Ничего, – думал Рой, глядя в нежную глубину утреннего неба, – все у нас будет хорошо. Обязательно».

Он поставил пустую чашку на стол, затем отправился в уборную и долго плескал в лицо холодной водой из умывальника. Небольшое зеркало на стене явило ему помятую, давно не бритую и совершенно бандитскую физиономию. Вспомнил снова Бьянку и усмехнулся. Нет, не боится она бороды, да и не в бороде было дело, оказывается. Просто девочку напугали, вот она и боялась. Очень.

Затем, кое-как приведя себя в порядок, Рой вернулся в кабинет, извлек из шкафа свежую рубашку и переоделся. А потом подхватил сюртук и направился вон из ведомства. Прямиком в королевский дворец.

Раннее утро бодрило, город полнился голосами, скрипом колес, скрежетом механизмов. Ощутив аромат сдобы, Рой не удержался, свернул в булочную, а оттуда вышел с парой великолепных румяных ватрушек, еще горячих, пахнущих ванилью и сладостью. Их он съел по дороге во дворец и даже ощутил себя бодрым и отдохнувшим.

Он назвал пароль охране, поинтересовался, где в данный момент находится королевская чета. Оказалось, что в парке, с утра пораньше. Рою громким шепотом сообщили, что это все прихоть королевы, гулять ни свет ни заря. А его величество на шаг от нее не отходит, либо настолько потерял голову, либо приворожила.

– Королева Льер настолько красива и умна, что ей совершенно не нужно применять магию, чтобы король ее любил, – строго заметил Рой и поторопился в парк.

Если Всеблагий и располагал местом, куда после смерти помещал всех праведников, то место это должно было быть похожим на дворцовый парк.

Он был разбит на несколько концентрических кругов, пересеченных аллеями. Все аллеи сходились в центре, где сверкал позолотой огромный фонтан. По традиции там сплелись в смертельных объятиях грифон и единорог, вокруг них вились десятки золотых птиц, из клювов которых плескалась чистая вода. Под кронами деревьев вокруг фонтана были расставлены скамьи с коваными основаниями и деревянными сиденьями. Широкие аллеи разбегались во все стороны, подобно спицам колеса.

Рой остановился, прислушался. Сквозь шепот фонтана доносились трепещущие голоса, и он пошел на звук. Нырнул под пышные кроны дубов, с облегчением выдохнул: королевская чета, взявшись за руки, неторопливо брела в полусотне шагов впереди. И с ними же, на некотором расстоянии, вышагивали вооруженные гвардейцы. Рой ускорил шаг, через несколько минут его заметили. Охрана ощерилась ружьями, но Шедар махнул рукой, и гвардейцы тут же сделали вид, что Роя для них не существует.

– А, лорд Сандор. – Король улыбнулся, не отпуская руки своей жены. – Что вас привело к нам в такую рань?

Рой быстро оглядел своего короля и пришел к выводу, что Шедар и посвежел, и похорошел. Как будто расцвел за то время, пока они не виделись. На щеках играл легкий румянец, взгляд – ясный, но при этом цепкий, пронизывающий.

А вот королеве как будто нездоровилось. Она казалась бледной, под глазами тени, лицо похудело и стало резким, колючим.

– Я… – Он растерялся на миг, но быстро взял себя в руки. – Простите меня, ваши величества. Простите, что беспокою в столь ранний час, но мне необходим совет королевы.

Шедар поднес руку Льер к губам и, глядя на Роя, коснулся тонких пальцев губами.

– Что ж, вы можете присоединиться к нашей прогулке. Мы теперь гуляем здесь каждое утро, потому что ее величество неважно себя чувствует.

– Надеюсь, ничего серьезного? – учтиво поинтересовался Рой.

Льер вскинула на него колдовские свои глазищи, бирюзовые и холодные, словно морская гладь в зимнем солнце.

– Ничего, – ответила тихо, – само пройдет через семь месяцев.

– Простите, – Рой стушевался. С одной стороны, все происходящее было вполне естественно, но он отчаянно стеснялся, когда речь заходила о таких вот чисто женских недомоганиях.

– Свежий воздух перебивает тошноту, – сдержанно пояснил Шедар, – а я ведь не могу позволить ей гулять одной. К тому же мне приятно просто быть рядом.

Он посмотрел на свою жену. А Рой почувствовал себя идиотом. Потому что во взгляде Шедара плескалось безбрежное море чистой любви и потому что это было правильно, так смотреть на свою жену. Вернее, только так и надо было.

А он, Рой Сандор, от своей сбежал, как только узнал, что она никогда не знала мужчин. Ну не дурак ли?

Рой прочистил горло и выразительно взглянул на Льер.

– Я ознакомился с книгой, что вы мне дали.

– Дорогой, ты помнишь, о какой книге идет речь? – спросила Льер.

– Да, разумеется. – Шедар помолчал. – Это то самое пособие мясника, которое ты мне показывала?

Она кивнула и медленно пошла вперед. Мужчины потянулись следом.

– Шокирует, не правда ли? – кажется, вопрос относился к Рою.

Он пожал плечами.

– Меня сложно шокировать, ваше величество. Но, должен признать, взгляды вашего учителя меня смутили.

– Они и меня смущали, – призналась Льер. Легкий ветер играл в ее волосах, вольно распущенных по плечам, и, даже бледная и похудевшая, Льер по-прежнему оставалась загадочной и манящей.

– Разделение жизней, – сказал Рой, – я нашел это описание. Вы ведь ради него и давали мне книгу?

Она усмехнулась.

– Мне хотелось всего лишь убедиться, что я понимаю происходящее так же, как и вы, лорд Сандор.

– Что это за артефакт? Вы знаете?

Льер остановилась, оперлась о локоть Шедара, прислонилась щекой к его плечу.

– Когда женщина долго не может разродиться, бывает так, что жизнь младенца под угрозой. Но если применить артефакт «связывания жизней», то другой, здоровый ребенок поделится с умирающим жизненной силой.

Она задумчиво умолкла.

– И? – не выдержал Рой.

– И ничего хорошего в итоге из этого не получится, если их вовремя не разделить, – сказала Льер, пристально глядя ему в глаза, – они оба заболеют и умрут. Вот для этого и изготавливают то самое «разделение жизней».

– Льер хочет сказать, что нужно искать того, кто едва не умер при рождении, – мягко произнес Шедар, поглаживая руку Льер. – Если найдешь эту семью, думаю, найдешь и убийцу.

– Оба заболеют, м?

– Оба, – Льер кивнула, – мне кажется, это должно несколько сузить круг подозреваемых. И если неизвестный нам артефактор уже вовсю пытается изготовить требуемый артефакт, значит, оба ребенка уже больны, и весьма серьезно.

Рой вздохнул. Разочарование вперемешку с раздражением. Тошнотворное чувство с гнилостным душком помойки.

– Иными словами, мне нужно перебрать весь город и выяснить, у кого болеют дети?

– Книга дорогая, – улыбнулась Льер, – ее не мог приобрести бедняк. Так что вам, лорд Сандор, следует прощупать королевский двор. Или торговцев побогаче.

Рой устало потер глаза. Все-то он ходит вокруг да около. И, хоть лбом в стену бейся, ничего нового, что б указало хотя бы на убийцу, не говоря уже о тех, кто порочит имя королевы.

– Это только выглядит ужасно, – прошелестела королева. – Приходите с супругой на королевский бал. Там будет довольно народу, чтобы посмотреть на всех, а заодно и посплетничать.

– Спасибо, ваше величество, – Рой поклонился, – мы обязательно будем.

– Уделите мне несколько минут на балу, – сказала женщина, – я проверю, как там артефакт, который у вас под кожей. Возможно, его можно скорректировать, и он сам растворится.

– Благодарю, ваше величество. Что ж, не буду вам мешать.

– Не торопись, – Шедар усмехнулся, – прогуляйся с нами. Мне и Льер приятно, что старые друзья нас не забывают.

– Странно слышать подобное от короля…

– Но это так, Рой. И для меня важно, чтобы ты видел во мне не только короля Рехши, а в моей жене – королеву. В конце концов, никому из королевского двора я не доверяю так, как тебе.

Рой почувствовал, что краснеет. Впрочем, похвала всегда приятна.

– Рад служить вам, ваше величество.

И они пошли дальше, обсуждая всякие милые мелочи. Льер рассказывала о том, в какой цвет желает покрасить детскую, и о том, какие милые штанишки связала из шерстяных ниток. Шедар молча слушал и бросал на супругу такие взгляды, что у Роя начинали гореть уши. Льер в ответ только поглаживала мужа по предплечью и задумчиво улыбалась. А над головой шептались деревья, старые, в два обхвата, дубы, и чирикали птицы. Солнце поднялось высоко, тени под ногами стали темными, мешались с пляшущими тенями ветвей.

«Ларно – просто идиот, – подумал Рой, – если всерьез решил, что их можно разлучить, а потом подсунуть королю свою коровищу в рюшах».

И внезапно загрустил. Словно прыгнул с разбегу в беспросветную холодную муть. У Шедара и Льер – у них была любовь. Чистая, настоящая. А у него? За все прожитые годы? Была, конечно, Шарлин, и Рой знал, что она его боготворила. Но также знал, что Шарлин боготворила всех своих клиентов, кто был щедр и ласков.

И Рою отчаянно захотелось, чтобы и ему когда-нибудь так же повезло, как этим двоим, таким разным – и одновременно таким близким.

Потом он вдруг вспомнил, что хотел попросить Льер об одном очень важном одолжении.

Это касалось расследования.

Льер внимательно выслушала, задумчиво рисуя носком туфельки линии на дорожке, затем прищурилась насмешливо.

– Ну у вас и запросы, лорд Сандор. Впрочем, если подумать, то в этом нет ничего невыполнимого. Скажем так, три дня работы. Но для этого вы должны передать мне вещь, которая вам дорога. Дорога настолько, что вы бы пожертвовали всем своим богатством, лишь бы ее сохранить.

– Хорошо, – сказал Рой, а сам подумал про свою фарфоровую бабочку.

Изготовить из нее на артефакт… было откровенно жаль, все-таки единственная память о матери, но… Разве безопасность Бьянки того не стоит?

* * *

Домой он явился к обеду. Двери открыл Арвин, невозмутимо склонил седую голову:

– Милорд.

– И тебе доброго дня, – Рой улыбнулся, минуя старика и проходя в холл, – как у вас здесь дела?

– Все хорошо, милорд. – В уголках тонкогубого рта дворецкого притаилась усмешка. – К вашей, хм, супруге приходил папенька. Они беседовали в гостиной, пили чай.

– Дора подавала чай?

Рой невольно напрягся. То, что Роланд Эверси явился в его дом, – уже само по себе плохо. Что он там наговорил Бьянке? А она? Что она рассказала отцу об их отношениях?

– Дора, да, – Арвин чинно кивнул, – я тщательно за всем проследил, милорд. Дора только единожды выходила из гостиной, собственно, ее послали на кухню за бисквитами и тарелкой салата, заправленного кислым молоком.

«Значит, папаша лопал мои бисквиты, а Бьянка, как обычно, траву».

Эта мысль неожиданно разозлила. И Рой подумал, что если бы застал их, то затолкал бы салат Роланду в пасть. Чтоб знал, каково это – всю сознательную жизнь питаться как коза. А Бьянке бы пошел и купил самых лучших пирожных… Но, собственно, а где же она?

Он прошел в холл, окинул быстрым взглядом лестницу и невольно затаил дыхание, когда на самом верху увидел девушку. Сердце замерло в груди, а потом пустилось вскачь. В розовых лучах заходящего солнца она казалась прекрасной изящной статуэткой. Простое домашнее платье, светлое, с невесомыми оборками, делало Бьянку похожей на мифическую фею. Зимнюю фею, несущую свежесть, морозец, ясное синее небо, искрящийся снег… Бьянка принялась торопливо спускаться, придерживая рукой пышный подол, и чем ближе она была, тем быстрее росло, вспухало черным комом в душе ощущение, что за его отсутствие в жизни Бьянки произошло что-то нехорошее.

Ах да. Приходил папенька. Что он ей там наговорил?

– Бьянка, – позвал он осторожно, всматриваясь в кукольное личико.

Она точно плакала. Веки покраснели и припухли. И острый кончик маленького милого носика тоже порозовел. Сию минуту захотелось схватить ее в охапку, прижать к себе крепко, так, чтобы отодвинуться не могла, и целовать, собирать губами ее слезы, чувствовать гладкую, пахнущую ванилью и снегом кожу…

– Милорд, – прошептала она, мазнула взглядом по лицу и снова опустила голову.

– Что случилось? – спросил Рой.

А сам подумал: ой идиот. Ты два дня отсутствовал. А этого более чем достаточно, чтобы Бьянка ощутила себя брошенной, ненужной и обиженной.

– Вас долго не было, – сдержанно сказала она, как будто в подтверждение его догадки.

– И вы сердитесь.

– Мне передавали от вас цветы, спасибо.

Бьянка помолчала и шмыгнула носом. А потом глянула на него так пронзительно, что Рою захотелось от стыда провалиться сквозь землю.

– Папенька приходил, – едва слышно выдохнула девушка, – передал мне вот это… сказал, что надо добавить вам в чай.

Он с недоумением уставился на темно-коричневый пузырек на узкой ладони жены.

Потом медленно перевел взгляд на ее лицо. Все еще не верилось. Чтобы вот так, нахально, предложить жене подлить какую-то гадость в питье мужу. В том, что это гадость, Рой не сомневался.

А с губ сорвались слова, которых, возможно, и говорить не следовало:

– И что ж вы, решили папеньку не послушаться?

Бьянка вздрогнула, как от пощечины. Медленно, словно каждое движение давалось ей с трудом, она взяла Роя за руку и вложила ему в ладонь флакон.

– Я надеялась, что вы думаете обо мне лучше, лорд Сандор. Что ж, не смею больше…

И, всхлипнув, вцепившись зубами в кулачок, метнулась прочь. Вверх по лестнице.

Рой посмотрел ей вслед, затем перевел взгляд на флакон. Вздохнул. Он, Претемный побери, снова повел себя как дурак.