ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
Мы бесшумно взмывали вверх. От остроты ощущений дух захватывало до легких покалываний в районе солнечного сплетения. Вцепившись в поручень, опоясывавший по периметру кабину лифта, я с широко распахнутыми глазами взирала на раскинувшуюся за пределами стеклянных стен ночную красоту неспящего города. Это так завораживающе, — прижаться ладонью к холодной прозрачной поверхности стен подъемника, что по задумке архитектора не был спрятан в бетонную шахту лифта, а полз по стене самого здания.
От переполнявших меня эмоций голова шла кругом. Замкнутое пространство, чувственный аромат, сводящий меня с ума до влажной похоти, скручивавшейся тугим узлом где-то внизу живота. Черт! Лифт мой личный фетиш!
Павел стоял за моей спиной, положив свои крепкие ладони на металлический рейлинг. Жар его тела окутывал меня, а тихое дыхание овевало макушку, разгоняя по телу волны томления. Мы отражались в полутьме, затягивавшей нас в плен откровенных желаний.
— Красота! — слегка охрипшим голосом проговорила я, нарушив молчание.
— Да. — Легким поцелуем в макушку он вызвал новую волну мурашек.
— Так что меня ожидает? — вновь попыталась разузнать я, всматриваясь в наше отражение.
Но ответом мне была лишь загадочная улыбка.
— Прости, милая, но мне надо завязать тебе глаза, — прошептал он спустя мгновение, и шелк накрыл мои глаза. — Сюрприз должен быть сюрпризом до конца.
Кромешная темнота, моментально обострила остальные чувства. Дыхание сбилось, отчего сердце замерло, а потом пустилось в галоп.
Кабина замерла. Звякнул колокольчик. Мы прибыли на место?
— Давай я тебе помогу.
Павел одной рукой обнял меня за талию, а второй взял мою ладонь и, скрестив наши пальцы в замок, прикоснулся губами к тыльной стороне кисти, обдав кожу жаром дыхания.
— Пойдем. — Это предложение выбило почву у меня из-под ног, и я пошатнулась. — Аккуратно, милая.
Не в силах произнести ни слова я, как кукла, шла, ведомая своим кукловодом.
— Тут ступеньки, — прозвучало его заботливое предупреждение.
Несмело, как малыш, делающий первые в своей жизни шаги, я поднималась по лестнице. Один пролет, и мы замираем на миг. Металлический лязг открывающейся двери, и меня накрывает невесомым потоком ночной прохлады майского воздуха, пропитанного ароматами цветущей сакуры.
— Готова? — поинтересовался Павел, не выпуская меня из кольца своих крепких рук.
— Да! — выдохнула я в нетерпении.
Повязка исчезла, и я окунулась в бархат весенней звездной ночи. Темный небосвод, усеянный бриллиантовой россыпью звезд, будто куполом накрывал террасу. По периметру в больших кадках росли деревца японской сакуры. Высокие перила оплетали гирлянды-лампочки, даря окружающему пространству ненавязчивый теплый свет. Плетеный ротанговый стол и пара таких же кресел гармонично вписывались в окружающее меня великолепие.
— Пойдем! — Ладонь Павла коснулась моей спины между лопаток.
Опьяненная необычностью происходящего, я шла за ним как в тумане.
— Присаживайся, — предложил он мне, махнув рукой в сторону, расстеленного на полу террасы клетчатого пледа.
— Пикник! — улыбнулась я, опускаясь на край покрывала. — На крыше, — продолжила мечтательно, упиваясь прелестью нестандартного свидания.
— Ну… — несколько неуверенно пожал плечами Павел. — Я решил, что ресторан — как-то банально, я ехать вечером за город долго и непродуктивно.
Я лишь улыбнулась, мысленно говоря, что он не ошибся в выборе места. Уловив мое одобрение, Павел будто сбросил лёгкое напряжение и присел рядом.
— Что ты будешь? — спросил он, потянувшись к, стоявшей неподалеку корзине с припасами.
— А что ты предложишь? — Двойной смысл сказанного затуманил его взгляд.
Я сглотнула ком предвкушения, не в силах оторвать взгляд от искрящихся переливов невысказанного желания, плескавшегося в его зеленых омутах. Раздавшийся где-то слева от нас взрыв фейерверка прогнал томный морок. Я вздрогнула и перевела взгляд на яркие всполохи цветных огоньков, украшавших небо праздничными вспышками.
Павел достал и аккуратно выставил на плед обтянутые пищевой пленкой тарелочки с нарезкой. Здесь было много всего вкусного — от мясных деликатесов, тающих во рту, до сочных фруктов, взрывающихся на языке сладкими брызгами.
Мы пили безалкогольное вино, вели непринужденную беседу и наслаждались необычностью вечера.
Павел был хорошим собеседником — это я поняла еще в субботу во время прогулки на воздушном шаре. Да и раньше он не вызывал тоску при наших недолгих встречах вне стен офиса.
Он рассказывал забавные истории из жизни своей пятилетней племянницы. Оказалось, что Павел мировой дядя, любящий трех своих племянниц, балующий их и готовый порвать любого, даже родных родителей этих принцесс, за слезы в детских глазках. Это вызывало умиление.
— Ты сочиняешь! — смеясь над очередным приключением смелой и бесшабашной Анечки, укорила его я, вытирая выступившие на глаза слезы.
— Вот те крест! — божился он, глядя на меня честными глазами.
Мир на миг застыл, ночной воздух стал таким густым, что стало трудно дышать. Горячие губы накрыли мои, и поначалу робкий поцелуй-разведчик, не встретив явного сопротивления, усилил атаку. Ладони Павла обхватили мое лицо, жадные губы впивались в мои, язык вторгался в мой влажный рот, ласкал, пленил, дыхание становилось прерывистым…
Я подчинилась, приняла игру, но что-то подспудно давило на меня. Мешало принять его окончательно: не то, не так, ни те ощущения…
Я закрыла глаза, воскресив в памяти жаркую ночь с незнакомцем, и застонала, ощутив укол разочарования. Чувства моментально схлынули, покрыв изморозью надежду на то, что моим ночным незнакомцем мог быть Павел (или это все из-за тайных мечтаний о Давиде, что я никак не могу вытравить из своей головы?).
— Что-то не так? — Прервав наш поцелуй, Павел посмотрел на меня.
— Прости, — только и смогла ответить я.
— Ничего. Это я поспешил. Извини. Домой?
— Да, пожалуйста. — Чувствуя себя очень неловко, я перехватила его взгляд, успев заметить мелькнувшее в нем разочарование. — Я пока не готова, — попыталась загладить своё поведение.
— Я подожду, — кивнул Павел и стал поспешно складывать в корзину остатки ужина.
Обратная дорога прошла в молчании, нарушаемом шелестом колес по автостраде, шумом ночного города, врывавшегося в приоткрытое окно, и тихой инструментальной мелодией, льющейся из радиоприемника. Легкий поцелуй на прощание и мое «прости» вызвали улыбку на задумчивом лице Павла.
— Все нормально, правда, — успокаивал он меня. — У нас ведь есть еще время…
Я кивнула и вошла в подъезд. На автопилоте поднялась в квартиру, где все уже крепко спали. Тронула за плечо бабу Нину, дремавшую в кресле под шёпот телевизора. Проводила ее до двери, искренне благодаря за помощь.
— Ну что ты, Сонечка, мне же не сложно! — шаркая тапками, возражала она в ответ на мои извинения. — Я же понимаю: дело молодое. Так что ты не стесняйся, зови. Мне же всегда за радость с Юленькой посидеть.
— Спасибо, баб Нин! — в сотый раз поблагодарила ее. — И спокойной ночи.
— И тебе, деточка, и тебе…
Приняла душ, смыв с себя аромат вечера. Проверила Юльку, поправив на ней одеяло, и, выключив телевизор, ушла спать. Кровать заключила меня в свои мягкие объятия, сонный диск луны серебряными дорожками скользил по полумраку комнаты, гипнотизируя и уводя меня, точно нить Ариадны, в царство Морфея и погружая в крепкий сон без сновидений и горестных размышлений.
А утро началось со звонка от Давида. Еще не пропищал настырный будильник, а мой начальник и частый гость моих мыслей и сновидений уже бодрым голосом изъявлял желание видеть меня на рабочем месте.
— Давид Станиславович, — хриплым ото сна голосом возмутилась я, — имейте совесть, я еще даже глаза не открыла!
— Тебе помочь с этим? — От интимности, с которой прозвучала эта фраза, меня бросило в жар, а пижамные шортики моментально намокли.
Я поерзала на постели в попытке угомонить разбушевавшиеся гормоны, так чутко реагировавшие на этого недосягаемого мужчину.
— Нет, спасибо! Я сама!
— Жаль, — искренне посетовал он. — Я бы мог.
О, да! И мне это очень, вот очень-очень этого хотелось! Только надолго ли тебя хватит? Через сколько времени ты, пресытившись мной, пойдешь искать другую — моложе, красивее, сексуальнее?
— Я буду через полчаса, — прокашлявшись и прогнав дурные мысли, пообещала я, желая скорее прекратить наш утренний диалог.
— Я, вообще-то под твоей дверью.
Сон окончательно покинул меня.