ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Я стояла на собственной кухне, взъерошенная после сна, все еще не придя в себя от звонка босса и от того, что вот сейчас он восседал на табурете около стола, внимательно рассматривая меня — весь такой холеный и довольный жизнью, будто за окном не раннее утро, когда многие еще спят или только-только пробуждаются от трели настырного будильника.

— Тебе чай или кофе? — Я повернулась к нему спиной, доставая чашки.

— Кофе, если можно. Не успел перед дорогой выпить.

— Так не надо было за мной заезжать. Такой крюк делать. Я сама быстрее добралась бы.

— Да мне по пути было, — непринуждённо сообщил он.

Я замерла, сжав емкость с кофейными зернами. По пути?! Как — по пути?! Он живет в противоположной стороне. Ах, ну да! Наверняка ночевал у одной из своих кукол, а те ни то, что кофе приготовить не в состоянии, они и воды-то из-под крана сами не нальют.

Горький вздох сорвался с моих губ, и я чуть громче стукнула банкой, ставя ее на столешницу рядом с кофеваркой. Вдох — выдох… Сжала дрожащие пальцы, вцепившись в край кухонной тумбы.

Когда я уже привыкну к тому, что это норма для него? Что так всегда и будет? Когда научусь не реагировать так остро лишь на одно его присутствие в радиусе видимости?

НИКОГДА! Я НИКОГДА к этому не привыкну, даже если уволюсь и не буду сталкиваться с ним месяцами! Я буду знать, что где-то он ублажает очередную красотку, водит ее на свидания, дарит безделушки, обнимает, целует, трахает…

Вдох — выдох… Успокойся, глупое сердечко!

— О, Давид! С добрым утром! — Звонкий Юлькин голосок колокольчиком ворвался в серость моего утра.

— Привет, мартышка! — радостно поприветствовал он ее. — Как дела? Как учеба? Мальчишки не пристают?

— Все хорошо, — небрежно бросила она, проходя к своему месту за столом. — Ну их, этих мальчишек! — махнула она рукой, брезгливо сморщив носик.

— Юль, — обратилась я к дочери, засыпая зерна в кофемолку, — сегодня без каши. Я не успела ее сварить. Яичницу будешь?

Даже не оборачиваясь, я уже знала ее ответ: она лучше голодной пойдет, но яйца ни в каком виде есть не будет. Я вздохнула и нажала кнопку на аппарате. Треск разбивающихся зерен, терпкий аромат молотого кофе заполнили пространство мелодией пробуждения.

— А что с кашей? — удивил меня вопрос от Давида. — Давай я приготовлю, пока ты будешь собираться.

Я запустило кофеварку и обернулась, с размаху уткнувшись в стальную грудь, мерно вздымавшуюся под туго натянутым тончайшим хлопком белой рубашки. Пиджак он снял, и тот небрежно висел на спинке стула. Закатанные рукава открывали поджарые предплечья с выпуклыми венками, по которым так и хотелось медленно пройтись подушечками пальцев.

Он стоял так близко, что мне казалось, я слышала биение его сердца, видела пульсирующую венку на шее, стоило только поднять голову. Я вдыхала его аромат — будоражащий, завораживающе-опьяняющий — и теряла рассудок. Воображение моментально нарисовало шикарные сексуальные картинки: Давид на моей кухне, а из одежды на нем только передник — маленький, беленький и ничего не скрывающий…

Дыхание сбилось, а сердце трепыхалось пойманной птахой. Я подняла глаза и окончательно потерялась в сером сумраке его глаз. Дрожь возбуждения прошлась по телу, сконцентрировавшись внизу живота влажным желанием.

— А ты какую умеешь варить? — Юлин вопрос ушатом ледяной воды окатил меня.

Я вздрогнула, тряхнула головой, разгоняя морок вожделения, и отступила в сторону. Открыла ящик с кастрюлями и, достав самую маленькую, сунула ее в руки Давида.

— Юля покажет, где что, а я в душ, и собираться, — сказала я и быстрыми шагами ретировалась с поля.

Когда я вышла из ванной комнаты, укутанная в большой банный халат, на столе дымились тарелки с кашей для Юли и омлетом для нас. Кофе был разлит по чашкам, и две пары глаз выжидающе смотрели на меня.

— Мам! — окликнула меня дочь. — Чего ты там застыла? Иди уже завтракать, а то остынет, и невкусно будет, а на омлете сырная корочка ее горячей надо есть, — отчитывала она меня.

— Да, Сонь, садись.

Давид придвинул ко мне стул. Я присела, выпрямив спину и замерев, как суслик, когда мужская фигура притягательной глыбой на миг задержалась за моей спиной. Мурашки табуном промчались по позвоночнику, собравшись на макушке в ожидании невесомого поцелуя. Но нет… Он лишь подвинул стул чуть ближе к столу и отошел. Опустился на свое место и взялся за вилку.

— Приятного аппетита, девочки! — пожелал с такой сахарной улыбкой, что кофе мне точно подслащивать не надо.

Мы с Юлей в унисон поблагодарили его и пожелали того же.

Дочь с аппетитом уминала за обе щеки молочную кашу, что-то рассказывала Давиду, задорно щебеча, тот отвечал ей с полной заинтересованностью. Их беззаботный треп так гулко резонировал с моим состоянием, что хотелось выть, сетуя на несправедливость судьбы.

У них полное взаимопонимание на гране родственных связей, будто и не Кирилл вовсе ее отец. Так было всегда, с первого дня ее рождения, почти с первого вздоха, потому что именно Давид ждал под дверью родильного отделения, где я корчилась в потугах, рожая Юльку. Именно ему первому дали ее подержать, когда разрешили войти в мою палату.

Странно, да? Ну, вот так вот решила судьба, отправив Кирилла в длительную командировку на другой конец нашей необъятной родины за неделю до знаменательной даты. Уезжая, он взял с друга честное слово, что тот не бросит меня в критической ситуации. Давид и не бросил. Даже из роддома забирали нас Давид и моя мама. Последняя скрежетала зубами и постоянно поправляла медсестер, ошибочно считавших его отцом ребенка. А я жмурилась и прогоняла прочь порочные мысли.

— И где ты решила отмечать свой день рождения? — услышала я вопрос Давида, вынырнув из воспоминаний.

— Не знаю, — пожала плечами Юлька. — Мы с мамой еще не думали.

— М-м-м-м… — многозначительно промычал мужчина, а я заинтересованно глянула на него.

— Вкусно? — спросил он у меня, кивнув на мою тарелку и увиливая от моего вопросительного взгляда.

— Да! — ответила я с набитым ртом.

Омлет таял во рту, но я глотала его через силу. Аппетит ушел гулять вместе со спокойным и размеренным утром. Нервы, нервы… Надо бы выпить пустырника, что ли? И побольше, и в настойке. Лишь бы не спиться такими темпами.

— Так, девочки, — вставая из-за стола, произнес Давид, когда я допивала свой кофе, — вы идите собираться, а я уберу со стола.

Я поперхнулась и закашлялась, слезы выступили на глазах, грозя размазать идеальный макияж. Это что за день-то такой сегодня?!

— Ты решил подработать домработницей? — съязвила я.

— А ты готова мне за это заплатить? — не остался он в долгу.

— Назови цену.

Он помедлил, дождался ухода Юльки и, наклонившись близко-близко, выдохнул мне в ухо:

— Натурой…

Меня обдало жаром. Томление тугой пружиной скрутилось внизу живота, а сердце отбивало нечеткий ритм, пульсируя по венам потоком сладкого предвкушения. Я облизала пересохшие губы и подняла на него затуманенный взгляд, успев поймать в его глазах искорки желания. Но в тот же миг все растворилось, будто ластиком прошлись по карандашному наброску.

Давид выпрямился и как ни в чем не бывало продолжил собирать тарелки со стола.

Я поспешно удалилась в свою комнату, ругая себя за очередные несбыточные фантазии. Быстро оделась и, подхватив сумочку, вышла в прихожую.

— Ни проще ли было мне ехать на своей машине? — недоумевала я, когда мы высадили Юльку возле школы и вырулили на основную трассу, направляясь в сторону офиса.

— Нет! — отрезал Давид, уверенно держа руль крепкими, по-мужски красивыми ладонями. — Мы не едем в офис.

— А куда мы едем?

— Отец решил, что пора нам вводить кейтеринг.

— Так вообще-то давно пора было.

— Я-то знаю, но его же трудно сдвинуть в сторону новых веяний. И пока он согласился, надо срочно раскручивать эту тему. Поэтому мы с тобой едем сейчас в кадровое агентство.

И несколько часов прошло в пролистывании анкет, в собеседованиях с кандидатами, отобранными ранее силами самого агентства.

— Может, заедем перекусить? — спросил Давид, когда мы, покончив на сегодня с кастингом, медленно двигались в потоке машин по перегруженной трассе.

— Нет, спасибо, я не голодна, — отказалась я от приглашения.

Еще хоть полчаса рядом с ним, и моя нервная система даст сбой. Тяжело сидеть с ним рядом и делать вид, что он для меня лишь коллега, босс. Друг семьи… Не более.

— У меня еще пара пунктов в отчет не внесена, а я хотела до обеда его сделать. Да и документы в архив надо сдать.

— Я понял, — оборвал он мои объяснения. — Едем в офис.

Остановив машину около центрального входа в здание бизнес-центра, Давид отдал мне папку с анкетами кандидатов. Сообщил, что у него еще дела вне стен офиса, и, дождавшись, когда я покину машину, рванулся с места, будто черти за ним гнались.

— Лен! — окликнула я пробегавшую мимо сотрудницу канцелярского отдела. — А что у нас сегодня с архивом?

Я стояла возле закрытой, почти бронированной двери архива, нагруженная папками. Обед уже полчаса как закончился. Я больше двух часов пахала, не поднимая головы, и, доделав многострадальный отчет, решила отнести документы, чтобы не захламлять кабинет.

— Ой! — всплеснула руками девушка. — Так Марья Ивановна сегодня выходная.

Желание тащить непосильную ношу в обратном направлении у меня отсутствовало полностью. И оставлять их здесь тоже не вариант. А взглянула на Лену глазами кота из известного мультика, давя на жалость, точно зная, что она имеет доступ в святая святых.

— Ладно, — смилостивилась она, — открою, но ты, будь добра, раскидай документы по полкам.

— Не вопрос! — радостно пообещала я.

Недолгая манипуляция с кодовым замком и, тихо щелкнув, дверь отварилась.

— Соберешься выходить — нажми вот эту кнопку, — проинструктировала меня Лена.

— Хорошо, — кивнула я и переступила через порог.

Прошлась по помещению, сгрузила папки на стол и, взяв парочку, пошла искать полку с нужным годом и кодом. Расставив, таким образом, почти все документы, вернулась за последними.

Свет мигнул и погас, погрузив меня в кромешную тьму. Я не страдаю клаустрофобией, но приятного мало, а если учесть, что замок электронный и при отключении света он блокируется, то я попала!

Шлепнула в досаде ладонью по столешнице и вскрикнула в испуге, почувствовав на талии горящие ладони. Адреналин ударил в голову, парализуя меня.

— Тише, детка! — донесся до сознания знакомый шепот, и все тот же аромат окутал меня.