ГЛАВА 28
ГЛАВА 28
Я вышел из кабинета и тут же наткнулся взглядом на Софи, стоявшую в растерянности около массивной двери в архив. Нагруженная кипой папок, она казалась такой хрупкой. А в памяти моментально всплыла наша субботняя ночь, ее податливое тело подо мной, в моих руках… Ее сладкий отклик на грани сопротивления и неминуемая капитуляция. Все это заводило, будоражило и разрушало мои внутренние табу. Окутанный мороком наваждения, я сделал шаг в ее сторону, но она шагнула в открывшийся проем и исчезла за металлической дверью. Электронный замок пиликнул, пряча от меня мою сладкую конфетку.
Закрыв глаза, я потряс головой, разгоняя туман желания, решительно развернулся и скрылся в своем кабинете. Черт! Она сводит меня с ума, я даже забыл, зачем выходил…
Все! Работать! Загрузить мозги по полной, чтобы не было ни единого свободного пространства в напряженно работающих извилинах. Чтобы все мысли о желанной женщине на время терялись в информационном потоке.
«Работа, работа и еще раз работа» — мысленно говорил я себе, бесцельно щелкая клавишей мыши, но, увы, не помогало. Мне казалось, ее весенний аромат просто проник мне под кожу, заполнив собой каждую клеточку. Я ощущал его везде, он дурманил голову и не давал настроиться на решение задач, поставленных высшим руководством.
В моих мыслях была только она!
Я по нескольку раз перечитывал лежащие передо мною документы, не улавливая и сотой части того, что там написано.
— Черт! — выругался я, бросив очередную папку на стол, и провел ладонями по лицу, пытаясь стереть наваждение.
В бессильной злобе стукнул кулаком по столу и, поднявшись из кресла, поспешно покинул рабочее место.
Меня тянуло к ней, как магнитом. Просто увидеть, просто услышать ее тихое «Привет!» в ответ на мое, просто втянуть носом ее тонкий аромат, будто мне мало того, что он и так всегда со мной.
Мало! Мне ее всегда мало! Но и заполучить ее в полное свое распоряжение не так уж просто. Она боится серьезных отношений. Боится вновь разочароваться? Неужели брак так подпортил ее веру в настоящие, долгие и счастливые отношения?
Я затеял все это лишь с одной целью: раскрепостить ее, приучить к себе, пусть и таким необычным образом. Но видеть каждый раз страх и неуверенность в ее глазах, стоит только проявить чуть больше интереса к ней, я не желаю. Это рвет мне душу цепкими когтями злости на того, кто подорвал ее искреннюю любовь, кто принял от нее все, не дав взамен и половины.
— София Сергеевна в архиве, — вклинился в мои размышления голос проходившей мимо меня сотрудницы.
— Спасибо, — машинально ответил я и с удивлением заметил, что стою около ее кабинета — даже руку уже занес, чтобы нажать на ручку и войти.
Девушка кивнула и, одарив меня немного игривой улыбкой, скрылась в соседнем кабинете. Я бесцельно оглянулся по сторонам и пошел в архив, тяжелая металлическая дверь которого была заперта, скрывая от меня Софию.
Черт! Просить кого-то, чтобы открыли, или рискнуть вспомнить самому? Как-то раз добродушная Марья Ивановна по большому секрету нашептала мне его, загадочно подмигивая. Сосчитав до десяти и мысленно перекрестившись, я прошелся пальцами по гладкой поверхности сенсорного экрана. Кликнул по цифрам, набирая всплывший в памяти код, и глубоко выдохнул, когда махина бесшумно отворилась.
Сделав шаг, я замер на мгновение, впившись взглядом в стройную фигурку Софии. Она стояла спиной ко мне, чуть наклонившись над столом. Ее аппетитная попка, соблазнительно обтянутая тканью черной юбки-«карандаш», манила своими формами.
Дрожь желания молнией пронзила меня, а моментально потухший свет и звук заблокировавшейся двери и подтолкнули к безрассудному поступку. Я шагнул и заключил мою девочку в жаркие объятия. Припечатал ее тонкий стан к своей мощной груди, вздымающейся от прерывистого дыхания.
Она испуганно ойкнула, но, услышав мой сдавленный шепот, расслабилась. Я втягивал носом ее дурманящий аромат и пьянел, как первобытный зверь, добившийся желаемой самки.
Я ласкал ее податливое тело, ее скромные попытки сопротивления лишь сильнее распаляли страстное желание погрузиться в нее на всю длину, чувствовать своим каменным стояком томительные сокращения бархатных стеночек ее нежной плоти.
Я скользил руками по точеным изгибам, мял упругую грудь, наслаждаясь отзывчивостью чувственных сосков, упирающихся тугими вишенками в мои ладони. София постанывала в моих объятиях, нагоняя жара в кровь. Кровь прилила к члену, он рвался наружу их тесных брюк с удвоенной силой, а я упивался ее удовольствие, погружал пальцы во влажный шелк ее лона, обводил возбужденно подрагивающий клитор, доводя малышку до исступления. Толчок, еще — и она с протяжным стоном оседает в моих руках от взрывного оргазма.
Стиснув до скрежета зубы, сделал глубокий вдох в попытке обуздать свою похоть. Желание разложить ее на столе, задрав узкую юбку до талии, погрузиться в жар трепещущего лона и ловить губами ее сдавленные стоны неистово простреливало в позвоночник. Я хотел вколачиваться в нее до одури, до звездочек в помутневшем сознании.
Но София удивила меня. Это было как гром среди ясного неба, молния необузданного желания прошлась искрой по нервам.
Я не видел ее, но почувствовал ее нежные ладошки. Они накрыли восставшую плоть поверх ткани брюк, прошлись по выпуклости, замерев на мгновение. Нет, детка, не останавливайся! Давай, милая, рискни! Подари мне то, о чем я не смел и мечтать. Хотя вру: мечтал, и еще как мечтал! До сонных миражей, до болезненного утреннего стояка, что спадал только в душе, под натиском моей ладони.
Робко, но в то же время решительно она расстегнула мне ширинку и выпустила на волю вздрагивающий в нетерпении напряженный член. Обняла его ладошками, прошлась пальчиками по паутинке венок, обвила набухшую головку. Я затаил дыхание, из последних сил сдерживая рвущийся из груди стон удовольствия и боясь спугнуть ее порыв.
Ее губы так упоительно сладко ощущались на коже моего пресса чуть выше основания! Затем она невесомыми поцелуями прошлась по всей длине возбужденной плоти. Пальчики одной ладони еле смыкались вокруг пульсирующего ствола, вторая ладошка аккуратно коснулась яичек, так же аккуратно оттягивая тонкую кожу и трепетно лаская их.
Возбуждение нарастало во мне со скоростью разыгравшегося урагана. Внутри все звенело от напряжения, воздух с сипением вырывался из моих легких. Я погрузил ладони в копну ее шелковистых волос, чуть надавив на затылок. Я не подгонял ее, я лишь поддерживал и поощрял.
А она… Она, казалось, смаковала те ощущения, которые дарила мне своими действиями. Втягивала член в жаркую влажность своего ротика, посасывала его словно сладкую конфетку. Блуждала язычком по тонкой натянутой коже, вычерчивая замысловатые узоры.
Я был на грани. Я готов был взорваться, но…
Сладострастный стон вырвался из моей груди, и я рывком поднял её и притянул к себе. Впился в ее рот жадным поцелуем, проникнув языком меж раскрывшихся в тихом стоне губ и затеяв нешуточный танец страсти, упиваясь ее стонами. Ее ладошки так и сжимали пульсирующий член, а я вдалбливался своим эрегированным членом в ее кулачок.
— Как же я мечтал об этом! — прохрипел я между вздохами. — Я мечтал о твоих руках, о твоих губах…
— Ты потрясающий, — пробормотала она в ответ, продолжая двигать рукой вверх-вниз по моей возбужденной плоти, вырывая очередной стон.
— Я бы предпочел потрясающе чувствовать себя внутри тебя, но если ты продолжишь свою настойчивую ласку, я не сдержусь, — выдохнул я.
И. не дав ей времени на раздумья, я подтолкнул ее к столу, уложив спиной на прохладную поверхность. Задрал юбку и прошелся ладонью по оголенному лобку, раздвинул пошире её точеные ножки…
— Пожалуйста! — всхлипывала она. — Я хочу ощутить тебя…
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?
— Да…
— Я займусь с тобой любовью, — прошептал я, наклонившись к ее ушку и, накрыв ее своим телом, провел кончиком языка по нежной коже ее разрумянившейся щечки.
Она выгнулась подо мной, приглашая войти и утолить ее голод. Я опять накрыл ее губы, совершая двойное вторжение. Член упивался бархатом ее тесного лона, язык кружил в пошлом танце с ее язычком.
София стонала, изгибалась, притягивая меня к себе, царапала маленькими ноготками мою спину через ткань рубашки. Я глотал ее жаркие всхлипы, долбился в ее податливую плоть и дурел от восторга.
Толчок… еще — и я взревел, изливаясь в неё восторгом своего крышесносного оргазма…