ГЛАВА 40
ГЛАВА 40
На землю незаметно опустились сумерки, и подсветка садовых дорожек включилась автоматически, придавая саду легкий оттенок футуристичности. А гирлянды в виде обычных «лампочек Ильича», развешанные по периметру всей площадки, отбрасывали теплые тени.
Я сидел в небольшой беседке, увитой вечноцветущей бугенвиллией, потягивал выдержанный виски и поглядывал на Софию, мило улыбавшуюся моему отцу. Тот кружил ее в легком танце, что-то рассказывал, изредка поглядывая на меня. Так, еще пара минут, и я пойду ее спасать, да и вообще я сам еще не насладился, да и навряд ли когда-то насыщусь ею.
Долгие годы ее гребаного брака я грезил о ней, но вынужден был с болью в сердце наблюдать за ее болезненными отношениями с моим другом. Он не ценил ее, не давал той любви, что она заслуживала. Этот счастливый сукин сын просто пользовался ею, создав иллюзию счастливых отношений, а она погибала в этом браке. Рискнуть и перейти черту — да, я мечтал об этом много раз. Вот только измена отравила бы наши отношения. София возненавидела бы нас обоих и исключила бы меня из своей жизни как неприятное напоминание о случившейся ошибке.
И поэтому я ждал, я долго и мучительно ждал ее освобождения от пут ненавистного брака, видел, как она в нем несчастна, и ничего не мог поделать. В тот день, когда она подала на развод, у меня зародился план постепенного сближения с ней. Она была такой недоверчивой, такой ранимой и отвергающей отношения! Все эти таинственные ночи любви были четко спланированы лишь для одной цели: разрушить барьеры, которые она возвела вокруг себя, отгородившись от мужчин в целом и от меня в частности. И эти ее робкие попытки свиданий с Павлом — шаг в новую жизнь. Боже, как я злился на него!
Я уже собирался открыться ей, подбирая удобный случай, когда в дело вмешался отец. Теперь я просто обязан ей все рассказать, раскрыть тайну наших ночей. Иначе она решит, что ее тайный поклонник просто попользовался ею и бросил. Это больно ударит по ее самооценке и разрушит ту хрупкую веру в настоящие отношения, что в ней зародилась.
Музыка стихла. Я поднялся со своего места, отдав недопитый бокал виски проходившему мимо официанту, и уверенной походкой направился в центр площадке. София стояла в окружении приглашенных гостей и, улыбаясь, смотрела на меня.
— Возвращаю в целости и сохранности. — Отец галантно поцеловал ее кисть. — Спасибо еще раз, дорогая, что согласилась приехать.
— Устала? — тихо спросил я у Софии, крепко прижав к себе ее тонкий стан, облаченный в умопомрачительное платье золотистого оттенка.
Ей очень шёл этот цвет. Я вчера долго приходил в себя от вида лоскутков, зовущихся купальником, на ее желанном теле.
— Немного. — Поежившись, она плотнее прижалась ко мне, уткнувшись носиком в мою грудь.
Я оглянулся по сторонам. Детей еще час назад отправили спать под присмотром няни, всех вместе в гостевой домик. Часть гостей, сославшись на поздний час и долгую дорогу до города, разъехалась, а остальные увлеченно общались между собой и с именинником. Нашего исчезновения никто не заметит.
— Давай потихоньку улизнем, — предложил я, целуя ее ароматную макушку. — У меня на ночь грандиозные планы…
— Оу, даже так? — притворно удивилась она.
В мою спальню мы ввалились, страстно целуясь, изголодавшись друг по другу и стремясь утолить первый голод как можно скорее. А потом я любил ее мучительно медленно, наслаждаясь каждой секундой нашей близости. Всю ночь до самого рассвета мы упивались ласками и единением. Несколько раз я пытался открыть ей правду, но она заявила, что не желает знать того, что у меня было до нее.
— Пусть прошлое останется в прошлом, — тихо сказала она, покрывая поцелуями мое лицо и спускаясь все ниже и ниже, пока в плену ее жаркого рта не оказалась моя возбужденная плоть.
Чувственное порхание настойчивого язычка вышибло напрочь все другие мысли, кроме одной: она моя, и больше я ее никуда не отпущу.
В десять часов утра нас ждала машина, чтобы отвести в аэропорт. Юлию решено было оставить здесь на попечении моей матери, авторитетно заявившей, что нечего делать ребенку в душном городе. Немного смущаясь и переживая о том, что она стеснит Матильду Марковну, Соня все же поддалась уговорам, и домой мы улетели вдвоем.
Весь полет она проспала у меня на плече, а по прилете наотрез отказалась ехать ко мне.
— Завтра на работу, — чуть сморщив носик, сонно проговорила она. — Мне надо собраться и выспаться, а с тобой я этого не сделаю.
— Я как начальник даю тебе выходной, — предложил я альтернативу, не расставаться желая с ней ни на минуту.
— Нет! — категорично заявила она, тряхнув головой, будто прогоняя дремоту.
— Сонь… — Я обнял ее, притягивая к своему боку и зарываясь носом в копну ее шелковистых волос на макушке. — Может, ты ко мне переедешь со всеми вещами?
— Нет! — вновь прозвучало из ее уст о, но уже не так уверенно. — Я не готова. — Она смущенно глянула на меня глазами, полными надежды на понимание. — Давай вернемся к этому разговору чуть позже.
Я чувствовал, что её что-то останавливало в принятии окончательного решения. Что-то глодало ее и не давало окончательно сделать решающий шаг к совместной жизни. И это «что-то», скорее всего, не поставленная точка в истории с тайными ночными встречами. И раз она не дала мне возможность рассказать об этом, придется показать.
Точно! Я так и сделаю: пришлю ей приглашение в ту же самую гостиницу, где первый раз я наслаждался ею, даря не меньшее удовольствие ей. Она придет, я в этом уверен.
— Хорошо, — согласился я, сжимая кулаки от желания перекинуть ее через плечо и уволочь в свою берлогу, — давай не будем торопиться.
Ночь, проведенная без нее, казалась мне нескончаемо длинной, одинокой и холодной. А наутро, чтобы не сорваться и не запереться с ней в своем кабинете, перепробовав все горизонтальные поверхности, я назначил сам себе командировку в область. По пути заехал в большой цветочный салон, выдрал самый красивый и очень необычный букет нежных пионов и, вложив записку-приглашение, отправил его курьером в офис.
Весь день я не мог нормально работал, изводя себя мыслями о предстоящем вечере, о своем разоблачении, о том, как она это воспримет… Почему-то именно сейчас меня одолел страх потерять Софию из-за казавшегося таким идеальным плана разрушения стены недоверия.
Стоя около двери, за которой меня ожидала она, я мысленно готовился к шквалу вопросов и, вполне возможно, бури негодования. Но это должно произойти здесь и сейчас, чтобы нам двигаться дальше. Медленно надавил на ручку и шагнул в полумрак гостиничного номера.
Она стояла спиной ко мне — вся такая непорочная, невыносимо желанная, готовая и в то же время отстраненная, будто жалея, что пришла сюда, Возбуждение волнами прокатилось по телу, затмевая здравый смысл. Эта женщина всегда действовала на меня лучше любого афродизиака. Одним своим присутствием она сносила все мыслимые и немыслимые барьеры, установленные здравым разумом, отключая его напрочь.
В два шага я преодолел разделявшее нас расстояние, прижал ее тело к своей вздымавшейся в неровном дыхании груди и скользнул ладонью по бархатной коже оголенного живота. Сонин тихий всхлип и её робкая попытка отстраниться лишь подтолкнули меня к более решительным действиям.
Тонкая ткань кружевных трусиков порвалась под моими нетерпеливыми руками, пальцы погрузились в жаркую влажность ее лона, прошлись по припухшим складочкам и, задев возбужденный клитор вновь окунулись в изнывающее естество. Я дарил ей наслаждение, еле сдерживая себя. А когда первый оргазм импульсами прошелся по ее вздрагивавшему в моих руках телу, я опрокинул ее животом на кровать и резко ворвался в оковы шелковой плоти. Таранил ее, поглаживая пальцем сжимающееся колечко ануса, выбивая новые всхлипы удовольствия и моей любимой девочки. В этот раз мы взорвались одновременно, и мир вокруг нас просто замер в своем хаотичном движении.
Нежными поцелуями я покрывал ее вздрагивающую спину, постепенно возвращаясь в реальность, туда, где мне предстояло раскрыть свою личность.
Громкий, удивленный возглас и протестующее непонимание в ее глазах моментально отрезвили меня. Попытка остановить и объяснить всё была разрушена категоричным отказом. Она была расстроена, обижена, и все мои объяснения разбивались о вновь возведенную ею стену отчужденности.
Любимая ушла, забрав мое сердце с собой, оставив в груди зияющую дыру. Боже какой я идиот! Я запутался сам в хитросплетении идиотского плана. Я виноват перед, ней и не было мне прощения, но я его вымолю, я сделаю все, чтобы вернуть ее, вернуть нашу любовь!
Неделя пролетела в каком-то бредовом угаре. Днем я, как робот, выполнял все обязанности на фирме, а вечером напивался, чтобы забыться и не чувствовать той боли утраты, которая грызла меня изнури. Софи прислала заявление на отпуск в электронном письме — отсканированный документ, заполненный ее красивым почерком. А мне ничего не оставалось, как подписать его и дать ей это время, дать себе время понять всю тупость задуманного ранее плана. Успокоиться и найти выход из сложившейся ситуации. Да, я облажался по-крупному, но лишь из-за ее страхов перед новыми отношениями я пошёл таким извилистым путем.
Сейчас уже ничего не исправишь, но вернуть ее я обязан, иначе сдохну. Я просто не могу жить без нее!