Глава 14 · Находка
Встреча с Дорианой назначена была только через два дня, но Дитмор не находил себе места: ему казалось, он должен бежать, она ждет его.
Миновал вечер, который он провести решил в библиотеке своего замка за интересной книгой. Но кронпринц никак не мог на тексте сосредоточиться.
Вскакивал и за окно смотрел, будто там может кто появиться. Словно Дориана могла птичкой обернуться и мимо пролететь.
Что происходит с ним?
Дитмор не мог нее не видеть. Его душа словно высыхала за те часы, пока они были не вместе.
Кронпринц пытался думать о своей невесте. Золиданна. Красивая, дерзкая. Может любую беседу поддержать. А кроме того, готова пламенем страсти его опалить.
Все изменилось, когда они с Дорианой стали встречаться, словно воруя свои редкие поцелуи у… кого?
У Золиданны? Умом Дитмор понимал, что так должно быть. Но сердцем того не чувствовал.
Что-то не так с истинностью этой. Все совпало с предсказанием полностью. Кроме чувств кронпринца.
Сейчас он пытался собраться, прочесть наконец хоть одну главу старинного труда «О предназначении истинности». Но, продираясь сквозь витиеватые фразы, он терял смысл и видел между строк голубые глаза Дорианы.
Наконец зацепился за фразу:
«Увидев свою Предназначенную, оборотень понимает, что жизни их теперь не две раздельных, но одна общая. Метка невесты подтверждает ее посвящение жениху и семейству его. Она уже признана древним его родом и может в любую минуту туда войти. Однако должен свершиться свадебный ритуал».
– Не две раздельных жизни, а одна общая.
Дитмор потер переносицу.
«Сердца в едином ритме биться начинают, и в телах происходит особое течение магии. Отчего оба Избранных один без другого дышать уже не могут».
– Да что ж такое? – кронпринц с досадой вновь вскочил. – Не могу дышать я без Дорианы. А метка, между тем, у Золиданны! Она признана родом!
Поймав себя на том, что уже не просто говорит сам с собой, а на крик перешел, Дитмор рассерженно захлопнул книгу.
Мудрое писание ему не помогло.
Дитмору нестерпимо захотелось навестить Дориану. Еле справился с этим желанием, увлек сам себя в опочивальню. Еще бы дверь на засов запереть, чтобы Зверь не побежал искать свой трофей светловолосый.
Кронпринц улегся в кровать, но сон долго к нему не шел. Дитмор метался, комкая простыни. Но уснул к середине ночи.
И во сне увидел черноту, пронизанную молниями. А потом старую Меелингу, ветви которой корчились в огне. В стене пламени появилось вдруг лицо Дорианы. Он услышал ее шепот, похожий на стон:
– Дитмор, приди!
Кронпринц с криком проснулся, вскочил с кровати.
– Зверь, выходи, мы идем искать ее! – решительно сказал он сам себе.
Тело его сразу же мелко завибрировало, пошел огонь по жилам, и вот уж гордый Зверь стоит посреди спальни.
Мощные лапы быстро донесли его в город. Тигр бежал по пустым улицам, направляясь к дому пекаря.
А там не спали. В окнах свет горел, двери нараспашку, люди бегают, голосят. И народу много.
Что-то случилось.
Шерсть на загривке поднялась, из груди рос рык.
Зверь втянул носом воздух. Обращаться принцем он не собирался – искал девушку по запаху и понял сразу: нет ее в доме.
Рыже-черная молния унеслась за волной девичьего аромата, к которому примешивался и мужской дух.
Перед глазами тигра появилась пелена. Она снова гуляла с этим гончаром, пропахшим обожженной глиной.
Но ревновать было некогда. Из запаха Дорианы исчезли дымные нотки. Появились конский пот и… страх!
Девушку забрали всадники и умчались с ней. Дори испугана, ехала против своей воли.
Зверь несся вперед, чуть не сшибая кусты по пути. Домчал до леса. Выбежал к поляне между деревьями… и вдруг словно нюх у него отбили.
Где же она?
Казалось, и похитители ее растворились, не оставив о себе напоминания, лишь слабый лошадиный запах остался. Но она точно была здесь, на траве валялась повязка, которую Дори на руке всегда носила.
Что-то путало тигра, водило его туда-сюда. Он петлял по лесу кругами и прочими фигурами, не понимая, куда ему дальше держать путь.
Под утро из сил выбился, прилег на траву, задремал.
И тут же явилась ему во сне Дориана. Полупрозрачная, будто вот-вот исчезнет. И слабым голосом прошелестела:
– Они поставили защиту от оборотней, чтобы ты меня не нашел. Я в горах, там, где разлом внутрь идет.
Дитмор открыл глаза, и он уже не был зверем.
Горы наверняка должны быть неподалеку. Понятно, отчего он не смог ее звериным чутьем найти.
Кронпринц закрыл глаза и вдруг понял, куда ему идти. И запах тут был ни при чем. Он просто знал, где Дориана.
Шел он долго. Потом перед ним выросла скала, пусть и невысокая, но попыхтеть пришлось.
Громко дыша, он вылез наконец на пологое место. И сразу увидел ее.
Дориана лежала на камнях без сознания. Пальцы ее были содраны в кровь, и на щеке глубокая царапина.
Кронпринц испугался, что слишком поздно прибыл. Кинулся на колени перед ней, шепча имя.
Она не отзывалась. Наклонив ухо к губам, попытался услышать дыхание. Жива!
Правая рука девушки была не видна, а левая лежала вдоль тела, и кронпринц впервые увидел, что скрывалось под ее повязкой. Ожог в виде змеи. Кронпринц вздрогнул: не ожидал сделать такое неприятное открытие. Достал из кармана платок, повязал поверх метки.
Затем подхватил Дориану на руки и понес в свой замок. В сознание она пока так и не приходила.
* * *
Ее то ли волны несли, то ли облака.
Тело болело, а руки горели.
Дориана еле-еле разлепила глаза, и постепенно пришло осознание, что она находится в объятиях. Крепких, надежных, которые не хочется покидать, будто ее несет сейчас Мироздание. И неважно, куда и зачем. Просто это сама жизнь взяла ее под опеку, потому что Дориана, кажется, не справлялась, влипая в одну за другой неприятности.
Она слышала стук чужого сердца, чувствовала тепло мужского тела, впитывала его запах, который казался таким родным и нисколько не отталкивал.
Девушка попыталась позвать того, кто ее нес. Она не видела пока лица, но вариантов, кто это, просто не было иных, кроме как «Дитмор».
Ведь его она призывала в бреду.
Вместо слов вырвался стон.
– Ты очнулась! – услышала она взволнованный голос кронпринца.
Постепенно окружающее будто бы давало себя разглядеть, выныривало из темноты.
Дитмор поднимался по лестнице с нею на руках. Дориана видела перила, кованые, с причудливыми завитушками. Они во дворце? Не похоже. Нет ощущения большого пространства.
– Хорошо, что ты пришла в себя.
Дитмор нес Дори уже по коридору. Ногой открыл дверь в комнату, зашел внутрь, аккуратно опустил ее на мягкое.
Девушка заметила, как покраснело от напряжения лицо кронпринца, на лбу билась жилка.
– Уф, – выдохнул Дитмор, присаживаясь рядом.
– Ты устал, – прошептала Дори.
– Ты, конечно, легкая, – улыбнулся кронпринц, – но нести пришлось тебя далеко. Несколько раз делал перерывы, присаживался. Но все равно вымотался изрядно.
Его лицо приняло тревожное выражение.
– Что с тобой было, Дори? Кто тебя похитил?
– Я не знаю, – она вздохнула и подробно постаралась описать, что с ней стряслось.
Дитмор не перебивал ее, слушал внимательно. Дориана несколько раз останавливалась дух перевести. И он все равно молчал, не спрашивал ни о чем, терпеливо ждал продолжения и сказанное осмысливал.
В какой-то момент Дориана ощутила, как ее левая рука начинает гореть, и перевела взгляд на место, где знак на коже выжжен. С облегчением увидела, что это место обвязано платком. Не видно, что там под ним. И тут же озадачилась, что именно было, когда принц ее нашел. Змея или знак Зверя? Спросить бы его об этом. Но как?
– Значит, у твоих похитителей было средство против оборотней, – задумчиво произнес Дитмор, когда Дориана окончила свою историю. – Это странно. Артефакт редкий довольно, и не во всяких руках действовать будет. Кто-то влиятельный хочет зла тебе. Но почему?
– Никак, проведали что ты… что мы…
Дориана замялась. Как это описать? Встречаемся?
Но разве встречаются они как пара? Горячечные, редкие поцелуи. Словно кронпринц Меелингов по пути на свою свадьбу остановился, свернул на обочину, поспешно поцеловал Дориану, а затем продолжил идти своим курсом по настоящей жизни.
– Ты права, наверное, – кивнул Дитмор. – Кто-то нас видел. Я подверг тебя опасности, Дориана.
– Что же теперь? – испугалась девушка. – Как мне домой вернуться?
– Никак, – сказал он жестко. – Тебя даже похищать на этот раз не станут, просто убьют. Останешься пока под моей защитой, а потом решим, как быть.
Произнеся это, Дитмор вдруг сделался растерянным.
– Ох, а ведь у меня здесь вряд ли найдется женская одежда. Если только у прислуги. Но это будет странно просить. Надо придумать, во что тебя переодеть. Твое платье совсем плохо выглядит.
Дориана испуганно оглядела себя. И верно, на ней сейчас лохмотья. После того, как она карабкалась по камням, выглядит более чем печально. И сквозь прорехи белье видно. Сообразив это, девушка покраснела, хоть и смешно это. Ясно же, что пострадавшая она сейчас и не будет Дитмор оглядывать ее придирчиво, оценивая привлекательность.
– А пока ты меня нес сюда, прислуга не видела? – спросила она.
Дитмор покачал головой.
– Нет, по этой лестнице только я хожу. Здесь сейчас осталось народу немного совсем. Трое слуг, остальных я отослал в родительский дворец. И те, что есть, в своей части замка в основном.
– Получится ли меня скрыть от всех? – в глазах Дорианы светилась тревога.
– Постараемся. Я подумаю, кто может нам помочь. Не так много есть людей, которым можно доверить такое. Ты же понимаешь, что я…
– Скоро женишься, – хрипло произнесла девушка. Говорить это было так мучительно.
Он посмотрел на нее так, словно она ему какое-то откровение сообщила, о чем раньше не догадывался. А всего-то озвучила то, что и у него самого на уме.
– Пожалуй, я все же попрошу одного из здешних помочь. Гелинг – человек надежный. Раздобудет то, во что ты переодеться сможешь. И вопросов лишних не задаст.
Дориана почувствовала некоторое разочарование. Он не захотел объясниться. Хотя разговоров о происходящем у них почти и не бывало. Только лишь необъяснимая тяга. А чтоб отвлечься от нее, они о чем попало обычно болтали.
Дитмор ласково и неуверенно ей улыбнулся, велел обустраиваться в покоях и отправился за помощью.
В сердце Дорианы засела тупая горячая игла. И стоило подумать о том, что будет, когда женится принц, она проникала все глубже.
Дори откинулась на подушки. Закрыла глаза. Призвала на помощь свою целительскую силу.
Нежные волны окутали ее с ног до головы, вскоре девушка заснула. А когда вновь открыла глаза, увидела, что в кресле у кровати лежит стопка чистой одежды. Вот и привести себя в порядок можно. Смыть грязь и кровь с измученного испытаниями тела.
* * *
Арвер Второй стоял под сенью Меелинги. Все пространство вокруг дерева оцепили его стражники, вместе с возвышенностью, на которой росла реликвия.
Арлана же рядом с мужем не осталась, прохаживалась, осматривая, как изменились эти места. Заглядывала чуть ли не под каждую кочку, вдруг что интересное пропустит.
Король же приложил ладонь к шероховатому стволу, закрыв глаза. Кажется, он слушал дерево, сливаясь с ним, становясь на время его частью, перенимая великую силу, что пробудилась в святыне.
«Она здесь, – вдруг прошелестели в его голове листья. – Я привела ее сюда».
Арвер резко открыл глаза. Причудится же такое.
Листва была сочной, крупной. Цвет уже отходил, сменяясь красноватыми шишечками.
Никто сейчас не назвал бы Меелингу старой. В самом соку дерево.
– Благодарю тебя, небо! – произнес король вслух.
– Посмотри, какая трава здесь, – мелодичный голос Арланы вернул Его Величество к действительности.
– Трава? – не понял Арвер.
– Она серебристая. Посмотри!
Королева тянула мужа за рукав, чуть подальше от самого дерева. Присмотревшись, монарх понял, о чем говорит жена.
Цвет травы и правда изменился. Яркая зелень отливала серебром и, кажется, светилась.
Арвер наклонился, отщипнул пару травинок, поднес к носу, понюхал. Запах дивный. Повинуясь порыву, растер между ладонями свой улов и увидел, как кожа слегка начинает сиять. Едва приметно, но это не кажется ему, определенно.
– Чудеса продолжаются! – сказал он восхищенно.
– Народ прознает – тут всю траву выдерут, – озабоченно заметила королева.
– Думаю, это не проблема, – улыбнулся Арвер. – Нарастет новая.
– Какое счастье, что наш сын встретил свою избранную, – Арлана смахнула слезу, не таясь.
– Помнишь, когда он родился, нам предсказали, что через него или слава Меелинги возродится, или королевство канет в безвестность?
– Странный вопрос, Арвер, – у королевы вырвался судорожный вздох, – еще бы не помнить. Оттого и плачу я сейчас, что сбывается лучшее.
– Именно, – кивнул король, но вид его был встревоженным. – А когда начинает происходить самое благостное из предсказанного, это означает, что надо быть вдвое внимательнее. А то и вчетверо. Потому что преимущества, которые достаются без труда, и потерять так же легко.
– Какой ты недоверчивый, милый мой! – рассмеялась королева. – Отчего бы просто не наслаждаться ниспосланным благословением?
Король ничего не ответил. Подал жене руку, помогая спуститься к экипажу. И в карете ее так и не отпустил, гладил пальцы с нежностью молодого влюбленного.
Когда супруги вышли из кареты, к ним бросился советник Ибнер. Вид его был как у помешанного.
– Ваши величества! – заорал придворный маг в восторге. – Вы не представляете, что происходит! Древние кристаллы начали светиться!
Кристаллы – артефакты, давно потерявшие смысл. В прежние времена они помогали чародействам. С ними удавалось влиять на погоду, отыскивать полезную руду и новые источники воды. Охотники и рыболовы в начале сезона освящали ими свои снасти и оружие.
Камни находились в храме при дворце Меелингов, за ними присматривали несколько старших жрецов и советники-маги. Вот уже полвека как великие кристаллы магов начали потухать. Угасание их было быстрым. И за десятилетие они превратились в обычные камешки или разноцветные стекляшки. Их до сих пор хранили на почетных местах, но почти никто и не вспоминал о таком пережитке. А теперь… неужели это правда?
Какие еще подробности будут выясняться в ближайшие дни? Ведь магия уже начала сама себя забывать. И стало казаться нормальным жить без нее. Даже Арвер успокаивался тем, что и так все хорошо. Меелинга, благодаря мудрым монархам, скопила за годы существования немало богатств, в том числе с использованием магии приобретенных. И чародейство – это не все, что обеспечивает жизнь. У них отличное расположение на карте мира, сильная армия и множество союзников, приобретенных за последние столетия. Можно жить на былой славе еще долгие годы и даже приумножить ее. Ведь есть торговля с другими государствами, например.
А теперь… теперь дух захватывает от возможности возрождения.
Могут ли вновь принять магию те, кто привык быть «обычными»?
Арвер поспешил в храм, чтобы увидеть сияние кристаллов. Подумал: может быть, Ибнер преувеличил. Но нет. Его оценки даже скромными излишне оказались.
«Начали светиться», – так он сообщил. Король ожидал, что реликвии чуть-чуть мерцают, в них угадывается сияние… Но нет!
Этот свет виден уже при входе. Лежащие под стеклянными куполами артефакты горели разноцветьем, рисуя лучами узоры на стенах и потолке.
И это вызывало в правителе двойственные чувства. Восторг как у ребенка. И понимание взрослого, что теперь наступает новая реальность, к которой нужно привыкать и не потеряться в ней.
Вернувшись во дворец, король быстрым шагом прошел в тронную залу, бросив слугам, чтобы созвали всех советников.
– И кронпринца тоже пригласите, – велел Арвер.
– Но… Его Высочество уже несколько дней не видно, – испуганно прощебетал прислужник.
– Что, он в своем замке так и сидит? – нахмурил брови король. Ответом ему был растерянный кивок.
Дитмор – человек взрослый, и родители не обязаны за каждым его шагом наблюдать. Когда кронпринц сказал, что ему надо побыть в одиночестве и навести в мыслях порядок, отец не возражал.
Но столько времени уже не появляться дома, когда такие перемены? В конце концов, тут его невеста, его истинная, которой Меелинга обязана своими чудесами! Ведет себя как шалопай.
– Не дело это, – проскрипел зубами король. – Как закончим совет, отправлю к нему кого-нибудь.
– У Дитмора предсвадебная горячка, – услышал Арвер голос шурина. Лидмор зашел в зал неслышно. – Не стоит на него сейчас давить.
– Коли такой понимающий, может, ты с ним и поболтаешь? – буркнул король.
– Уверен, сумею договориться с принцем, – улыбнулся советник.
* * *
После чудесного спасения из темницы она, как смогла, привела себя в порядок и проспала до следующего вечера. Просто провалилась в блаженную долину грез, доверчиво, ничего не страшась, словно этот тревожный мир вдруг стал для нее безопасным.
Уже поздним вечером открыла она глаза и увидела, что кругом полумрак. Поднявшись и с трудом устояв на ногах, едва нашла, где свет зажечь.
Осмотрела себя, поняла, что ее целительская природа сработала лучше обычного даже. Следов происшествия почти не было. А следом пришел жуткий голод.
Дориана высунулась из опочивальни. Вспомнила, что Дитмор говорил о надежном слуге, что поможет. Есть ли он поблизости?
В замке тихо. Ни скрипов, ни стуков.
Может, имеет смысл поискать кого-то? Кронпринц наверняка придумал какую-нибудь историю ее появления здесь. Назвал служанкой новой или еще как-то.
Конечно, странно в таком случае, что горничная вместо уборки дрыхнет день-деньской. Но соображать пока было сложно.
Свет был приглушен, но понять, куда она идет, можно. Коридор заканчивался лестницей. Спустившись на два этажа ниже, Дори никого не встретила. И тут ей боязно стало. Зачем она вообще вылезла?
– Дориана? – голос принца за спиной прозвучал нежданно. Сердечко подпрыгнуло и застучало стремительно. А на губах против воли появилась улыбка. Как же она ему рада.
Дитмор стремительно подошел к своей гостье.
– Как ты на ногах стоишь? – поразился он. – И ран я на тебе не вижу!
– Я целительствую немного, – призналась Дори и удивилась глухому звучанию своей речи.
– Да как же немного, когда такие дивные результаты.
Он взял ее руки в свои.
– Хочешь чего-нибудь?
– Пить. И… есть тоже.
Она немного смутилась. Кронпринц Меелингов казался ей кем-то вроде небожителя, которому стыдно признаваться в телесных потребностях. Поняв, насколько это глупо, Дори вдруг тихо рассмеялась.
– Пойдем, на кухню тебя отведу, – улыбнулся Дитмор. – Как славно, что ты ожила полностью. Я весь день переживал, что тебе плохо. Решил, что завтра лекаря позову, коли ты не проснешься.
– Ты заходил ко мне? – встревожилась Дори. И помимо воли кинула взгляд на обвязанное шелковым шарфиком предплечье. Удачно, что среди принесенной ей одежды он оказался.
– Я видел, что там, Дориана, – мягко сказал Дитмор. – Меня это не отталкивает.
Не отталкивает. Значит, его глазам открылся уродливый шрам. Что ж, он не удивится желанию Дори прятать такую отвратительную метку.
Кронпринц тем временем привел ее в маленькую и уютную кухню, где пахло ароматным чаем.
– Я ужинал недавно. Слуг у меня тут мало, и частенько мы не накрываем в столовой. Надеюсь, ты никому не расскажешь, что будущий монарх не соблюдает этикет?
Дитмор озорно улыбнулся, усадил Дори за стол и принялся за ней ухаживать. Меню у него было без особых изысков, но она к простой пище за время жизни у Лисмора уже и привыкла. Ей казалось, она всегда была скромной девицей из низов.
– Так хорошо здесь, тихо. – Кронпринц придвинул к Дориане большое блюдо, на котором уместился салат из овощей и зелени, кусок нежнейшей рыбы, обжаренной в сухарях, и диковинная лапша, пересыпанная мелкими белыми семечками.
Вдобавок хозяин положил рядом щедрый ломоть еще свежего хлеба, будто тот к ужину специально для него выпекли.
Чай он разогрел на горячих камнях.
Как же все было вкусно. А болтовня с принцем довершала очарование этого уютного вечера.
Она уже доела, и оба долго пили чай, не желая прекращать эти случайные посиделки. Дитмор рассказывал, за что любит свой потайной замок, как часто его навещает, каких животных можно встретить в лесу и горах поблизости.
Наконец с явным сожалением Дитмор сказал, что время позднее и пора ко сну отходить. Проводил Дори до ее спальни и показал тесемку, за которую надо дернуть, если хочешь слугу вызвать.
– Гелинг придет и выполнит твою просьбу. Так что не придется по замку блуждать.
– Прости, что самовольничала, – повинилась Дори.
– Ничего, так бы мы не повстречались и не было этого милого вечера. Отдыхай.
Дитмор легко коснулся губами ее виска. С такой заботой и нежностью, что на сердце Дори враз потеплело, а к глазам подступили слезы.
– Спасибо тебе, принц, – прошептала она, – ты спас меня. Я погибла бы без тебя.
– Тогда и сердце мое тоже бы умерло, Дориана, – хрипло ответил Дитмор.
От этого признания девушка затаила дыхание и крепко сжала руку принца. Дитмор глухо застонал и свободной рукой притянул Дориану к себе, покрывая ее лицо жадными поцелуями.
– Я ничего не могу поделать с собой, – признался он.
По комнате пронеслось дуновение и свет вдруг погас совсем. Лишь рассеянные лучи падали в окно, очерчивая контуры предметов.
Подняв взгляд на лицо кронпринца, Дори увидела, как глаза оборотня в темноте светятся золотистым, словно две далеких свечи.
У ночи теперь всегда будет цвет его глаз. Его горячее дыхание и запах мужского тела.
Вкус его поцелуев и томление от его прикосновений.
Дитмор подхватил ее на руки, донес до ложа, осторожно опустил. Дори и не поняла, когда он освободил ее от одежды, и не чувствовала стыда, хотя и ее руки расстегивали пуговицы на рубашке, помогая избавиться от лишнего.
Их горячие тела соприкасались, она чувствовала всей кожей своего мужчину. Прижималась к нему, желала слиться с ним воедино.
Воздух наполнялся нежностью, страстью и вздохами обоюдными.
– Я не могу жить без тебя, – шептал ей Дитмор. – Моя душа запуталась в твоих волосах. И теперь я с тобой, куда бы ты ни отправилась.
– Я люблю тебя, – выдохнула Дори в его губы. Все происходящее не казалось ей сейчас ни стыдным, ни неправильным, словно исполнялось то, что должно было свершиться.
Он называл ее хрупким цветком, наполнял своей нежностью и несчетными ласками, от которых голова кружилась и сознание уносилось к звездам.
Танец страсти казался бесконечным, потому что остановилось время. Под кожей пробегали искры. Никогда Дориана так ярко не переживала действительность, но при этом сознание словно оставалось в стороне. Она уже понимала, что родилась ради встречи с ним, своим принцем. И теперь он может исчезнуть из ее жизни, лишь забрав часть души. Или всю.
Изможденные любовью, они едва смогли оторваться друг от друга. И сразу почувствовали холод ночи. Тогда кронпринц обнял девушку, укладывая ее голову себе на плечо. Вскоре оба уснули, держась за руки.