Глава 16 · Осмысление

Издалека Дитмор увидел какое-то волнение у главных ворот перед дворцом. Группа людей, растерянных, в одежде неместного покроя. Наверное, приезжие. Кронпринцу публичности не хотелось, поэтому он повернул к другому входу, неприметному.

Открывая дверь, вспомнил о первой своей встрече с Дорианой. Тогда она была для него никем. До первого брошенного на нее взгляда. Как вышло, что скромная служанка занимает все его мысли теперь, заставляя трепетать сердце… да и не только его? Словно помешательство. И при этом мысли, наоборот, ясные, словно протерли стеклянный купол, на котором годами скапливалась пыль, и он смог разглядеть небо.

Наскоро переодевшись в своих покоях в более приличную случаю одежду и надев корону наследника, кронпринц велел доложить отцу о своем прибытии.

А пока присел за столик с очередной книгой, на этот раз об экономических прибылях королевства. Часть образования, положенная принцам.

К счастью, цифры и выкладки с довольно нудными формулами Дитмору скучными не казались, он, наоборот, находил интерес в делах государственных. Его увлекали схемы, по которым работают механизмы обогащения или убыточности. А секреты успеха казались невероятно остроумными придумками судьбы. Постичь зависимость причин и следствий – разве это не самая увлекательная головоломка? Строгие принципы, которым все подчинено. И полная конкретика. Все можно истолковать и подробно описать. Так он привык.

Познавательное чтение позволило очистить разум и успокоиться на время.

Пока в дверь не постучали.

– Войдите, – разрешил принц.

Это была Золиданна. При виде нее Дитмор почувствовал свою вину. Его словно горячей водой окатило с самой макушки, а следом холодной.

– Здравствуй, Дитмор, – сказала невеста и, не удержавшись, всхлипнула. Она была так прекрасна в своей печали. Кронпринц еще раз устыдился. Получается, он изменил ей. Своей истинной, которую должен любить и оберегать.

И нельзя сказать, что его сердце поделилось надвое, и прочую чепуху, которую любят вспоминать неверные мужья.

И душа его, и тело всецело принадлежали одной женщине, с которой быть он права не имел. Все это настолько не встраивалось в ход событий, что неизбежно следовал вывод: что-то с этим ходом не так.

– Ты не хотел видеть меня? – спросила Золиданна, вскинув на него заплаканные глаза. Нет, не полные слез. Слегка красноватые, что совсем ее не портило, прибавляло трогательности и мягкости. – Мне кажется, ты сожалеешь о нашей встрече и о том, что должен жениться.

Неесса Реентарии – девушка прямая. И смотрит так, словно ждет честного ответа, а не вежливых возражений. Дитмору очень захотелось сказать ей правду. Но он медлил. Ведь это может разбить ей сердце. А Золиданна не виновата в происходящем. Это звезды что-то напутали. Или звериное чутье вмешалось. Не сумел Дитмор слиться в достаточной степени со своим Зверем, вот и получает теперь. И страдает не он один, а эта прекрасная роза и с ней все его королевство. Меелинга, служить которой он рожден.

Неужели это легкомысленный принц, что еще несколько лет назад крутил тайные романы с готовыми на подобное девушками? Без обязательств и глубоких чувств.

– Золиданна, наша встреча – предназначение. И все говорят, что в ней – спасение королевства. Разве можно сожалеть о таком?

Она порывисто схватила его за руку.

– Мы почти с тобой не общаемся и не видимся. Ты уезжаешь сразу после помолвки. Я хочу знать, что происходит! Может, у вас в Меелинге принято полностью подчиняться мужской воле, но у нас в Реентарии с женами говорят.

Пальцы Золиданны были горячими, но по руке Дитмора будто холод пополз к самому сердцу.

– Мне многое требовалось осмыслить, – сказал он. – И прошу простить мое поведение.

– И как, осмыслил? Или еще нужно будет уединение? – Золиданна прищурилась.

– Возможно, я захочу подумать еще.

– Я поддерживаю твое стремление все разложить по полочкам, – неожиданно заявила невеста, – и сама бы тоже хотела это сделать. Поэтому, если ты хочешь, чтобы отношения наши в браке построены были на доверии, разреши и мне думать с тобой рядом. Сопровождать тебя, не нависая над тобой, быть чуть в стороне, но знать, что ты не пренебрегаешь моим обществом.

Просьба застала Дитмора врасплох.

Кто бы мог сейчас ей отказать? Тот, кто скрывает что-то. Нечто порочное, неправильное.

Но и согласиться – как? Познакомить их с Дорианой со словами «Дамы, я пока не понял, что происходит, но, кажется, у нас уже две истинных»? Дитмор слегка улыбнулся бредовым мыслям. Нет у него ощущения, что их две.

Его спас посыльный от короля.

– Ваши высочества, – сказал холеный слуга, войдя в оставленную приоткрытой дверь, – вас ждут в зале совещаний. Можете прийти вдвоем.

Дитмор подал невесте руку, стараясь не показать своего недовольства. Не стоило ей слышать того, что он хочет сообщить родителям.

В зале их ожидали король, королева и все советники-маги. Лидмор бросил на племянника встревоженный взгляд, оценивая внешний вид. Кажется, остался доволен. И тем, что оделся кронпринц, как подобает, и с невестой под руку явился. Дядя хоть и резко с ним разговаривал, всегда с пониманием относился к проблемам Дитмора. И, будучи юнцом, принц с ним предпочитал обсуждать многое раньше, чем с родителями. Он был ему старшим другом. И сейчас Дитмору больно было рушить с ним отношения.

Кронпринц заметил еще и то, с каким неудовольствием смотрит на него Холумер, чернокнижник, подтвердивший истинность Золиданны. Будто с кулаками сейчас накинется. Значит, дядя рассказал, за каким занятием застал наследника трона. Хорез с Ибнером, как обычно, выглядели почти безмятежно, погруженные в свои мысли или бесконечный внутренний разговор со вселенной. Одного поля ягоды.

– Сынок! Ты одичал и осунулся вдали от дома! – бросилась к принцу Арлана. Золиданне пришлось временно ослабить хватку, выпустив жениха. Мама желала обнять своего дражайшего отпрыска.

– Чего ему с лица-то спадать? – прогудел отец. – Свежий воздух, прогулки на природе. Это здоровая стройность.

– А цвет лица нездоровый, – не соглашалась мать. – Вон под глазами синяки какие. Словно ему дядюшка накануне внушение кулаками делал.

Дитмор ласково улыбнулся королеве. Материнское сердце что-то чувствует, вот и проявляется беспокойство в такой суетливой заботе.

– В Меелингу приходит благословение небес, – торжественно сказал Хорез, словно только что заметил прибытие молодой пары. – Как же все ждут вашей свадьбы, и не передать!

– А я бы не хотел с ней торопиться, – голос Дитмора прозвучал ясно, уверенно. – Прости, Золиданна, тебе лучше этого не слышать пока.

– Но я предпочту узнать все сейчас, – твердо ответила невеста. – Чем же я настолько не устроила прекрасного кронпринца тигров, что он задумал отменить свадьбу?

– Пусть девушка останется, – поддержал Холумер.

– Свадьба касается ее в первую очередь, – заметил Лидмор, – но бракосочетание принца еще и вопрос политики. Если Золиданна согласна принять свою роль не только как невеста, героиня праздника, но и важная фигура в судьбе Меелинги, может оставаться участвовать в обсуждении.

В устах брата королевы все это звучало словно какой-то экономический вопрос. Будто они принимали решение, когда начинать пахоту или сбор урожая и стоит ли разрабатывать последний из рудников с магическими камнями.

– Золиданна – наша будущая дочь, – веско сказал король, – и я не позволю обижать девочку, за счастье которой теперь в ответе мой сын. Постарайся не разочаровать нас, Дитмор! И приведи вескую причину, почему сейчас мы должны задуматься об отсрочке венчания!

– Советую хорошо подумать! – заволновался вдруг Ибнер. – И помнить о том, что старая Меелинга может завянуть так же, как и ожила! Без поддержки силы вашей истинности.

Никогда еще Дитмор не чувствовал такого на себя давления.

Против того, чтобы он озвучил свои мысли, было все.

Родители уже почему-то обожали Золиданну. Мать сейчас смотрела на нее с нежностью и беспокойством, а отец хмурился, будто и правда его кровную дочь обижает циничный повеса.

Советники боятся угрозы магическому процветанию.

Граждане королевства предвкушают благоденствие.

Золиданна ждет любви и уважения к себе в благословленном звездами браке.

И только Дориана ничего не требует, ни на что не надеется. Но ее интересы так хочется соблюдать прежде всего, даже раньше своих!

И он решился. Сделал выбор.

– Я почти уверен, что в предсказания звезд вкралась какая-то ошибка. И, возможно, что-то перепуталось в определении истинности.

– Ты видел метку, Дитмор, – с нажимом произнес Холумер. – И мне жаль, что Золиданна это должна слушать!

– Детка, может, тебе и правда выйти? – заботливо предложила Арлана.

– Кажется, нам нужно привести принца в себя, – проскрипел зубами Хорез, который моментально вернулся в реальность.

– Я останусь.

Губы Золиданны дрожали. Она побледнела, но держалась стойко.

– Чего же ты хочешь сейчас, Дитмор? – резко спросил Лидмор.

– Я прошу вас о многом. Доверять моему чувству, которое не просто подсказывает, а кричит, что происходит нечто неправильное.

– Разумеется, неправильное! – рявкнул король. – Я тебе и сам скажу, что! Наследный принц заявляет, что избранная с меткой предреченной – не его истинная, потому что он, видите ли, встретил кого-то еще!

Золиданна при этих словах вздрогнула, будто ее хлыстом ударили.

– Я молю советников короля, – Дитмор повернулся к придворным магам, которые сбились кучкой, – прежде, чем осудить меня без права на помилование, проверьте одну девушку. Так всем будет лучше.

* * *

Отчаяние сменилось надеждой. Ее лучики забрезжили в измученной душе Дорианы, когда Дитмор вышел из замка.

Ей хотелось ему верить, и сердце, не слушая доводов разума, радовалось свету Лоритал, поцелуям любимого мужчины и новому, женскому, что пришло в ее жизнь и вопреки всему не казалось стыдным.

Он готов бороться и будет искать решение.

Но после вспышки счастья пришло отчаяние.

Его семья против! И может пострадать королевство, которым он рожден править. С такими изменчивыми мыслями и настроениями Дориана пообедала. Аппетит у нее не сказать чтобы был, но поддерживать силы необходимо.

Он сказал, нужно его дождаться. Ни к чему устраивать трагедии, когда ее просят выждать время. Дитмор взвесит все соображения, и они примут решение. Он не станет рисковать своим государством и делать глупости, ведь так? Возможно, кронпринц придумает, как обезопасить ее от неведомых похитителей. Если ему нужно принять свой жребий и жениться на истинной, что ж, Дориана смирится. Но лучше бы ей тогда уехать далеко-далеко… найти бы корабль, что ее сюда доставил.

Дори вспомнила растерянного, полубезумного мужчину, который не мог понять, как оказался здесь с другого конца света за такое короткое время. Интересно, быстро ли догадались члены экипажа, что не туда приплыли, и где они сейчас?

За окнами вечерело, а Дитмор все еще не вернулся. Но она не станет усугублять эту драму. Да и тигр легко ее отыщет, если она останется в Меелинге. А пойти ей и некуда.

– Леди Дориана, – услышала девушка голос слуги Гелинга. Лишь он один знал, что у принца гостья, остальных в эту часть замка не допускали – принц отговаривался желанием уединиться. – Во владения пришла посетительница. Говорит, что ее отправила невеста господина приготовить для нее опочивальню.

– Невеста кронпринца едет сюда? – удивилась Дориана. И, кажется, оцепенела. Что происходит?

Ей представилось наиболее вероятное: во дворце сделали Дитмору выговор и велели думать в первую очередь о благе государства. А Золиданна теперь должна его сопровождать. И они прибудут вместе.

Но почему Дитмор никак ее об этом не предупредил? Не дал возможность тихо отбыть, не привлекая внимания, без сцен и скандалов.

– Комнаты неессы в этом же крыле? – глухо, через силу спросила Дори.

– Нет, – помотал головой Гелинг, – мы уже принесли вещи на место; удивительно, как мало их оказалось. Я думал, девушки в путешествие берут половину дома.

– Возможно, это временное пребывание. Отдых вдали от любопытных глаз.

Голос Дорианы стал бесцветным.

– Принц велел мне его дождаться, – сказала она. – Как мне сейчас поступить? Не было новых указаний?

– Нет, госпожа.

Какой он почтительный. Всегда с ней общается как с благородной дамой.

– Я и сам, признаться, очень удивлен, поскольку не было распоряжений. Эта дама просто приехала и представилась Адалией, горничной и компаньонкой неессы Золиданны. Вы с ней можете даже и не встретиться, если ей не приспичит бродить по коридорам, но…

Гелинг замялся.

– Что такое? – насторожилась Дори. Сердце заныло от дурного предчувствия.

– Она сказала, что у нее есть письмо для юной особы, что гостит у принца Дитмора.

Золиданна и ее служанка знают, что Дори в замке! Неужели кронпринц обо всем рассказал невесте, повинился ей?

– И Адалия желает мне его передать? – вздрогнула девушка.

– Я сказал ей, что не знаю, смогу ли сопроводить ее к вам, у меня распоряжение принца не нарушать ваш покой, поскольку вы в очень болезненном состоянии. И она с неохотой согласилась вручить послание мне.

Гелинг вынул из внутреннего кармана ливреи небольшой конверт, протянул Дори. Она взяла его с опаской, словно розовый квадратик мог ее укусить.

– Благодарю вас, Гелинг.

Ей не хотелось читать послание при слуге; тот понял это, кивнул ей почтительно, спросил, не желает ли госпожа еще чего-нибудь, а затем удалился.

Дориана присела на кровать, положив конверт рядом. Сердце ее колотилось, дыхание перехватывало.

Он даже не счел нужным поговорить с ней сам. Хотя стоит вначале прочесть письмо.

Неверными руками и враз замерзшими пальцами она попыталась аккуратно открыть конверт, но слегка надорвала его.

Все, что собиралась ей сообщить Золиданна, с трудом уместилось на один листок. Убористым аккуратным почерком с двух сторон.

«Приветствую тебя, Дори. Как видишь, твое имя мне известно. Мое тебе, уверена, тоже. Вскоре я и мой жених прибудем в его милый уединенный уголок. И очень не хочется встретить там еще и тебя. Нет, Дит не сказал прямо, что ты в его замке. Но где ж тебе еще быть?

Не знаю, как тебе удалось выбраться из темницы, куда тебя поместил человек, который устраивает нашу свадьбу, но наверняка раны ты зализываешь в замке Дитмора. И он, судя по его лицу, в этом тебе помогает и изрядно преуспел.

Я буду бороться за свое счастье, смирись. На моей стороне сильный покровитель и любовь моих будущих свекров. Что есть у тебя, кроме увлеченности Дита? Она пройдет. Ведь уродливый шрам, что ты скрываешь, совсем не похож на метку истинной пары. Слышала, он в виде змеи, которую никак не спутаешь с родовым гербом хищников. Зато такой знак есть у меня. Как и желание стать хорошей супругой моему Тигру.

Сегодня принц ночует во дворце, а завтра я буду сопровождать его в замок. О том, что в нем можно встретить еще и тебя, знаю не только я, но и человек в черном капюшоне. Он так жесток, я не могу на него повлиять. Но искренне не желаю твоей гибели, поэтому предупреждаю: ты в опасности. Принц тебя не спасет, у него более важные дела. Рассчитывать придется только на себя. Беги, дорогая, если тебе есть куда. Не порти жизнь моему жениху. Поверь, связь с тобой его погубит. Удачи.

Если решишь проявить благоразумие, можешь располагать каретой, на которой прибыла Адалия. Но вначале отдай ей это письмо в руки. Не хочу, чтобы некто узнал, что я тебя предупредила».

Дориана загнанно озиралась, словно злодей в капюшоне мог выскочить из шкафа. Мысли роились в голове, обгоняя одна другую.

Метка истинности в виде родового герба Меелингов. Тигров. Наверняка это лапа хищника. Вот что оно такое, вовсе не проклятие. Могла бы и сама догадаться, но подумать не смела. Разве может таких меток быть две?

Но времени размышлять об этом нет. Довериться Золиданне страшно, но придется. Иначе как еще ей выбраться из королевства?

* * *

Просьба принца, высказанная тоном требования, взволновала всех. Мать схватилась за сердце, хоть до этого на здоровье не жаловалась никогда, как все оборотни, – жизненных сил ей на троих обычных людей могло хватить.

Король хватил кулаком по столу, так что по толстому, добротно обработанному дереву побежала тонкая трещина.

Но Дитмор даже с лица не спал и не побледнел, обвел уверенным взглядом собравшихся и подытожил:

– Проверка нужна, чтобы я мог с чистой совестью принять решение о свадьбе. Это важно.

– Принять решение? – прогремел голос Арвера. – Оно уже принято Небом и Звездами! Не гневи Провидение! Ты не можешь предугадать, какие последствия влекут за собой твои опрометчивые слова.

– Ох, бедная Золиданна, – простонала Арлана, подойдя к невесте кронпринца и обняв ее за плечи. Несчастная девушка доверчиво прислонилась к королеве.

– Уверяю вас, у меня есть причины просить вас о таком одолжении. Мой Зверь…

– Нечего сваливать собственное легкомыслие на лик оборотня, – недовольно заметил Лидмор. – Но, считаю, лучше покончить с этим. Хорез, мы можем как можно быстрее организовать проверку?

Мудрец задумчиво погладил бороду.

– Завтра утром я сам буду готов. Мне нужно будет провести ночью обряд, заручиться поддержкой Звезд.

– А я так хоть сейчас готов! – беззаботно заявил Ибнер.

– Холумер? – повернулся брат королевы к чернокнижнику.

– Мне кажется, нам надо все же поговорить с Дитмором без всех остальных, – хмуро сказал колдун, – чтобы понять, что от нас потребуется. Какие подобрать артефакты и что, собственно, мы собрались выявлять.

– Что ж, – с неохотой признал правоту Совета правитель, – пойдемте, мои красавицы.

Он обхватил обеих женщин, как наседка крыльями, подталкивая к выходу. Золиданна на пороге обернулась, внимательно посмотрела на Дитмора. Но не сказала ничего.

Советники и Дитмор расселись на жестких стульях с высокими спинками. Маги пытливо поглядели на кронпринца.

– Рассказывай, – велел Лидмор.

Кронпринц тщательно подбирал слова. Ему не хотелось, чтобы рассказ как-то запачкал Дориану, опошлил то прекрасное, что происходило между ними. Он поведал о первой встрече, которую вспоминал уже урывками, не за один раз. Как спас ее в образе тигра от двух негодяев.

Рассказал и о столкновении перед балом, когда облик девушки моментально врезался в его сердце и не давал покоя. И о светящемся питье во время помолвки. Не только у него, но и у нее. Она, смущаясь и боясь, что он не поверит, поведала ему об этом сама.

И о том, как нашел Дориану в бедственном состоянии в горах.

– Есть ли на ее теле метка избранной? – спросил Холумер, сверкнув потемневшими очами.

– Нет. Я видел лишь ожог в виде змеи.

– Клеймо? – ужаснулся Ибнер. – Она с каторги сбежала?

– За ее появлением здесь стоит какая-то трагичная история, но об этом мы не говорили. Мне важно понять, почему мой Зверь выбрал ее. И не только он. Я сам тянусь к ней всем сердцем. И чувствую, что дышу с ней вместе, даже когда она в соседней комнате, а не рядом со мной. Я и сейчас будто слышу биение сердца Дорианы.

– Излишние подробности, – скривился Лидмор, – мы поняли, чего ты хочешь. Проверить, не вышло ли ошибки с твоей Предреченной. Звучит, конечно, безумно. Но коли Зверь твой настолько ее признал, мы должны проявить к нему уважение. Важно, чтобы никто об этом не прознал. Твоя задача, Дит, сейчас быть предельно учтивым с невестой на людях. И сегодня ты пойдешь, чтобы ее успокоить.

– Но я должен вернуться к Дориане! – возразил Дитмор, ободренный обещанием помощи. Советники не отказали ему в проверке. – Ее опасно оставлять без защиты в замке. Неизвестный похититель может узнать, где она, и попытаться выкрасть. Или уничтожить на месте.

– Хорошо, можешь отправиться за ней прямо сегодня, – кивнул Лидмор, – но вначале поговори с Золиданной. Ободри ее. Скажи, что пытаешься разобраться во всем, чтобы не запятнать изменой брак.

– И, если наша проверка выявит, что твоя Дориана – просто ошибка чутья Зверя, – предупредил Холумер, – мы вышлем девушку в безопасное место. И ты не будешь знать, в какое. Эта связь не должна угрожать благоденствию Меелинги.

Дитмору пришлось принять условие. Как же он потом себя за это корил!

Ведь хотелось бежать из дворца, не тратить время на поиск экипажа и унылую поступь лошади. Обернуться тигром и еще до наступления темноты достичь своего замка. Порадовать Дориану тем, что завтра все выяснится и они поймут, как им быть дальше. Но он послушал советников и отправился искать свою невесту.

Он думал, что найдет ее с родителями, в чайной комнате. Но когда зашел туда, мать с отцом уже сидели вдвоем.

– Бедняжка уже ушла, не дождалась твоего появления, – сообщила Арлана, – держалась на удивление достойно. Не рыдала, не билась в истерике. Поддерживала беседу, насколько могла, но больше слушала.

– Достойная жена для наследника престола, – хмуро поддержал ее Арвер, – надеюсь, она сможет тебя простить.

– Буду уповать на это, – почтительно склонил голову перед королевской чертой воспитанный кронпринц. – Позвольте, я пойду ее навестить.

Он нашел Золиданну в ее покоях. Девушка сидела за низким столиком, укрыв лицо в ладонях.

– Золи! – позвал он ее, поняв, что забыл постучать.

Девушка вздрогнула, подскочила.

– Я хотел попросить твою служанку позвать тебя в другое место, где мы могли бы выпить чаю и поговорить, но не нашел ее. Поэтому пришел сам.

– Адалия отпросилась на этот вечер, – спокойно ответила Золиданна, – и я не стала ее удерживать. Ни к чему ей видеть меня в таком расположении духа.

– Мне можно пройти? – кронпринц все еще стоял в дверях.

– Зачем ты спрашиваешь? – девушка удивленно приподняла брови. – Ты хозяин здесь, а не я. И, возможно, ты не желаешь, чтобы я здесь осталась. Нашел себе другую.

– Я не искал, Золиданна.

Дитмор прошел и сел напротив.

– Не знаю, что происходит, но я не могу морочить тебе голову, пока не разберусь во всем. От нашего брака зависит многое. Будущее королевства, не только твое и мое счастье.

– Мое счастье – в тебе, – Золиданна взглянула в глаза принцу, – и мир вокруг сейчас рушится. Хоть все и говорят, что в ваши края пришло благоденствие.

– Прости, Золи. Я не буду тебя обманывать. Сейчас чувства мои в смятении. Я должен принять нашу истинность, но Зверь противится. Хоть первым делом он должен вопить внутри, требуя этой свадьбы.

– А может, все дело в том, что ты не нагулялся.

Взгляд неессы стал жестким.

– И обманываешь ты сейчас прежде всего себя. Поэтому уверен, что говоришь правду. Ведь сам в это искренне веришь!

Мысль была витиеватой, но принц понял, что имела в виду Золиданна.

– Хорошо, что ты не подозреваешь меня во лжи. И обещаю, что не обижу тебя, какие бы результаты ни принесла эта проверка. Я сделаю все, чтобы ты не чувствовала себя обделенной, униженной или отвергнутой. И надеюсь, ты сможешь меня простить. Или хотя бы понять.

Золиданна промолчала.

– Что ж, предлагаю все объяснения оставить на завтра.

Дитмор поднялся.

– Сейчас я должен тебя оставить. Мне нужно отлучиться. В последний раз.

– Ты отправишься к ней? – спросила Золиданна.

– Мне нужно привести ее сюда, чтобы мудрецы могли провести ритуалы.

– Я еду с тобой! – твердо заявила невеста.

– Не нужно! – Дитмор слегка возвысил голос.

– Вот как? – спросила она с усмешкой. – У тебя в планах сегодня почувствовать себя свободным мужчиной еще ночку? Как вижу, новая подруга не обременена скромностью.

Красивое лицо девушки выражало гнев.

– Если ты не позволишь мне тебя сопроводить, я буду думать, что ты собираешься отправиться с ней на ложе. Снова.

Кронпринц вздохнул. Он ведь обещал быть с ней учтивой. К тому же она его истинная. Грех ее обижать.

– Я не собираюсь соблазнять эту девушку сегодня, – уверил он невесту. – И да, ты можешь меня сопровождать. Но как соберешься без горничной?

– Мне собраться недолго, – ответила Золиданна, – и я должна тебе в чем-то признаться. Моя служанка не отпросилась, она сейчас, вероятно, едет в замок. Ревность застила мне глаза, и я попросила Адалию перевезти часть моих вещей в твое укрытие.

Она смотрела на принца немного дерзко, ожидая его реакции.

– Но зачем? – удивился он.

– Я пожалела о своей несдержанности, но было уже поздно, – вздохнула неесса. – Адалия повезла с собой пару моих платьев и кое-какие косметические принадлежности. Когда ты заявил о другой девушке, я поняла, что не смогу отпустить тебя одного обратно. А ты наверняка туда захочешь.

Дитмор почувствовал, как в нем плещется гнев. Но что он мог предъявить этой девушке? Она его невеста, магическая связь с которой засвидетельствована прилюдно. Имеет право ревновать и даже устраивать сцены. Он заслужил.

– Так что извини, если я буду долго копаться. Платье я все же сменю. Кто-нибудь из местных горничных мне поможет.

Дитмору пришлось смириться с тем, что Золиданну нужно подождать. Деваться некуда.

Когда они наконец выехали из дворца, почти стемнело. Во время пути разговаривали немного и о каких-то отвлеченных вещах. Золи рассказывала, какие еще волшебные перемены начались в королевстве, пока принц отсутствовал.

Приехав и перепоручив невесту растерянному Гелингу, Дитмор бросился в покои, отведенные Дориане.

Там было пусто. Лишь на столе лежала записка, написанная изящным женским почерком.

«Прости, Дитмор, так будет лучше. Я буду помнить тебя всегда. Не ищи меня, не гневи Небеса. Д.».