Глава 2. Десять метров до детства

Вера

Это лето запомнилось запахом жжёной травы и далёкими грозами, что так и не разразились. Очень символично, учитывая, что рассыпался мой идеально выстроенный мир.

Парень завёл себе другую, более удобную. И я бы пережила, у всех случается. Самое мерзкое — он ловко использовал нас обеих. Я приезжала на сессии — был со мной, уезжала — жил с ней. Так уж вышло, что окончив один вуз, продолжала получать вторую специальность. Наивность позволяла думать, что можно совмещать учёбу, работу и личную жизнь на расстоянии. Но красный диплом — это не страховка от глупости. В погоне за идеалом я не замечала происходящего.

Поначалу так хотелось отомстить, завести новые отношения, чтобы щёлкнуть его по носу. Но вовремя поняла, я выше этого.

Работа стала спасением. А учёба на заочном выжимала остатки сил по ночам, не оставляя времени на самокопание. Днём цифры, отчёты и бесконечные проводки, ночью — курсовые и подготовка к сессии. Этот марафон глушил мысли о личном. Стоило остановиться, расслабиться и внутри начинала кричать тишина, напоминая о том, что я снова никому не нужна.

* * *

— Девочки, пятница! Бросайте свои отчёты и по домам, — хлопает в ладоши наш главбух. — Личная жизнь сама себя не построит. Старые, несчастные девы никому не нужны. Надо повышать в стране рождаемость!

Из-за столов раздаются смешки.

— А как быть тем, кому глубоко за сорок.

— Тем, кому надо глубоко, рекомендую пуститься во все тяжкие. У вас ещё тоже не всё потеряно!

Обожаю начальницу. Практически вырвав у меня из рук оборотку, стучит по часам на запястье.

— Иди, ради бога, хоть сегодня развейся. Ну? Молодая, красивая, нечего тебе покрываться бухгалтерской пылью. Давай, давай. Медаль тебе всё равно не дадут.

Покорно сгребаю бумаги в бесформенную кучу.

— Довольны? — бросаю с напускным раздражением.

Подцепляю сумку и выхожу за дверь.

— Вера, подожди минутку, — догоняет меня в коридоре.

Её голос звучит скорее, как просьба, а не как приказ. Оборачиваюсь.

Ирина Викторовна смотрит на меня не строгим начальственным взглядом, а с мягкой материнской грустью. Снимает очки и знакомым жестом, потирает переносицу.

— Я не слепая, дочка, — тихо говорит она. — Работа — это хорошо. И я ценю твоё рвение. Но она душу не согреет.

В словах не было упрёка. Только участие, от которого предательски защипало глаза. Она подошла ближе и положила сухощавую руку на плечо.

— Ты у меня умница, золото, а не сотрудник. Нет необходимости убиваться днями и ночами. Мне такие жертвы не нужны. Мир за этими стенами тоже существует.

Я лишь кивнула, боясь разреветься как последняя дура. Женщина строгая и принципиальная на совещаниях, за год стала для меня чем-то большим, чем просто начальник и наставник.

— Спасибо, — выдавила с трудом.

— Иди, родная. И голову выше. Всё наладится.

Пятница. День, когда нормальные люди живут полноценно: ходят в кино, посвящают вечер семьям, друзьям. А я шла на выход, чувствуя себя лишней в этом мире. Неудачницей. Куда идти? К кому? В то место, которое никогда не считала своим домом?

Улица встретила тёплым порывом ветра, пропитанным густым ароматом хвои и чуть прохладным — речной воды. Волосы тут же взвились вверх, позабыв, что минуту назад были идеально уложены. Пригладив причёску руками, бесцельно блуждаю взглядом по асфальту, крышам припаркованных машин, голубям, клюющим крошки…

Замечаю мужчин, стоящих неподалёку. Обычная картина. Двоих знаю — наши сотрудники. Потянулась в сумку, чтобы вызвать такси, как вдруг один из них повернулся в профиль, и что-то знакомое, глубоко спрятанное внутри отозвалось резкой, почти физической болью. Так и замерла, забыв, зачем доставала телефон. Взгляд, ещё секунду назад рассеянный, вдруг сфокусировался лишь на одной фигуре. Всё отошло на второй план, ничего больше не имело значения.

Он стоял, поигрывая браслетом часов. Весь вид говорил об уверенности и независимости. Впрочем, как и всегда.

Это сбой в матрице, галлюцинация от усталости, совпадение. Всматриваюсь пристальнее, чтобы прогнать наваждение. Но он всё так же стоит в десяти метрах. Этот голос я не спутаю ни с одним из сотни. А смех прочно записан у меня на подкорке.

Время замедлилось, остановилось. Паника накрыла с головой. Как последняя трусиха, я попятилась, пытаясь скрыться в спасительной тени здания. Спасовала перед зрелищем. Всего десять метров между нами вдруг стали пропастью, порталом в другое измерение, где всё ещё жила тринадцатилетняя девочка с разбитым сердцем.

Выходящие из здания люди, больно ударили по спине дверью. От моего болезненного «Ай» и извинений коллег, внимание стоящих внизу мужчин переключилось, и я со смущением увидела, как он медленно развернулся. Прищуренный взгляд с чертовщинкой скользнул по фигурам сотрудниц и остановился на мне.

Его широкие плечи, и то, как он сложил руки на груди — всё говорило, что мне снова конец. Прятаться бесполезно. Не оставалось ничего иного, как спуститься с крыльца и признать факт, что мы снова встретились.

Ноги словно ватные. Боюсь запнуться на лестнице.

«Ну, Вера, не трусь — сурово приказываю сама себе. — Не хватало ещё позорно слететь прямо ему под ноги».

Сколько лет прошло! Я больше не та девчонка со сбитыми коленями.

Но почему же сейчас сердце колотится так бешено?

Теперь в его глазах не было презрения — в нём читалось взрослое, живое любопытство. Он рад меня видеть? Узнал? Несомненно, судя по улыбке.