Глава 20. Откровения

Вера

Казалось, будто с размаху мне влепили пощёчину — хлёсткую, оглушающую. Голова непроизвольно дёрнулась, щёки загорелись огнём. Как снова стать ребёнком? Брякнуть: «Не особо-то и хотелось!» Уколоть больнее, чтобы он прочувствовал. В конце концов, соврать, что всё было лишь игрой. С другой стороны, боролась с желанием подойти, обнять и выдохнуть то, в чём боялась признаться: «Люблю тебя!»

Эмоции захлёстывали. Готова была рвать и метать. Выпустить наружу мстительную богиню, что годами ждала своего часа. Показать, на что способна женщина, доведённая до отчаяния, отвергнутая, чувства которой выпотрошили, обесценили и растоптали. Пусть увидит настоящее разрушение.

Но нет. Не сегодня.

Вдох дался с трудом. Кислород поступал в лёгкие через силу, толчками, продираясь сквозь спазм в горле.

Я не доставлю ему такого удовольствия. Больше Воронцов не увидит меня жалкой просящей побирушкой с дрожащим подбородком и мокрыми от слёз глазами. Я больше не буду вымаливать его милости, как нищенка у храма.

Хватит. Пора стряхнуть пыль с самоуважения. Как бы ни было больно, сделала над собой усилие. Заставила ноги передвигаться и отступила.

Два шага назад — и дверь между нами захлопнулась. Пусть остаётся наедине со своими демонами. Пускай его единственными собеседниками будут призраки прошлого и гулкая тишина, которую он так нежно лелеет. Меня в этом абсурдном спектакле больше не будет. Я слагаю с себя роль его тени, готовой терпеть игры в надежде на крупицу внимания. И пусть не сразу, но переболею. Выжгу из памяти каждый наш вечер, любимый запах и горячие ладони, каждое «случайное прикосновение».

С сегодняшнего дня мы просто соседи. Точка.

Весь вечер просидела в комнате за закрытой дверью. Ждала и надеялась. Боялась выйти, встретиться с его виновато отведённым взглядом и простить.

Злость сжигала тело, требовала действий. Заняла руки и мысли — перебрала одежду. А потом набросилась на злосчастное платье, которое так или иначе, стало спусковым крючком, сдвинуло отношения с мёртвой точки. Разорвала бедолагу в клочья. И только тогда расплакалась, давая выход душившей обиде. Уснула на полу, прислонившись головой к дивану — в слезах и полном раздрае.

Утром в зеркале меня ожидало опухшее лицо. Голова гудела. Лучшее, что я могла сделать, — дать себе ещё хотя бы час поспать.

Предупредила начальство, что задержусь. Но сон не шёл. Слышала, как сосед подошёл к двери и замер. Может, прислушивался, а может, хотел разбудить, но так и не решился. Пока Роман собирался на работу, моя дверь была наглухо закрыта. Дождавшись его ухода, я не спеша побрела на кухню и едко хмыкнула. На столе стояла моя бессменная чашка кофе со сливками.

«Бабам своим будешь варить кофе, — прошипела и со злостью выплеснула напиток в раковину, безжалостно смыв остатки».

Потом собрала из своей комнаты все его вещи. Труднее всего было расставаться с одеялом. Заставила себя. Это был манифест независимости: «Смотри, — мне от тебя больше ничего не нужно!» Сгребла всё в охапку и смело ступила на порог его комнаты.

Обычно Ромка спал, укрывшись одним пододеяльником. Ему было достаточно, тем более что одеяло он в первый же вечер отдал мне. Чёрт меня дёрнул перестелить его постель, можно же было просто оставить одеяло на краю кровати. Но нет. Я переворошила всё: сняла покрывало, дёрнула бельё с заправленного дивана и увидела тот самый ежедневник, который с упорством маньяка он заполнял. Без какого-либо умысла открыла его посередине и, наткнувшись глазами на своё имя, замерла.

Вера… Вера… Вера… Вера…

Моё имя было выведено на листе снова и снова. Оно заполняло поля, теснилось между деловыми заметками, покрывало страницы густой, навязчивой вязью, как лихорадочный бред. Провела по нему пальцами, словно пытаясь проверить на прочность. Оно не исчезало.

Бросило в жар. Я с силой захлопнула тетрадь. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали.

Замерла.

Что это было? Стыд? Ужас? Опьяняющее ощущение… нужности! Словно подглядела в замочную скважину его души.

Потребовались минуты, чтобы осознать, чему я всё-таки стала свидетелем.

Отшвырнула тетрадку, отскочила в угол. Сомнений не оставалось — это был его дневник. И его страницы одержимы мной.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я нашла в себе силы вернуться. Заварила на кухне чай, умылась, начистила раковину — делала что угодно, лишь бы отвлечься. Но записи манили меня. Я подчинилась.

Вдох — выдох.

15 октября…

«Она покрывается мурашками, когда я стою сзади. И готов поспорить, что в этот момент она закрывает свои охрененные глаза».

Божечки!

Мурашки — предатели.

Ты прав, я их закрываю!

Казалось, его дневник прожигал мне руки, оставлял на ладонях своё фирменное клеймо. Но я листала дальше.

Последняя страница.

22 октября…

«Что я, блядь, делаю? Зачем отталкиваю? Сука, так хочется просто быть счастливым. По-человечески. Может, пошло оно всё нахуй? Собрать вещи… Предложить ей — и рвануть из этого грёбанного города. Туда, где нас никто не знает. С нашими профессиями не пропадём. Уехать из этой жизни, из этой трясины. И просто быть вместе. Счастливыми и свободными. Начать всё с чистого листа.»

Я поперхнулась воздухом. По затылку пробежала горячая волна.

Из опьяняющего наваждения выдернул звонок телефона.

Рома.

В ужасе нажала на отбой.

В мозгу вспыхнула дичайшее предположение. Ну как он мог узнать, что я нашла его тайну? Глупости. Никак. Это просто звонок — дыши. Взяла себя в руки и поднялась.

Время неумолимо истекало, а я даже не приняла душ. Нужно было ускориться, дабы не задержаться ещё больше.

Оценив разгром, стала лихорадочно возвращать вещи на место.

«Вернуть всё как было — билось в мозгу раненой птицей. — Он не должен узнать». Расправляла каждую складочку. Меня вообще здесь не должно было быть, и уж тем более я не имела права лезть в его личное пространство.

Скажу, что приносила вещи.

Бросила свёрнутое одеяло на край дивана, засунула дневник под подушку и выскользнула из комнаты, трясущимися руками прикрыв дверь.

Весь день провела как в тумане. Мысли остались там, в его комнате. Как одержимая повторяла его слова, вспоминала формулировки. Фантазия дорисовала подробности, которых не было, но в них так хотелось верить.

Получила замечание от начальства за невнимательность. На обед не пошла — пропал аппетит.

В голове крутилась единственная мысль: «Что там ещё?»

Но я же не буду больше читать?

Нет, я не должна. Я не такая.

Хотя… только одну страничку… Ну кому от этого будет хуже?