Глава 24. Ты же этого хотела..

Роман

Дверь за спиной оглушительно захлопнулась. Я поморщился.

— Вера?

Замер в прихожей прислушиваясь. Ни смеха, ни музыки, ни её шагов. Тишина. Только гул в ушах и тяжёлый стук собственного сердца.

— Ве-ра! — практически срываясь на хрип, снова крикнул в пустоту.

Хотя в глубине души понимал, её нет.

Сука! Всё-таки ушла.

Швырнул содержимое карманов на тумбу. Ключи со звоном отскочили и упали за шкафчик. Несколько раз матюкнувшись, полез доставать.

Может, спит?

Выпили всё-таки немало.

Дверь в комнату прикрыта, света нет. Скорее всего, спит.

Прижался разгорячённым лбом к стене и прикрыл глаза. Мне бы сейчас к ней. Молча раздеться и лечь рядом. Она примет. Воткнуться носом в ароматную макушку и заснуть. Её волосы пахнут скошенной травой, полем и цветами. Она проходит мимо, а я каждый раз поворачиваюсь за этим дурманящим шлейфом.

Её запах повсюду. Квартира пропиталась ею. Тело давно сдалось, мозг пока ещё сопротивлялся. Так-то Ритка тоже была ничего. Но рядом с Верой всё становилось пресным, теряло аромат и цвет. Неимоверно бесило.

Прислушиваюсь. За дверью тишина. Легонько толкаю. Свет из коридора широкой полосой медленно заползает внутрь и останавливается на скрипучем диване. Её нет.

Моторчик разгоняется в груди. Обороты зашкаливают. Дыхание сбивается.

Третий час утра, твою мать. Где её черти носят? Все заведения, даже самые отстойные, уже закрыты. Так, где она? Все сценарии разом идут по п**де.

Ярость поджигает кровь.

Ползёт по хребту огненной змеёй.

Сжимаю кулаки, но гнев не отпускает. Я знаком с этим состоянием — и перед ним бессилен. Этого и боюсь.

Обжигающая волна переползает на затылок.

Сжимает виски.

Заполняет глаза чёрной мутью. Прикрываю их.

Уши покалывает. Глохнут звуки, исчезают запахи.

А в голове словно диафильм, кадр за кадром, выстраивается картинка:

Руки Игоря на её плечах. Он опускается всё ниже, гладит спину, сжимает упругие ягодицы. Вера перехватывает его тяжёлый взгляд, на губах — лукавая усмешка. Разворачивается и, толкнув ладонями в грудь оказывается у него на коленях. Рубашка слетает первой, обнажая кружевной чёрный лиф.

И хрен его разбери, отчего эта картинка так настырно лезла в голову. Игорёша, твою мать. Меня передёрнуло. На хер. Больше никаких одноклассников. Воспоминания прошлого вечера болючими иглами пронеслись по коже. О чём они там шептались? Как остановить эти виде́ния? Грудь прострелило спазмом, но я словно мазохист, продолжал докручивать горячую сцену.

Игорь, не спеша, спускает лямки по её плечам, а затем сминает шелковое кружево под грудью, освобождая из плена то, что должно принадлежать мне.

И всё!

В голове щёлкнуло.

Сейф поддался за секунду. Действия, отточенные годами, почти механические. Щелчок кода, скрежет металла — достал оружие. Распахнув дверь с ноги, вошёл в её комнату и спустил курок. Дальше провал. Стоял, вдыхая запах пороха, пытаясь унять сердцебиение. Яцелился в образы, что разрывали мозг, в её своеволие, свободу, которую в эту секунду возненавидел больше всего.

Ей этого не позволено.

Решение принято.

Она же так хотела стать только моей!

Кривая, незнакомая ухмылка исказила губы.

Ты получила, милая, то, что просила.

Разбудила монстра.

Он теперь твой — владей!

Оглушительный грохот выстрела впитали в себя стены. Интересно, соседи уже позвонили ментам или так и не поняли, что произошло? Я не стал включать свет, чтобы оценить погром. Меня словно высосали морально. Ноздри щекотал знакомый запах пороха. Как ни странно, он успокаивал. Власть покоилась в руках гладким металлом.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. В голове всё ещё звенело.

Я переложил ружьё в другую руку и словно робот зашёл в свою комнату. Убрал оружие в сейф. Тремор не отпускал, дрожало всё, даже внутренности. Достал бутылку водки и сделал несколько жгучих глотков, пока демон не заткнулся. Словно гнойник прорвался. Всё встало на свои места.

Нужно расслабиться. Горячий душ, обжигающий кофе, телевизор и сигарета. Спустя полчаса дрожь наконец-то прекратилась. Сна не было ни в одном глазу.

Четыре. Её нет. Но я дождусь.

По телеку, как назло, шла очередная ванильно-мыльная мелодрама. Хотелось разъебать ящик к чертям собачьим.

Чертыхнулся. Достал дневник.

Рука дрожала, чернила ложились криво. Нажим слишком сильный — рвал тонкую бумагу в клочья. Я не дописал и трети того, что клубилось в голове. С силой черкнув по строке, зашвырнул дневник вместе с ручкой в стену. А потом подошёл к её дивану, вытащил из-под подушки нежно-голубую маечку и зарылся в неё носом. Теперь это мой трофей. Скрывать уже было что-то глупо. Шелковистая ткань хранила её сладкий запах — чуть духов, чуть кожи, чуть геля для душа. Божественный замес.

Она пришла домой в шестом часу. Одна и, судя по звукам, далеко не трезвая. Пару раз икнула, ойкнула. Попыталась разуться, упала. Грязно выругалась, хихикнула…

Но судя по всему, с поставленной задачей справилась.

Паскудная ночь. Но она дома. Остальное решим завтра.