Глава 27

Вера

Ах, как сладко таять!

Казалось бы, всё уже решено. Два часа — ничто. Я ждала его восемь долгих лет, могла потерпеть ещё несколько часов.

Блаженное состояние, когда границы «я» размываются. Когда можно перестать быть сильной, отдаться этому поглощающему чувству. Позволить нести себя тёплому течению его обещаний. Люди называют это любовью, но это нечто иное. Это добровольное растворение. Зависимость. Наркоз.

А что вообще такое любовь? Говорят, главное совпасть психическими расстройствами и графиком депрессий. Там ещё было что-то про совместную ебанутость и задорный секс. Со взрослыми утехами пока прокол, но чувствую, по первым двум пунктам, мы подходим идеально.

Этакая влюблённая дурочка — включаю музыку, расставляю по комнате свечи, подбираю бельё, сооружаю целый поднос быстрых закусок.

А потом приходит утро. Робкий рассвет заглядывает в окно, выставляя напоказ немые улики глупой надежды. И ты говоришь себе: ну ты и дура…

Кружевной комплект, купленный в порыве сладкого безумия, летит в нижний ящик комода. Потёкший от слёз макияж нервно смывается с лица. А свечи отправляются в мусор, как молчаливые свидетели позора.

Господи, какой дурой я чувствовала себя в тот момент… Спустя два часа ожидания телефонная трубка выдала безжизненное: «Абонент недоступен». Я просидела так до утра, глядя в окно на темноту, которая медленно сменялась оранжево-красным рассветом. А потом поднялась, сдёрнула кружева и надела безразмерный халат. У меня оставалось ещё три часа до работы. Можно было и поспать. Сил бороться с этим миром не осталось.

Я проснулась оттого, что Рома тряс меня за плечо.

— Вера, на работу опоздали, вставай.

Полная дезориентация.

Подтягиваю телефон поближе: 08:40. Пытаюсь понять, почему не прозвонил будильник.

— Вер, быстрее. У меня рейс через три часа, а мне ещё нужно заскочить за документами.

Воронцов носился по квартире со скоростью торнадо, скидывая в сумку необходимое. Я встала у него на пути.

— Если бы ты пришёл ночевать домой, всё было бы нормально.

Рома распрямился. Развернулся. Взял за плечи. И наконец-то посмотрел на меня.

— Ты плакала? — Он провёл подушечками пальцев под моими глазами. Дёрнула головой, пытаясь стряхнуть прикосновение. Не хочу, чтобы его руки касались меня. Кто знает, где они побывали этой ночью. А опухшие глаза… Да пусть смотрит. Мне уже не стыдно.

— Прости. Если тебе станет легче, у меня тоже была паршивая ночь. Не получилось решить так быстро, как хотел.

— Ну ещё бы… От тебя воняет перегаром и кабаком. Знаешь, Ром, мне надоело. Я чувствую себя очередной твоей девкой. Тебе доставляет удовольствие смотреть, как мы валяемся у тебя в ногах?

— Вер, это чушь. — Он повысил голос. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, но пытаешься делать выводы. И они — ошибочные.

— Тогда расскажи мне. — захлебнулась собственным криком — Чтобы я видела, что не права. Потому что сейчас я ни черта не понимаю. Ты просишь верить, не давая взамен ничего. НИЧЕГО. Даже информации. А я видела. Мне хватило лицезреть твою подружку, ломившуюся в квартиру с выпученными глазами. В этом весь ты. Сначала привязать, потом оттолкнуть. Я не готова к такому. Интересно, какая я по счёту в твоём списке?

— Ты всё сказала? А теперь слушай меня. Вчера я был с тобой абсолютно честен. Я не развлекался. Да, я был в баре. Но я решал свои дела.

— До утра? Расскажи это кому-нибудь другому! — я сделала попытку вырваться и уйти. Не так просто, как оказалось. — Все бары в нашем захолустье закрываются после двух.

— Верочка, — его голос сорвался на моём имени. — Ты ничего не знаешь о жизни. Тебе и не нужно. Я никогда не променяю тебя на развлечения. Думаешь, мне было легко? Сидеть там всю ночь и знать, что ты ждёшь меня. Ты реально считаешь, что я не хотел? — Горько усмехнувшись, он отступил. — У нас ещё ничего не началось, а мы уже ругаемся, словно десять лет женаты. Я освободился к четырём. Но не пошёл домой, потому что знал — не сдержусь. А я не хочу этого. Не так. Ты достойна большего. А вообще, мы уже опоздали на пять минут. Так что давай, поторопись. Нам ещё от начальства втык получать.

Пока я сводила с лица последствия бессонной ночи, Рома появился на пороге ванной. Я не повернулась, наблюдала за ним в зеркале. Впервые посмотрела на него по-другому. Словно в отражении был не он, а его двойник. Прищуренные тёмные глаза, пристальный взгляд хищника. Меня передёрнуло. Воронцов склонил голову набок, и бровь вопросительно поползла вверх.

— Сквозняк. Холодно. — Соврала и поёжилась для достоверности.

Сказать, что его присутствие за спиной вызывает страх, не хватило духу. На языке крутились ядовитые слова, но я промолчала.

Он подошёл сзади, обнял за талию, отвёл в сторону волосы и пару раз провёл носом вверх-вниз по нежному местечку за ухом.

Строчки из дневника всплыли в памяти: «Она покрывается мурашками, когда я стою сзади. И готов поспорить, что в этот момент…»

И я закрыла глаза, потому что не могла иначе.

— Я позвоню. Пожалуйста, отвечай. У меня будет для тебя информация.

— Хорошо. — выдавила из своего осипшего горла.

Рома не стал меня дожидаться, рискуя опоздать на рейс. Уехал первым. На работу я добралась позже на такси, сославшись на плохое самочувствие. Поблагодарила Бога за лояльное начальство и погрузилась с головой в работу.

Рома позвонил в обед.

Чувствовались подвижки в отношениях. Я вдруг приобрела ласковый статус «Солнышко». Пока не была готова ответить ему тем же, поэтому Рома остался просто Ромой.

В общем-то, это был приятный, ни к чему не обязывающий разговор, пока он не перешёл в приказной тон.

— Слушай внимательно. Вечером кидаешь в сумку самое необходимое и едешь на неделю к Косте. Я с ними договорился.

И это не было предложением.

— Я прекрасно могу остаться в квартире.

Хотя мысль, что в нашем хрупком, натянутом как струна мире появится чужак, была невыносима. А вот как будет выглядеть наше существование на общей территории, пока не будет Ромы, об этом я не задумалась. А стоило бы.

— Нет, не можешь. Хочешь, иди к матери на неделю. Или к Ирине, если не хочешь стеснять брата, но остаться наедине с ним, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! Мы не знаем, что за мужик. Я его в глаза не видел. Просто сделай, как я говорю. Хоть раз.

Не оставалось ничего иного, кроме как согласиться.

А потом меня вызвал Сергей Иванович — наш директор. Представил нового жильца. Александр — приятный мужчина лет тридцати пяти. Серьёзный, в начищенных ботинках и без вредных привычек. Явно не похож на маньяка. Меня попросили помочь с заселением. А с учётом того, что мы оба освободились только к восьми, организация быта затянулась.

— Александр, можете идти. Вера, останьтесь. — директор указал рукой на стул.

Назревал серьёзный разговор. Обычно Сергей Иванович не снисходил до рядовых бухгалтеров, решая все вопросы с Ириной Викторовной.

— Вера, вы же понимаете, ситуация с жильём в городе сложная. — Он помолчал. — И я вошёл в ваше положение. Я ни в коем случае вас не гоню, но хочу, чтобы вы чётко понимали. Мы обязаны предоставлять жильё сотрудникам на время командировок. Для этого, собственно, квартира и существует. Роман Николаевич, как основной съёмщик, был предупреждён об этом условии при заселении. Я понимаю, что сама ситуация может выглядеть неоднозначно. Но если вас смущает, что в квартире проживают сотрудники без учёта половой принадлежности, что же, не смею задерживать. — Он развёл руками в стороны.

— Сергей Иванович, у меня нет выбора. Ситуация действительно сложная. К тому же давайте будем откровенными, квартиру за такие деньги я не найду нигде (по договору оплачивались только коммунальные расходы, которые пропорционально раскидывались на жильцов). А у меня не настолько большая зарплата, чтобы отказываться от такого предложения. Почему вы решили, что я против?

— Я разговаривал сегодня с Романом, и у меня создалось впечатление, что вы — он сделал обширный жест, видимо, имея в виду меня и Рому, — против подселения.

— Ни в коем случае. Я всё прекрасно понимаю.

— Я рад, что мы услышали друг друга. — Он поднялся, приглашая меня к выходу. — И пригласите ко мне Ирину Викторовну.

Поблагодарив руководителя за заботу, вышла из кабинета с чувством выигрыша в лотерею. Надо держаться за квартиру до последнего. Командировочные — это временный вариант. А дальше посмотрим.

Рома позвонил в десятом часу, чтобы поинтересоваться, где я и почему меня до сих пор нет у Ани. Я не стала юлить и сказала как есть. Чем вызвала шквал эмоций. Прекрасно понимая, что ехать к брату уже поздно, я решила остаться в квартире. У Анны с Костей второму сыну едва исполнилось семь месяцев. И я знала, что спать они ложатся довольно рано, чтобы хоть как-то подстроиться под режим малыша.

Тем более что Александр показался мне адекватным соседом.

— Значит так, — прошипел в трубку Рома, — сейчас берёшь вещи и ночуешь в моей комнате. Внутри есть замок. Закрылась и легла спать. Никаких перемещений по квартире в пижаме. Ясно это тебе? Никаких походов в душ, чаепитий с соседом. Узнаю, что было по-другому — получишь по жопе.

Это был приказ. Грубый, необузданный, но пронизанный странной, исковерканной заботой. Он не мог быть рядом, поэтому защищал меня единственно возможным на этот момент способом — запирал в клетке. В своей берлоге.

— Ром… — я попыталась найти возражения, но их не было. Только пьянящее чувство оттого, что его дикая, опасная ревность снова окружала меня.

— Вер, никаких «но». Сделай, блядь, так, чтобы я перестал дёргаться. Я всю ночь не спал, у меня завтра важная встреча, а я усидеть не могу на месте. Прошу тебя, солнышко, сделай.

Достав всё необходимое, я перетащила вещи в его комнату. Чуть задержалась, вспоминая, какие сокровища здесь хранятся. Раньше я переступала этот порог словно вор. Теперь как полноправная хозяйка. Он пустил меня на свою территорию. Разве это не победа?

Здесь пахло им. Его кожей, его парфюмом. Не стала перестилать постель. Это был шикарный подарок — заснуть, окружённой его аурой. Я сделала, как он просил. Щелчок замка отгородил меня от остального мира. Отправила сообщение. В ответ пришло короткое: «Умница». Уткнулась носом в его подушку и впервые за долгое время забылась крепким сном. Без тревог, без метаний. И мне снились на удивление яркие, откровенные сны.