Глава 4. Точка пересечения

Вера

От удара дверью ныла спина. Но его взгляд оказался больнее.

Воронцов видел всё: мой жалкий спектакль и панику.

Внутри нарастала тихая истерика. Только не снова. Умоляю, не сейчас.

Время замерло. Звуки улицы, смех, голоса коллег — пропали, поглощённые оглушительным стуком сердца в ушах. Я стояла на лестнице, чувствуя, как щёки заливает жаром.

Рома не просто смотрел — изучал. Тяжёлый взгляд прошёлся по лицу, фигуре, рукам, вцепившимся в ремешок сумки. Ни насмешки, ни удивления в глазах. Одно лишь хищное любопытство и улыбка, застывшая на графичных губах.

Отступать некуда. Коллеги, столпившиеся на крыльце, расходились по домам. К ним присоединились и его собеседники. Я сделала шаг, другой. Каждый мускул был напряжён до дрожи. Эти несколько метров стали самым унизительным и долгим марш-броском в жизни.

Воронцов не двигался, позволяя подойти, но при этом не сводил с меня глаз.

Я разглядывала его из-за тёмных стёкол, выискивая любимые детали. От беззаботного юноши не осталось и следа — созрел, закалился, превратившись в нечто опасное. Движения, когда-то резкие и порывистые, стали плавными и точными, словно он знал цену каждому жесту.

Так хотелось под сень спасительной яблони. Только её не будет. Пора вырасти.

— Ну, привет, морошка!

От его голоса с чуть заметной хрипотцой по телу пробежал разряд.

Внутри всё сжалось. Ненавистное детское прозвище вернуло в тот вечер, когда разбились надежды.

— Я давно уже не рыжая, — выдавила колючие слова и тут же пожалела. Зачем оправдываться? Зачем вообще что-то говорить.

— Ошибаешься, — парировал он также мягко.

Рома неожиданно протянул руку к моему лицу, и я инстинктивно отпрянула, потеряв равновесие.

— Тихо, не нужно так резко, — он придержал меня за локоть. — Я лишь хотел сделать вот так…

Его пальцы коснулись дужки солнцезащитных очков, приподняв их вверх.

— Вот. Рыжая же. На солнышке так и горит. — Он всматривался в распахнутые глаза, пока я с жадностью изучала его небесно-голубые.

Значит, точно знал мою особенность — россыпь рыжих веснушек на яркой радужке.

— Прости. Не могу разговаривать, когда не вижу глаз.

Он не оставил выбора. Стояла перед ним словно обнажённая, беззащитная. А душа захлёбывалась от восторга.

Всё было зря. Все эти годы убегать от действительности и боли, которую он причинил в детстве, чтобы что? Стоило ему появиться на горизонте, и время обратилось вспять. А я снова та девочка, готовая на всё ради крохи внимания.

— Ты так изменилась, выросла…

Роман сощурился, пытаясь вглядеться вглубь.

Моя рука, будто в ответ, потянулась к его лицу. Коснулась шрама на брови.

— Его раньше не было, — произнесла задумчиво.

Рома не отстранился. Наоборот, словно давал мне время.

— Не обращай внимания, бандитские разборки — криво усмехнулся.

— Хочу всё знать. Как? Как ты сюда попал? У меня столько вопросов… Давно приехал? Работаешь здесь? Ох, сказать, что я не ожидала тебя увидеть — это ничего не сказать.

Ромка рассмеялся, и я поймала себя на мысли: его лицо теперь совсем иное. Время стесало всю юношескую неловкость, обнажив породу. Даже улыбка стала другой. Не дерзким оскалом, а осознанной и глубокой.

— Не поверишь. Видишь, как бывает, шарик вертится, люди встречаются в неожиданных локациях.

— Давно здесь?

— Нет. Два месяца. Ты как раз в отпуске была, потом я по командировкам мотался. А так пересеклись бы раньше. Ты как? Что нового?

Открыв рот, чтобы ответить, я застыла с глупой улыбкой на лице. Инна — наш экономист планового отдела подплыла и поправила Роману воротничок на рубашке. Ни капли не смутившись, он лишь нервно дёрнул головой, смахивая чужие руки.

Столько лет прошло, а в его жизни ничего не изменилось. Всё такой же...

— А вы знакомы? — её явно интересовал наш статус.

— Практически родственники, — выпалили хором.

Рядом с коллегой, почувствовала себя замухрышкой. У неё идеальная укладка, дорогой парфюм и ухоженные руки. Всё как он, наверное, любит. Инна так легко поправила ему воротник, что у меня не осталось сомнений, между ними есть связь. Только какого рода? И должно ли это меня волновать?

— Вер, ты идёшь домой? — из ощущения свободного падения меня вытащила подруга.

— Позже. Иди, я догоню.

Рома ждал, пока пространство вокруг расчистится от посторонних, чтобы продолжить.

— Я временно у тётки, но на днях должны выделить комнату от организации.

Каждый делал вид, будто между нами светская беседа. Но тяжёлые, пристальные взгляды говорили сами за себя. Мы не вспоминали детство — мы изучали новых взрослых нас.

— Надо же... — парень хмыкнул, в неверии, качая головой. — Всего каких-то восемь лет, а будто целая жизнь прошла.

От предложения подвезти я отказалась. Нужно было остаться одной — продышаться и успокоиться.

— Ладно, хорошего вечера. Забегай в гости. Костя жалуется: ты редко у них бываешь. Племяшей то, когда последний раз видела?

— Обязательно зайду. И тебе вечера... хорошего...

Я опустила тёмные очки обратно.

Взгляд Романа ещё на секунду задержался на моём лице, будто фиксируя изменения. Он снова хмыкнул, нацепил очки и ушёл. И только когда широкоплечий силуэт скрылся за углом, согнулась пополам и на секунду прикрыла глаза. Под веками плясали цветные мухи. Я позволила себе дышать — спокойно, без надрыва. Только вышло не сразу.

Это было похоже на вторую волну. Ту, что добивает то, с чем не справилась первая.